Всё, что связано с числами, содержалось у Кати в строгом порядке.
После отъезда подруги Юля совсем затосковала. Она осталась жить в Катиной квартире и вместо присмотра за Стасиком ей достался уход за цветами. Их надо поливатьвот и все обязанности. Образовалось слишком много свободного времени. Жизнь превратилась в сплошной досуг. А досуг, как сахар, сладкий, но вредный, если его слишком много. Юля с ужасом понимала, что отдаляется от звёздной траектории всё дальше. Надо срочно что-то предпринимать, как-то переломить этот тренд.
Она вспомнила рассказ Катьки про Питера Шварца. Вывод сделала простой: ей нужен свой Питер, который выдернет её из пучины серых будней, посадит себе на плечи, и они весело, словно играя в лошадок, обгонят всех и вознесутся на вершину успеха.
Поиск условного Питера она вела системно и методично. Выставки авангардистов, турниры по теннису, презентации модной одежды, открытие автосалонов стали пунктами её рабочего графика. Но, увы, поиск не дал результатов. Во-первых, там крутилось много женщин, и, что самое противное, качественных женщин. А Юля помнила, что звезда может сиять только в полной темноте, в присутствии других звёзд она тускнеет. Среда с повышенной концентрацией качественных женщин Юле категорически не подходила.
Во-вторых, мужчины там были какие-то подвяленные. Как будто у них всё уже произошло, всего достаточно, всё удалось, а чего не случилось, того и не надо. Они были словно подсвечены изнутри усталостью. Эти мужчины ничего не хотели. По крайней мере, открывать новую звезду по имени Юля им точно не улыбалось. Непонятно, зачем они вообще ходят по этим выставкам и презентациям. Ну не ради же авангардистов? Юля всматривалась в картины кубических уродцев и недоумевала, как такое может нравиться.
Но бегущая водичка дорожку всегда найдёт. На одной из тусовок её познакомили с молодым художником Андреем, который, доверительно дыша ей в ухо, посетовал, что искусствоговно и он им наелся вдоволь. И что теперь его курс лежит на большие деньги, прямо в океан бизнеса. Идея проста: если за его картины публика не готова платить крупные суммы, то теперь он начнёт продавать этим лохам свои дизайнерские поделки, разные там буклетики, рекламные листовки, эскизы интерьеров и прочее. И за очень большие деньги. Юля не всё поняла.
А почему они заплатят за твой дизайн большие деньги?
Потому что я за меньшее не продамся. На фига мне из искусства уходить тогда? Себя на это дерьмо разменивать за копейки? У меня прадед, на минуточку, в Третьяковке висит.
Это аргумент. Юля поняла, что парень оказался в сложной ситуации. Его окружили: с одного флангаискусство-говно, а с другогобизнес-дерьмо. И между ними стоял Андрей, весь в белом, правнук кого-то великого из Третьяковки.
У Юли ёкнуло сердце. Она почувствовала, что нашла ракету, которая выведет её в космос, где звезда с звездою говорит. И они начали вместе рваться ввысь.
Их дизайн-бюро создавало графический дизайн всех фасонов и расцветок. Рекламные плакаты, раскладные буклеты, корпоративные календари, логотипы для новых фирм, словом, всё, где содержание заменялось картинкой. Андрей оказался достойным правнуком именитого родственникаон чувствовал цвет и форму, как собака зарытую кость. Вроде бы голая земля, а собака пороется и вытащит на поверхность грязную, но аппетитную косточку. Так и Андрей: он перебирал цвета на экране компьютера, менял наклоны букв, что-то расширял, где-то ужимал, пока не откапывал то сочетание цвета и пропорций, которое казалось ему единственно верным. И не только ему. Самые придирчивые заказчики, успевшие поскандалить в десяти других дизайн-бюро, принимали его работу с первого раза.
Юля тоже пыталась рисовать. Но в сравнении с Андреем посредственность её рисунков была слишком очевидной. К тому же выяснилось, что она плохо различает оттенки цветатолько грубые градации: тёмно-зелёный, зелёный и светло-зелёный. А оказывается, есть изумрудный, болотный и даже цвет влюблённой лягушкиэто такой радостно-зелёный, как у распустившейся берёзки. В мозгу у Юли с детства закрепился набор цветов, как в школьном наборе гуаши.
