Всего за 459 руб. Купить полную версию
Вам чего?
Баб Валь, это я, Таня.
Ой, Танюшка, привет! Как же ты выросла-то, совсем большая! Не узнала тебя, богатой будешь.
Расти Таня перестала классе примерно в восьмом, но баба Валя все равно при каждой встрече сначала не узнавала ее, а затем поражалась тому, как сильно она выросла.
Таня спросила про мать, и баба Валя ответила, что да, всю неделю шумели мне тут, мебель таскали.
Кто таскал?
Да откуда мне знать? Люди какие-то. В белых одеждах.
* * *
В отделении полиции Таню направили в кабинет к лейтенанту Зубову. Был обед, и в кабинете пахло супом быстрого приготовления. Сам лейтенант Зубов был, что называется, человек без острых угловпузо расперло рубаху, вот-вот пуговицы поотлетают. Таня обратила внимание на его ладонифактурой и цветом они напоминали слегка поджаренные ломти белого хлеба, и Таня на секунду представила, как он по утрам засовывает их в тостер и тут же поймала себя на мысли о том, какая дурацкая у нее все-таки фантазия. Почти каждое свое движение лейтенант Зубов сопровождал характерным вздохом: присаживаясь на стул, говорил «оп-па!» с таким видом, словно только что выполнил сложный акробатический трюк; вставание со стула сопровождалось напряженным «о-о-х», так тяжело ему было поднимать и передвигать себя в пространстве. Он слушал историю Тани с таким видом, словно его отвлекли от более интересного и важного дела, пару раз просил подождать, выходил куда-то, затем возвращался, с облегчением садился на стул«оп-па!» и говорил, что заявление писать пока рано. «Если через 48 часов не объявится, тогда и приходите». Таня спокойно отвечала, что правило «48 часов» уже давно отменили и по закону заявить о пропаже человека, особенно пожилого, особенно если вместе с человеком пропала вся мебель, можно и нужно как можно раньше, потому что каждая минута на счету. «Не хотите принимать заявление, пишите отказ», сказала Таня. От этих слов лейтенант Зубов поморщился так, словно ему нанесли смертельное оскорбление, пробормотал что-то вроде «развелось грамотных» и протянул Тане чистый лист и ручку, пишите, мол, свое заявление, раз уж так не терпится.
Тем же вечером Таня вернулась в квартиру матери, чтобы еще раз перепроверить, не пропустила ли чего. Когда заходила в подъезд, под потолком увидела черный глазок камеры наблюдения. Позвонила в управу, спросила. Нет, камера не муляж, ответили ей, и поставили ее не менты, а местное ТСЖ, так что да, запись можно получить у дежурного.
Запись была черно-белая и зернистая. В кадре: двое мужчин заходят в подъезд, оба одеты опрятно, даже слишком опрятно. Затем перемоткаспустя 15 минут те же двое мужчин несут сумки к выходу, один из них придерживает тяжелую металлическую дверь, пропуская мать. Все трое садятся в такси. Таня записала номер и позвонила в службу сервиса.
«Два дня назад у вас был вызов, машина с номером 273. Одним из пассажиров была моя мать, с тех пор она не выходила на связь. Я хотела бы выяснить пункт назначения той поездки. Это возможно?»
«Одну минуту, сказала девушка из службы сервиса, и в трубке заиграла «Весна» Вивальди, затем, почти ровно через минутуснова голос девушки. Диктую адрес. Московская область, поселок Куприно. Поездка оплачена наличными. Могу выслать точку геолокации».
* * *
Таня вернулась в полицию и рассказала о своем небольшом расследовании.
Ну вот видите, обрадовался лейтенант Зубов, а вы переживали. Заявление вон еще написали! Погодите, сейчас найду его.
Зачем? спросила Таня.
Как это зачем? Заберете. Мать же нашлась.
Таня тяжело выдохнула и, с трудом подбирая вежливые выражения, сообщила лейтенанту Зубову, что забирать заявление не собирается, что мать еще не нашлась и что с ней там сделали, в этом Куприне, пока неизвестнонадо как минимум съездить на место и выяснить.
Ну вот и съездите, чего вы? сказал лейтенант.
Вы издеваетесь, да? Таня как могла спокойно объяснила лейтенанту свои права и его обязанности. Лейтенант слушал ее с выражением «вас много, а я один» на лице, потом поднялся со стула и утащил свое туловище в соседний кабинет. Через минуту вернулся, но не один, а в компании другого лейтенанта. Этот был широкоплеч, гладко выбрит, опрятен и на удивление вменяем.
