Я нервно топтался во дворе. Главное, тяжело было возвращаться к дочке, что-то ей объяснять...
Ничего! Утро вечера мудренее!сказала.жена.
Мудрёнее!сказал я.
Утром, когда дочь с женой еще спали, я снова позвонил... Нет... никого! Тягучие гудки.
Ну как?спросила дочка, подходя.
Пусто!сказал я.
Ух, мама! Уж не могла договориться!сощурясь, Даша посмотрела на выходившую из спальни мать.
Ну, что будем делать?садясь в прихожей на стул, спросил я.
Они на даче, точно!подумав, сказала Даша.
«Может, они на кладбище поехали?подумал я.Троица сегодня, все на кладбище едут».
А поедем к ним. Нет так нет!сказала жена.
Я представил, как они с дочкой, со щеночком на поводке подходят к даче,и никого там нет, ворота закрыты. Только представить себе, как они будут идти потом обратно!
Ладно, съездим!решил я.
Я открыл чемодан, стал перекладывать вещи в сумку.
Английский берем?
А как же!вытаращив глаза, сказала Даша.Обязательно надо будет там английским заниматься!
В электричке песик спокойно уснул, Даша читала английский. Я, не отрываясь, смотрел в окно.
«Как долго едем-то!думал я.С прошлого года помню эти торчащие из воды черные палки. Сколько едем, а самое только начало пути!»
Наконец мы вышли на станции и, спустившись с платформы, пошли по ноздреватому после дождя песку. И сразу же почувствовали чистый, промытый дождем, прохладный воздух!
По дороге Даша, разрывая мое сердце, все рассуждала о том, что дядя Леша с тетей Дией, конечно, уже взяли Катю из детского сада.
Любому хочется отдохнуть от этих занятий!рассудительно говорила она.
Мне все хотелось добежать первому до дачи, узнать, как там обстоят дела, вернуться с какой-то определенной вестью, чтобы жена и дочь не шли так, в сомнениях и переживаниях, по дороге... Но, сдерживая себя, я шагал с сумкой рядом, чуть впереди.
И вот показался за оградой двор, у сарая серый бок «Жигулей».
На месте!небрежно сказал я.
Словно услышав команду, песик стал рваться на поводке. Даша побежала за ним, но я с сумкой обогнал их, чтобы в случае чего принять удар на себя! Мы подошли к калитке. Леха, остроносый, в берете, обстругивал какую-то доску: поставив ее на топчан посреди двора, с наслаждением прищурив глаз, готовился нанести снайперский удар,и тут он увидел нас.
А-а-а... И с собачкой!только и произнес он и, не в силах сдержать своей досады, скрылся в бане, которую он строил, наверное, лет пять.
Даша со щенком на руках стояла у закрытой калитки. Из бани раздался стук топора.
К счастью, страдания в жизни не тянутся долгоэтого не выдерживают ни жертвы, ни палачи,и вот уже с крыльца дома спускалась Дия, громко говоря:
Дашка! Какая ты большая-то стала! А это что с тобой за безобразная женщина? А это что за командированный с узлом?
Жена быстро подхватила ее тон. Дия открыла калитку, и, обнявшись, они с женой, болтая на тарабарском своем наречии, ходили по двору.
Трехлетняя Катя, не обращая внимания на Дашу, хотя они так дружили год назад, сразу, конечно, бросилась к щенку. Но Даша спокойно ждала, пока та опомнится и поздоровается,характер у Даши был твердый, дожимать ситуации она умела, тут я даже иногда ей завидовал.
Не дождавшись приветствия, Даша присела к щеночку, и они стали щекотать его вместе с Катей.
Сходите, девочки, погуляйте с ним в лесу!сказал я, быстро закрепляя этот альянс.
Леня!густым своим голосом закричала Дия.Может, ты покинешь свой скит, хотя бы по случаю приезда дорогих гостей?
Должен же я закончить эту сторону, раз решил!с досадой отвечал Леха.
Я сел на раскладной стульчик посреди двора.
Телеграмму получили от Риммы,высунувшись вдруг из бани, проговорил Леха,шестого приезжает, точно уже! Так что ничего, к сожалению, не получится!
И тут же скрылся обратно.
Собрав силы, я вошел к нему в клейкий, пахучий сруб.
Да-а-а... Здорово ты тут развернулся!
Шестого, говорю, Римма приезжает, Дийкина мать,упрямо повторил Леха.