Однако, несмотря на свой художественный примитивизм, Юля оказалась крайне нужным человеком в их бизнесе. Без неё Андрей не мог работать. Он был творцом, онавсем остальным. Как и положено творцу, Андрей впадал то в эйфорию, то в депрессию. Его интересовал только творческий процесс, всё остальное его раздражало. А это «всё остальное» и было бизнесом. Кредиты, договоры, налоги, аренда, арбитражна это он не разменивался, этим ведала Юля. Онполноводная река, онанабережная, сковывающая берега и придающая реке солидный вид.
Но река привыкает к гранитным тискам. Андрей привык к Юле. Привык настолько, что вечером ему уже не хотелось возвращаться к жене. Они с Юлей были неразрывным целым, а женагде-то сбоку. Она раздражала звонками и вечным тупым вопросом: «Когда ты сегодня заканчиваешь работу?» Андрей врал: «Скоро. Я, на минуточку, делом занят», и бросал трубку, матерясь в пустое пространство. Откуда он мог знать, когда он сегодня закончит работу. Это зависело от вдохновения и от Юли, которая ведала сроками выполнения заказов.
Юля делала вид, что не замечает разлада в семейных отношениях Андрея, но по мере сил вносила свой скромный вклад. Именно в те дни, когда Андрей отпрашивался в театр или на день рождения тёщи, Юля делала страшные глаза и грозила таким гневом заказчика, что Андрей втягивал голову в плечи и работал до победного конца. Большим грехом Юля это не считала, успокаивая себя тем, что у Андрея нет детей, а жена не ребёнок, поплачет и успокоится, не маленькая.
После очередного такого аврала Андрей представил себе скандал, который ждёт его дома, прислушался к внутреннему голосу и понял, что ему не хочется возвращаться к жене. А для художника внутренний голос звучит так же повелительно, как горн для пионера. Он поехал к Юле. Она этому не удивилась, понимая, что всё к тому и шло.
Но большой художник не может, как все прочие, просто блудить. Он же не сантехник Гена, чтобы переспать с сотрудницей из жэка, а на следующий день вернуться домой, получить от жены затрещину и продолжить счастливую семейную жизнь. Андрейне Гена. Его богатый духовный мир требовал другой окантовки этой ночи. И Андрей придумал себе роль влюблённого маэстро. Он погрузился в любовный дурман по самые уши. Юля нашла в этом подтверждение своей звёздности. Она чувствовала себя роковой женщиной, ради которой мужчина бросил семью, не в силах противиться её чарам.
При очередном сеансе связи с Катькой Юля говорила с хрипотцой, как и положено женщине-вамп:
Катюш, я узнала вкус счастья. Это сон наяву. Наконец-то я нашла мужчину, который готов совершать поступки.
Какие? уточнила Катя, которая любила конкретику.
Он ушёл из семьи.
А-а-а, как-то неопределённо отреагировала Катя.
И мы живём вместе, с вызовом добавила Юля. Она забыла уточнить «в твоей квартире». Ты не поверишь, я только сейчас поняла, что такое быть женщиной.
Катя охотно верила.
А у тебя, Катюха, как? Нашла кого-нибудь? покровительственно спросила Юля.
Да тут не до того Я вроде как остаюсь ещё на полгода. Питер хлопочет, но это ещё неточно. На воде вилами писано.
Конечно оставайся, убеждённо отреагировала Юля, знаешь ведь, какая тут экология, а у тебя ребёнок. И вообще, Америкастрана возможностей.
Юля нуждалась в квартире Кати. Патриотизм в этих обстоятельствах неуместен.
Всё сложилось наилучшим образом: Катя продолжила работу в Америке под началом Питера Шварца, а Юля осталась в её квартире в объятиях Андрея.
Андрей буквально испепелял себя страстью. Полночи он объяснялся Юле в любви, а полночи плакал, рассказывая ей, как он виноват перед женой. Просто быть счастливым ему казалось как-то примитивно, не достойно художника. От недосыпа нервы у влюблённых расшатались, под глазами залегли тени. Но Андрей упивался такой жизнью. Жена звонила, плакала и звала обратно. Но Андрей с состраданием в голосе говорил: «Я, на минуточку, влюблён. Ты должна принять мой выбор».
И Юля всячески доказывала, что этот выбор правильный. Она доказывала это на кухне и в постели. Жить в любовном треугольнике показалось Андрею блаженством.