Два лейтенанта коротко посовещались.
Скажите, обратился к Тане новый лейтенант, может быть, вы заметили дома что-то странное? Например, кучку пепла в раковине или типа того?
Таню замутило. Да, сказала она, в ванне лежали какие-то сожженные фотографии. Лейтенанты переглянулись, и новый лейтенант пожал плечами.
Тогда все ясно, сказал он. Ваша мама в гаринской общине.
Вот видите, а вы переживали, сказал лейтенант Зубов.
Что такое гаринская община? спросила Таня.
Коммуна у них там, сказал худой лейтенант и, заметив, как Таня изменилась в лице, поспешил добавить: Да не пугайтесь вы. Все с ней нормально. Они не фанатики, ничего такого. Безобидные дурачки, типа амишей или мормонов. Занимаются земледелием, не признают финансовую систему и не пользуются технологиями. Луддиты. Община у них в шаге от Куприно.
Вот видите, сказал лейтенант Зубов. Все хорошо с вашей мамашей. Сейчас найду ваше заявление, заберете.
Дальнейшее Таня помнила плохо. Было ясно, что делать лейтенанты ничего не собираются, потому что «закон не нарушен», ничем противоправным означенная община не занимается, разве что у них там веганская диета, «но за это у нас пока не сажают, сказал лейтенант Зубов и, усмехнувшись, добавил: Хотя, будь моя воля» и, хихикая, толкнул второго лейтенанта локтем в бок, но тот шутку не оценил.
Потом Таню провожали к выходу из отделения. Она шла по тусклому и длинному коридору, ее тошнило, и ей казалось, что пол раскачивается под ногами, как палуба во время шторма.
* * *
Путь в Куприно по пробкам занял полтора часа. Тут ее ждали дачные домики, заборы из профнастила и штакетника и ямы на дорогах, засыпанные битым кирпичом. Таня остановилась возле магазинчика с надписью «Гастроном 24», зашла купить воды и, как бы между делом, спросила у кассирши, не знает ли она, где тут гаринская община. Кассирша буднично пожала плечами, словно уже давно привыкла к подобным вопросам, и показала пальцем себе за спину: на втором светофоре налево, дальше до упора, потом через новый мост и снова налево вдоль берега. Там уж не промахнетесь. Затем спросила у Тани, не журналистка ли она. Таня не услышала в вопросе никакой агрессии, поэтому на всякий случай кивнула.
У вас ничего не выйдет, все так же буднично сказала кассирша, отсчитывая сдачу. Таня смотрела на ее пухлые белые рукиямочки у основания каждого пальца, нарощенные розовые ногти. Вы нездешняя. Они не разговаривают с нездешними. Тем более с журналистами. У них строгие правила.
А вы там были?
Была на пляже. Они туда приходят иногда, белье стирают.
А они давно там вообще обосновались?
С тех пор, как новый мост построили, сказала кассирша таким тоном, словно день окончания строительства нового мостаэто какое-то универсальное знание, известное даже приезжим.
Тут звякнул колокольчик над входной дверью, и в магазин вошла какая-то тетка. На вид лет пятьдесят, с короткими ядерно-рыжими волосами и явно нарисованными черными бровями. Кассирша бросила на нее взгляд, торопливо насыпала в ладонь Тане сдачу и сказала «спасибо за покупку» так торопливо, что стало яснопри этой тетке разговаривать она не хочет.
Таня вернулась в машину и проехала дальше по улице, пытаясь найти «второй светофор», но его не было. Она развернулась и двинулась обратно, но на пороге магазина увидела ту самую рыжую теткуона пыталась разглядеть номер ее автомобиля, причем так явно, что Тане стало не по себе. Она проехала мимо и в зеркало увидела, как тетка смотрит ей вслед. Еще немного покаталась по центральной улице, заметила двух мамаш на детской площадке. Они сидели на лавочке и оживленно беседовали, пока их дети копались в песочницеодин из них совком насыпал песок в капюшон другому; но тот, другой, кажется, был не против. Когда Таня остановила машину, мамаши замолчали и посмотрели на нее так, словно вообще впервые увидели живого человека.
«Все нормально, перестань себя накручивать. Это просто поселок в Подмосковье», сказала себе Таня, хотела выйти и спросить у них дорогу, но, бросив взгляд в зеркало заднего вида, поежиласьтетка с неестественно-рыжими волосами шла к машине, припадая на левую ногу. Таня заблокировала двери.