А? Ну и что?небрежно и весело сказал я, хотя веселья и небрежности осталось у меня очень мало.Но до шестого-то могут тут девочки пожить вместе, тем более, видишь, как они обрадовались друг другу!
До шестого я ничего не говорю. До шестогопожалуйста!сломался Леха.
Тут из леса (как по сценарию) с криком и визгом выскочили разрумянившиеся, радостные девочки, за ними, взмахивая ушами, как крыльями, мчался щенок.
Поглядев на них, Леха вонзил топор, вышел из бани и наконец поздоровался с моей женой и дочкой.
Что, Лешенька,не давая остыть железу, жена выхватила из сумки бутылку.Может быть, с легким паром?
С легким паром, с легким паром!подхватил я.
Через час я шел к станции. На последней прямой я обогнал старичка и старушку и, спохватившись, высоко подпрыгнул, чтоб показать им, что быстро иду я просто от избытка энергии, а вовсе не из-за опасности опоздать на электричку!
...В городе я вдруг почувствовал, что я один, что обычные заботы на время отпали.
«Что-то я давно не не ночевал дома!»бодро подумал я, впрыгивая в автобус.
Автобус переехал мост. Я все собирался выйти, позвонить (кому?), но на первой остановке не вышел, подумав, что на следующей автоматы стоят прямо у автобуса... Но почему-то опять не вышел и так доехал до самого дома.
«Ну ничего,бодро подумал я,зато чаю сейчас попью! Хорошо попить горячего чаю с лимоном в холодный вечер!»
Потирая руки, я отправился на кухню. Но заварки в коробке не оказалось. И лимона не было. И вечер, в общем-то, был не такой уж холодный.
Я побродил по пустой квартире.
Да-а-а... Помнится, два года назад, когда жена уехала в отпуск и через пять минут вернулась, забыв билет, квартира была уже полна моими гостями.
Вот ето да!с изумлением, но и с некоторым восхищением сказала тогда жена.В шкафу они у тебя были, что ли?
Нет, они были не в шкафу,они прятались во дворе, за мусорными баками, ожидая момента! Да... теперь, конечно, не то! Видимо, возраст. Тридцать лет. Еще двадцать девять лет одиннадцать месяцевничего, но тридцать летэто уже конец.
Видимо, жизнь прошла. Не мимо, конечно, но прошла. С этой умиротворяющей мыслью я и уснул.
Проснулся я необычно рано. По привычке я стал искать на стене пятно света, сквозящего между шторами,по расположению этого пятна я определял время довольно точно. Но пятна на стене не было.
«Значит, пасмурно, дождь!»подумал я, и сразу же возникло почему-то ощущение вины.
Потом пятно на стене стало проступать, сперва бледно, потом все ярче и ярче наливаясь солнцем.
Я вскочил, отодвинул штору: на кусок ярко-синего высокого неба со всех сторон надвигались набухшие тучи. Я смотрел некоторое время на этот кусочек с надеждой, но потом задвинул штору, оделся, поел и, сдуваемый ветром, вышел на улицу.
«Что за лето?»с отчаянием думал я.
С таким трудом, ценой таких унижений удалось пристроить дочку на шесть дней на дачу, на воздух, и надо жепошел дождь, они с Катей даже не могут выйти погулять! Что я, метеоролог, что ли, виноват, что лето выдалось в этом году такое холодное?..
У тебя жена в отъезде?спросил приятель на работе.
А что, есть хорошие девушки?автоматически, думая о другом, спросил я.
Да нет... Я не к тому. Вид у тебя какой-то неухоженный.
На следующий день, отпросившись с работы, я поехал к своим. Время в электричке промелькнуло в этот раз быстро, я соскочил с платформы, побежал по дорожке.
Дочь выскочила из калитки, бросилась навстречу, стукнулась в живот головой. За оградой лаял щенок, выпрыгивая из высокой травы, чтобы посмотреть, кто это приехал.
Я вошел в дом, обнял жену. Щеку мою защипало,я понял,что она плачет.
Ну, в чем дело?!злобно спросил я.
Взвалили тут все на меня!сжав свои маленькие кулачки, утирая ими щеки, рыдала она.А магазины все закрыты, ничего нет. Вот, достала только это!она ткнула кулачком в маленькую синеватую курочку, которая лежала, поджав тоненькие лапки. Жена умела создавать жалобные картины, когда ей нужно было изобразить одинокую свою, печальную участь...
Лешка совершенно не разговаривает!всхлипнула она.