В чём дело, друг?
В чем дело?! Ах, ты, задохнулся он от возмущения и попытался меня ударить. Правда, не очень умело. Перехватить руку толстяка и слегка вывернуть её не составило особого труда. Так я и сделал.
Ай-ай, какой невежливый, пожурил я Вадима, подталкивая его в сторону «мерса». Что ж, давай знакомиться. Как меня зовут, значения не имеет. А вот ты обзовись, дружок. Ну, и я нажал чуть сильнее.
Сопля, проскулил «конкурент».
Что? не понял я.
Зовут меня так, испугавшись, что я начну действовать активнее, затараторил он. Фамилия Соплин, а
А погоняло, значит, Сопля, догадался я. И чем же ты, мой слизистый друг, занимаешься?
Магазины цветочные у меня на Комсомольской, начал отходить от испуга Вадик. Ты сам-то, кто будешь?
Плод твоей воспалённой совести, представился я.
Я ж плачу исправно, заныл толстяк.
Продолжать не имело смысла. Да и грустно как-то
стало. Вот, значит, каков Олин идеал. Не очень приятно, когда твоё место под солнцем занимает плюгавый тип с большим животом, вываливающимся из под ремня, вечно потный от страха пропустить мимо своих липких рук очередную пачку «зелени». Судьба, подумал я, отпуская его и идя к машине. А ты, Махницкий, скоро вообще вымрешь за ненадобностью, потому что до сих пор так и не научился всё на свете оценивать с позиции денег. Хотя, может, этот Вадим просто человек хороший?
Саша? А ты как здесь?
Оля, появившаяся на крыльце, казалась смущённой.
Мимоходом, ответил я. Заодно и с твоим новым бойфрендом познакомился. Впечатляет. Ты как теперь представляться планируешь на тусовках в высшем свете? Госпожа Сопля? и, не оглядываясь, пошёл дальше.
Отъезжая, в зеркалах заднего вида я увидел оживлённо жестикулирующих Олю и толстяка. Что ж, может, они и в самом деле подходят друг другу? Время покажет, усмехнулся я. Драматизировать произо-. шедшие перемены в личной жизни я не собирался. Каких-то глубоких чувств к Ольге я не испытывал, а хорошеньких девчонок в городе хватает.
До встречи с Костей оставалось ещё около часа, но ехать домой не хотелось. Я свернул с проспекта, углубился в лабиринт переулков и вскоре остановился у кафе «Каскад».
Когда-то, во времена моей безмятежной молодости, «Каскад» представлял собой целомудренное заведение, где из спиртного подавали лишь сухое вино, зато мороженого в меню было несколько разновидностей. Соответственно, и посетителями его днём была в основном детвора, а ближе к вечеру стягивалась окрестная молодёжь, в том числе и мы с Костей, лихо тратя сэкономленные на обедах деньги. Спиртного нам, конечно, не продавали; но никто особо и не следил, что мы приносим с собой.
Да и много ли нам было надо? Бутылка дешёвого креплёного вина, незаметно разлитая в стаканы из-под сока, на целый вечер дарила всей компании ощущение причастности к «взрослой» жизни, будоражила кровь и заставляла чувствовать себя значительнее в собственных глазах.
Наверное, мы не столько пили, сколько играли в опьянение; и хмелели не столько от вина, сколько от прущей наружу энергии, блеска девичьих глаз и сладкого запаха только начавших расцветать женских тел.
Много воды с тех пор утекло. «Каскад», повинуясь прихотям перестроечных ветров, несколько раз менял и своё название, и предназначение, превращаясь то в бар, то в магазин, торгующий турецким тряпьём, привезённым челноками, и вообще всем, чем придется; то в захудалую пивную, то в зал игровых автоматов.
Время, однако, всё расставило по своим местам. Теперешний статус «Каскада» небольшой ресторанчик, где можно в обед неплохо перекусить, а вечером посидеть за столиком с чашкой кофе, задумчиво вглядываясь в прошлое сквозь пелену табачною дыма. Владелец, надо отдать ему должное, не поскупился на отделку. Снаружи ярко горят, переливаясь, падающие подобно настоящему каскаду огни неоновой вывески. Внутри расположилась стойка бара и зал на несколько столиков, украшенных лампами с абажуром. По вечерам они зажигаются неярким мягким светом и окрашивают полумрак в зеленоватый тон, успокаивающий нервы.
Я занял столик в середине зала, заказал кофе и закурил.
Привет, старина, чья-то рука хлопнула меня по плечу.
Костя. Годы пролетают мимо него, никак не отражаясь на внешности. Всё тот же белозубый красавец, разве что на лбу чётко наметились продольные морщины. Больше двадцати пяти ни за что не дашь. А ведь нам с ним почти по тридцать. Мой возраст, к сожалению, ни у кого сомнений не вызывает.
Что будем пить? Костя улыбался, но глаза у него сухо поблёскивали, выдавая волнение.
Я давно бросил это дело, Костя, ты ж знаешь, усмехнулся я. Так что ограничусь кофе.
Ну и ладно, быстро согласился мой друг, но фафинчик с водкой и закуски всё равно появились на столе.
Давай, рассказывай, папарацци, зачем вытащил сюда в такую погоду.
Папарацци это не по адресу, обиделся он. Я журналист, а не фотокорреспондент. Хотя в данном случае ты попал в точку.
Выпив рюмку, он порозовел и сунул в рот сигарету. Потом достал из кармана куртки и протянул мне кусок картона:
Что, по твоему, здесь изображено?
Кусок картона оказался «полароидной» фотографией. То, что было изображено на снимке, лично у меня никаких сомнений не вызывало. Обычная почка. Правда, лежала она почему-то на асфальте, рядом с искореженным металлическим предметом, смутно напоминающим термос. Я тихонько присвистнул и вернул фотографию.
Откуда это у тебя?
Потом объясню. Ну, так что это?
Похоже, что почка.
Человеческая?
Трудно сказать, засомневался я. У некоторых животных внутренние органы похожи на человеческие. Так что вполне может оказаться и обезьяньей.
У нас что, родина обезьян? возмутился Костя.
Точнее сказать не могу. Так откуда это у тебя?
Я Аню ездил встречать в аэропорт, она к родителям в Красноярск на неделю ездила. В прошлую среду это было, и Костя вдумчиво запыхтел сигаретой.
Аня была то ли третьей женой, то ли трёхсотой любовницей Кости за последние полгода. Я в его семейных делах уже давно запутался и разбираться не имею ни малейшего желания. Пауза, между тем, затянулась.
Дальше-то что? наконец не выдержал я.
Дальше вот что. Рано утром на дороге, ведущей в аэропорт, произошла авария. Причины банальные
сумерки, гололёд и всё такое. В общем, не разошлись пассажирский автобус и легковушка. Автобус, к счастью, был пустой, только вышел на линию. Шофёр остался жив, отделался переломами. А вот легковушку искорёжило здорово. Я, кстати, был первым на месте аварии, и Костя опять замолчал с таким видом, будто за этот неслыханный поступок ему немедленно должны вручить награду.
В этот раз я не стал его торопить. Не дождавшись похвалы, он обиженно засопел и продолжил.
Попытался, конечно, вытащить людей из машины, но передние двери заклинило, а когда открыл заднюю, оттуда вывалилось это, он постучал пальцем по фотографии.
А что милиция, «скорая»? поинтересовался я.
А что милиция, в тон мне ответил Костя. Легковушка к моменту их приезда загорелась. Знаешь, тихо-тихо так дымить начала, безо всяких взрывов, как в кино. Но потом полыхнула, будь здоров. Люди, естественно, погибли, и врачей со «скорой» интересовал уже только шофёр автобуса.
Ясно, кивнул я. От меня-то что требуется?
Костя выпил ещё рюмку.
Саша, что тебе известно о трансплантации органов?
Вон, куда его понесло. Хотя не похоже, чтобы опьянел. С двух-то рюмок?
Зачем тебе это? осторожно спросил я.
Ну, в общем, меня интересует не сам процесс пересадки, эти скучные подробности можешь оставить при себе. А вот откуда берутся эти самые органы, ты мне можешь объяснить?
Донорские органы берутся у родственников и тут я сам задумался. Действительно, откуда они ещё берутся? Ведь родственники, жаждущие поделиться органами, есть далеко не у всех. Кроме того, существует много нюансов в деле совместимости тканей, ведь даже у ближайших родственников может быть разная группа крови. Ещё донором органов может, наверное, стать человек, только что умерший, когда уже произошли необратимые изменения в коре головного мозга, но организм какое-то время функционирует, живёт, можно сказать. Почему тебя заинтересовали такие специфические вопросы?