Все собрались? Прекрасно. Рад, что и Александр Александрович наконец-то вернулся из отпуска.
Лично я особых поводов для радости по-прежнему не видел, но возражать начальнику не стал. Тем более что он не тот человек, который потерпит возражения от подчинённых. Бессменно руководя, а точнее, правя отделением последние 12 лет, он неуклонно требует от своих работников дисциплины и безоговорочной исполнительности.
Неплохой хирург и прекрасный администратор, он сумел добиться приличных показателей, и наше отделение далеко не худшее в больнице. А то, что молодые ребята у нас почему-то не задерживаются, никого, к сожалению, не интересует.
Пациентов сейчас много, так что придётся сразу браться за работу. Для вас, Александр Александрович, я подготовил несколько историй. Будете вести этих больных, и Бакутин подтолкнул ко мне пачку историй болезни.
Их было меньше, чем я ожидал, но диагноз не оставлял сомнений в необходимости плановой операции. Что ж, будем работать, тихонько вздохнул я. Вообще, с Бакутиным у нас сложились своеобразные отношения. Он, со своей стороны, не очень меня тиранит, я же стараюсь давать поменьше поводов для этого. Более того, иногда он даже хвалит меня, что делает, честно говоря, крайне редко. Я благодарен, но это не помешало мне ответить отказом пару месяцев назад, когда он предложил мне подработать на стороне.
В характер работы он почему-то не вдавался, упомянул лишь, что она соответствует моему профилю, хорошо оплачивается, но предназначена для людей, умеющих держать язык за зубами. Не могу сказать, что мне тогда не понравилось в его предложении. То ли многозначительные недоговорки шефа, то ли эта непонятная секретность. Не знаю. Хотя, может быть, всё дело в том, что я не очень нуждался в деньгах, и без Бакутина имея возможность время от времени подрабатывать вне стен отделения.
Так или иначе, я отказался и пару раз после этого ловил на себе внимательный, испытующий взгляд шефа.
Обсудив текущие дела, мы разошлись по палатам. У меня осмотр больных, естественно, занял больше времени, чем у других. Поэтому, когда я вернулся в ординаторскую, все уже находились там и готовились пить чай.
Саша, тебя к телефону, позвал Хохлов.
Я взял трубку:
Махницкий, слушаю.
Сашка, привет! Вернулся, наконец-то, с морей?
Кто это? удивился я.
Как кто? Неужели не узнал? Богатым буду. Это Костя. Кузьмин, если тебе о чём-то ещё говорит эта фамилия.
Ни о чём не говорит, проворчал я, хотя на самом деле обрадовался. Что ж ты хотел? Видимся раз в сто лет, скоро совсем забуду, как ты выглядишь. Если не ошибаюсь, ты маленький толстый брюнет, страдающий пучеглазием, и с большими ушами?
Всё такой же шут гороховый, беззлобно констатировал Костя. На самом деле мы с ним одного роста, а его атлетической фигуре и вьющимся русым волосам мне остаётся только завидовать. Надо бы встретиться, Сань, обсудить кое-что.
Надо так надо, согласился я. Только не очень поздно, у меня планы на вечер.
В восемь вечера в «Каскаде» устроит?
Вполне.
Всё, буду ждать. Только не забудь, разговор серьёзный.
Да что случилось-то? Хоть в двух словах объясни, попросил я.
Вечером узнаешь, и трубка запищала гудками отбоя.
Костя в своём репертуаре. Любит напускать на себя таинственность. Сколько его помню, всегда был таким. Мы с ним, что называется, друзья детства. Вместе прогуливали когда-то уроки в школе, курили, прячась по углам от учителей и ухаживали за девчонками. После школы, правда, наши дороги разошлись. Костя поступил на журфак университета, а меня, запутавшегося в сетях глупой романтики, судьба забросила в строй питерской Военно-медицинской академии. Естественно, что, двинувшись в разных направлениях, мы долгое время не пересекались, а когда, наконец, пересеклись, то оказалось, что из двух близких друзей получились разные, в общем-то, люди, каждый со своей философией и отношением к жизни.
Костя работал в солидной газете, вёл передачу на ТВ, сделав имя на острых, иной раз сенсационных публикациях и, что называется, попал в струю. Заодно успел пару раз жениться и развестись, здорово запутав свою личную жизнь. Интересно, что ему понадобилось? Хотя, скорее всего, дело ограничится пустяком вроде просьбы пристроить на лечение кого-то из знакомых или родственников. От размышлений меня отвлекла Елена Анатольевна, пожаловавшаяся на хроническое недосыпание.
