Да какую угодно! победно реагировала Юля. Корпоративную идентичность, региональную идентичность, партийную идентичность Да гендерную, в конце концов
И находятся желающие? осторожно спрашивала Катя.
Что значит находятся? Нужно помочь клиенту осознать эту потребность, у нас же очень низкая культура рефлексивного отношения к своей идентичности. На допотопном уровне, можно сказать. Я тут на форуме познакомилась с губернатором одной области, он даже не подозревал, что нуждается в нашей помощи. Мы уже полгода работаем над их региональной идентичностью. И ещё даже не приблизились к финалу.
Не поняла, что вы конкретно делаете? Катя была заинтригована.
Всё! исчерпывающе отвечала Юля. Это тонкая работа с разными уровнями общественного сознания и самоопределениявплоть до корректировки структуры личности, не говоря уже об общественном дискурсе и политическом контексте. Идентичность буквально тонет в полифонии современного мира. И мы её спасаем.
А-а-а, сдавалась Катя. А что губернатор?
Женат, лаконично пожаловалась Юля.
Катя слушала Юлю и понимала, что Россия прогрессирует в своей загадочности. Губернатор дотационной области оплачивает хиромантию с идентичностью. И оплачивает щедро, потому что у этого товара нет цены. Идентичностьне картошка, никто не знает, сколько она стоит. Столько, сколько попросят. А просить Юля умела. Не жалостливо, как на паперти, а с достоинством, свысока, как столичный специалист по региональной идентичности.
Заказчику формирование идентичности обходилось в копеечку. Со множеством нулей. Через пару лет Юля переехала в собственную квартиру с видом на Кремль. Парадокс заключался в том, что звёзды Кремля не затмевали звёздность Юли, а даже как будто подчёркивали.
На работу Юля ходила редко. Клиентов обрабатывали специально обученные молодые люди. Их дорогие костюмы и космические цены убеждали губернаторов, миллионеров и партийных лидеров в том, что ту часть жизни, которую они прожили без чувства идентичности, можно смело выбросить в мусорную корзину. И начать всё с чистого листа под руководством грамотных специалистов.
На дворе стояли тучные 2000-е годы. Нефтяные пары кружили головы россиянам, начиная от среднего класса и выше. Юлина фирма работала пылесосом по откачке денег у тех, кто давно перестал их считать. Фактически Юля стала санитаром рынка, она спасала от передоза денег тех, кто слишком злоупотреблял ими.
Деньги и свободное времявот что нужно женщине, чтобы почувствовать себя поэтической особой. Юля начала водить дружбу с творческой интеллигенцией и писать стихи. Приглашая избранных к себе в гости, она чувствовала себя хозяйкой салона, как в славном XIX веке. Ей нравилось носить платье в пол и наблюдать, как домработница наливает чай в изделия императорского фарфорового завода. Чай был отменный. В качестве благодарности гости хвалили её стихи. Никто не называл её Юлей, отныне она стала Юлией.
На очередное Рождество готовились гусь, имбирные пряники и коллекция тщательно отобранных гостей. И тут как снег на голову свалилась Катька.
Повод был плохой, непраздничный. Катя приехала договариваться об операции для Питера. Американские врачи не брались, говорили, что слишком поздно. Плохие исходы им были не нужны, портили репутацию. Четвёртая стадия рака не оставляла надежд. Репутацию русских врачей трудно испортить. Кате порекомендовали смелого и талантливого врача из военного госпиталя. Он видел в жизни такое, после чего вопрос репутации его не волновал. Он брался за безнадёгу и иногда не напрасно. Ради него Катя обогнула земной шар.
Юля понимала, что подругу надо позвать в гости. Она просто обязана сделать это. Но у неё будут светские львы, один талантливее другого, певцы, писатели, художники и политтехнологи. Вдруг Катя начнёт говорить о болезни? О военном госпитале? О несчастном Питере? Это так неуместно.
И Юля пригласила Катю к себе на завтрак.
Катя пришла. Выпила утренний кофе из императорского фарфора. К кофе ей подали круассан. Хлопающий холодильник не умел хранить тайны. Там громоздились торты. Катя не отказалась бы от сладкого жирного куска, но ей не предложили. Повсюду были красноречивые следы приготовления к вечернему празднеству. Домработница впихивала в духовку молочного поросёнка, а тот не помещался и упорно высовывал пятачок. Катя проглотила круассан, как голуби хватают хлебный мякиш, не пережёвывая, и поторопилась на выход. Она поняла, что в основной состав праздничной сборной её не взяли, а дали поучаствовать только в утренней разминке.
После этого завтрака они не общались несколько лет. Отношения сошли на нет по обоюдному согласию.
Но общие знакомые приносили весточки. Говорили, что Катя продала московскую квартиру и все деньги ушли на врачей, но мужа не спасла. Через месяц после смерти Питера Катя родила здоровую девочку. Кажется, назвали Полей, но это не точно. Будто бы часто приезжает в Россию, читает какие-то лекции. Выглядит хорошо, почти не располнела, хотя уже сильно за сорок.
Юлия вышла замуж за какого-то очень богатого человека, то ли губернатора, то ли олигарха. Тоже родила, но мальчика. Выглядит хорошо, хоть и поправилась. Зиму проводит в Италии, а лето в Прибалтике, или наоборот, или вообще в другом месте. Но в Москве бывает редко. Фирму закрыла за ненадобностью.
Земля кружила в космосе, равнодушная ко всем этим подробностям. Сделала несколько кругов вокруг Солнца и пошла на новый заход, даже не замечая, что населяющие её маленькие человечки зачем-то по этому поводу откупоривают шампанское и кричат «С Новым годом!».
Очередной наступивший год был не простым, а юбилейным. Кате и Юлии исполнялось по 50 лет. Событие не радостное, но значительное. Каждая готовилась как могла.
Катя решила отметить свой день рождения в Россиипривезти сюда детей, показать им, откуда их корни, навестить оставшихся родственников и заодно получить какие-то местечковые университетские премии.
Российские университеты обожали сотрудничать с иностранцами, которых заманивали нешуточными гонорарами. Катя смеялась, что в её гонорарах единичка в началеэто за её квалификацию, а множество нулей послеплата за её иностранное гражданство. Но границу юмора не переходила. Деньги были очень нужны. Жизнь в Калифорнии комфортная, но дорогая. Очень комфортная и очень дорогая.
А Юлия подошла к юбилею серьёзнее, как и положено звезде. Закатить банкет? Оккупировать «Метрополь»? Так поступают богатенькие купцы, а не творческие натуры. Можно, конечно, организовать, чтобы прямо в «Метрополе» пели солисты Большого театра, как раньше цыгане в трактире, но в этом нет лоска утончённости. А Юлия давно видела себя в ореоле поэтессы серебряного века. Натура творческая, она предъявляла повышенные требования к сценарию юбилейного торжества.
Вопрос денег не стоял. Её муж был богатым человеком. Он снисходительно относился к маниакальной звёздности своей супруги, лишь бы её свет не слепил ему глаза. Он сильно уставал на работе, и дома ему хотелось тишины, поэтому он отправлял Юлю с ребёнком то в Италию, то на Кипр, то куда подальше.
И вот Юлию озарилоона придумала концепцию торжества в свою честь. Сцена, горящая свеча, живой скрипач и она, вся в белом. Её стихи под живую музыку. Про женскую душу, непонятую и непознанную. Про тонкую струну внутри и переплетенье рук снаружи. Про таинство любви. Про женщину, которая пишет стихи, почти как Пугачёва, только та пела, а Юля сочиняет. Это будет как бенефис, как творческий вечер юбилярши.
Надо срочно нанять администратора, режиссёра-постановщика, гримёра, осветителя, художника-оформителя, снять зал где-нибудь в тихом центре Работы непочатый край.
Важно было обеспечить явку гостей. Специальный человек отвечал за рассылку приглашений. Юля не сомневалась, что никто не посмеет проигнорировать её юбилей. Муж крепко держал всех за горло.
Но при всех заботах подготовки к юбилею Юля не могла отвлечься от мысли о Кате. Ей хотелось сразу всего: помириться, повиниться, снова подружиться, покрасоваться, поддержать, поболтать, сблизиться, отблагодарить, зафиксировать свой успех, показать зажатую в своей руке синюю птицу счастья. И на правах звезды протянуть к Кате лучик воскресшей дружбы.