И чем это вы по ночам занимаетесь в моё отсутствие, Леночка? поинтересовался я. Стоит ненадолго отлучиться
Не приставай к ней, сказал Хохлов. Она увлечена только научной работой, в отличие от тебя. Готовится к конференции. Лучше объясни, когда за отпуск проставляться собираешься?
Ничего не слышу, я сделал озабоченное лицо. Вода, что ли, в ухо попала? Говори громче, Михалыч!
К сожалению, в мою мнимую тугоухость никто не поверил.
Ты собираешься в магазин или нет?! прорычал Хохлов.
Обижаете, гражданин начальник, сдался я и, подойдя к столу, достал оттуда загодя прихваченный из дома пакет со спиртным и снедью.
Другой разговор, одобрил Хохлов, окинув взглядом содержимое объёмистого пакета.
Виновны, но заслуживаете снисхождения, поддержала его Леночка.
Павел Валентинович пощёлкал ногтем по горлышку коньячной бутылки, вздохнул и потянулся к минералке. Пока накрывался стол, я вернулся к телефону и набрал номер.
Алло, здравствуйте. Ольгу можно пригласить к телефончику?
А кто её спрашивает? Это вы, Вадим? пропел женский голос. Признаюсь, я опешил. Что это ещё за Вадим?!
Нет, ответил я. Куда я попал? Это «Флора»?
Да, голос утратил певучесть и приобрёл металлические нотки. Оля подойти не может. Что ей передать?
Ничего, буркнул я и положил трубку.
Оля на протяжении последнего года была моей близкой подругой. Проще говоря, любовницей. Красивая и неглупая женщина, она прекрасна в постели, но имеет один существенный недостаток, позволивший мне в корне пресечь её матримониальные поползновения. Оля слишком любит деньги. Точнее, те блага, которые на них можно купить.
Я, конечно, и сам далеко не бессребренник, но лишнего мне не надо. Как-то не прельщают меня яхты, дворцы, бриллианты и сопряжённая с ними перспектива получить пулю в лоб от любителей чужого добра, коих в нашей стране великое множество. А вот Оля прямо заводилась от разговора о больших деньгах, «новых русских» и их покупках. Занимаясь профессиональным оформлением букетов в престижном цветочном салоне, она частенько сталкивалась с этими «хозяевами жизни» и в тайне лелеяла мечту когда-нибудь стать одной из них.
Итак, на горизонте появился Вадик. Посмотрим, что за птица. Не то чтобы я ревновал, но точки над «i» расставить никогда не вредно.
За столом, между тем, царило шумное веселье. Хохлов вовсю травил анекдоты, Леночка хохотала, и даже непьющий Павел Валентинович улыбался. Я ещё посидел с ними и засобирался, благо рабочий день подошёл к концу.
Дождь на улице зарядил, похоже, надолго. Крупные капли шлёпались в лужи, оставляя на воде пузыри с разбегающимися от них кругами. Ветер безуспешно пытался сорвать немногие уцелевшие на деревьях жёлтые листья, в бессильной ярости выгибая ветви. Сухой уют салона автомобиля выглядит в такую погоду особенно притягательным. Я поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобней. Если Ольга работала с утра, то её рабочий день вот-вот должен подойти к концу. Самое время нанести визит вежливости.
Во дворе «Флоры», в самом удобном месте, где паркуюсь обычно я, уже стоял чей-то белый «мерседес». За рулём сидел, покуривая, водитель.
Я пристроился за владельцем шикарного авто, заглушил двигатель и приготовился к длительному ожиданию. Ждать, однако, пришлось недолго. Из окна выглянуло хорошенькое личико Ольги; её владелица помахала ручкой заметьте, не мне! и крикнула:
Вадим, через пять минут буду готова!
Ну, что такое Олины пять минут, я знаю. Это как минимум полчаса. Поэтому вполне успеем познакомиться с Вадимом. Я повернул ключ в замке зажигания, сдал немного назад и, чуть разогнавшись, легонько ударил в бампер «мерса». Несмотря на отсутствие повреждений, его хозяин просто взбеленился. Рывком распахнулась дверь, из машины вывалилась туша с золотой цепью на шее и большим животом и, пыхтя на ходу, заторопилась в моём направлении. Но я был начеку и с лучезарной улыбкой уже поджидал неприятеля: