Видишь ли, я не доложил Саливану о контакте с русским.
Но почему?!
Ты же знаешь о моей неприязни к нему.
Ну.
Я рассчитывал поставить Саливана перед фактом, чтобы не загубить разработку. А он, мерзавец, раздул из мухи слона и теперь меня пинают все кому не лень. Я, русский шпион?! Бред!
Стоп, Генри! А как все это связано со мной и Фантомом? Как? окончательно запутался Перси.
Хоть убей, Марк, не знаю! Не знаю! твердил Ковальчук.
И все-таки это крутится рядом с тобой. Думай! Вспоминай!
Ковальчук явно нервничал. Перси не спускал с него глаз. Ключ к разгадке головоломки с Фантомом сейчас находился в руках того, кто вольно или невольно оказался в центре последних драматический событий. Ковальчук отрывисто произносил какие-то фразы. Одна из них: «Кейдж требовал от меня данные по Тополю? Зачем?»дала толчок мыслям Перси. Сработала скорее интуиция, а не логика.
Генри, повтори, что ты сейчас сказал! перебил он Ковальчука.
Что-что?
Повтори, что ты сказали.
Есть идея, Марк? встрепенулся Ковальчук.
Пока не знаю. Повтори!
Кейдж допытывался: какие сведения мне стали известны из списка Фантома?
Из какого списка?
Того, что он оставил в камере хранения киевского вокзала.
Списка? В камере хранения? Агент русских? Фантом? Как это все связано между собой? вслух размышлял Перси, пытаясь найти отгадку.
Его гибкий и пытливый ум искал связь между списком Фантома, Ковальчуком и неведомым агентом, который сообщил ЦРУ об охоте ФСБ за продавцом секретов «Тополя». Перси пытался увязать в логическую цепочку, то, что ему стало известно от Кейджа с тем, что сейчас рассказал Ковальчук, но она не складывалась. Из всей этой мешанины неоспоримым оставался фактсписок секретов Фантома, стал известен русской контрразведке. Объяснения этому Перси не находил, но теперь, после хоть и путаного рассказа Ковальчука, ситуация с Фантомом и собственное положение ему не казались столь безнадежными. Многолетний опыт подсказывал Перси: русской контрразведке понадобится не один месяц, чтобы по перечню секретов выйти на их источник. Поэтому он уже не столь мрачно смотрел на мир и на терзавшегося Ковальчука. Ему стало жаль бедолагу, оказавшегося жертвой обстоятельств и предвзятого отношения начальников. К сожалению, в последнее время в разведке такое происходило все чаще. После провалов в Ираке и Афганистане, система начала съедать сама себя. За ошибки политиков приходилось расплачиваться имразведчикам.
Генри, все будет о'кей! Мы им еще покажем, заверил он.
Значит, ты не поверил в эти бредни, Марк? Не поверил? воскликнул Ковальчук.
Нет! Мы с тобой работаем не первый год.
Спасибо! Если бы ты знал, как это для меня важно. Я тебе очень благодарен.
Держись, Генри! А сейчас извини, меня ждет Маргарет, закончил разговор Перси.
Да, да, конечно, конечно, прости, что задержал, извинился Ковальчук и распахнул дверь террасы.
Перси возвратился в холл, но, прежде чем пройти в номер, задержался у зеркала, посмотрел и не узнал себя. На него смотрел смертельно усталый человек с серым лицом.
«Господи, что подумает Маргарет? ужаснулся он. Надо, что-то делать? Что? Первоенемедленно избавиться от этого похоронного вида! Как? Выбрось из головы Кейджа. У тебя все о'кей, Марк! Легко сказать. Маргарет не проведешь, она жена разведчика. Ты успешно выполнил опасное задание и тебя вызвали для доклада. Тебя, а ее зачем? Вот! У тебя нервный срыв, и врачи рекомендовали отдохнуть».
Последнее объяснение Перси показалось наиболее убедительным. Он решительно направился к номеру, энергично постучал в дверь и, не дождавшись ответа, шагнул в прихожую.
Марк?! Милый! возглас Маргарет, в котором смешались радость и тревога, сжал ему сердце.
В дверном проеме возникла легкая тень. Перси рванулся навстречу, и они крепко обнялись. Маргарет трепетными поцелуями касалась его щек, а с губ срывалось:
Ты, жив! Ты здесь! Чего только я не передумала, пока летела сюда.
Все хорошо, милая. Мы вместе. Я в порядке, успокаивал он.
Почему не позвонил? Сам? Почему они
Успокойся, родная! Все хорошо! Все хорошо! повторял Перси и нежно гладил ее по пышной копне волос.
Силы оставили Маргарет, и она бессильно повисла на его руках. Он внес ее в гостиную и усадил в кресло. Его вид, как он не храбрился, говорил сам за себя. Маргарет воскликнула:
Господи?! Что они с тобой сделали? Ты ранен, болен?!
Нет-нет! На мне ни царапины.
На тебе лица нет!
Трудное задание. Теперь все позади, невнятно бормотал Перси.
Ты, ты спазм перехватил горло Маргарет.
Ей не хватало воздуха. Перси бросился к холодильнику, схватил бутылку, сорвал пробку и, расплескивая воду, наполнил стакан и подал Маргарет. Она сделала несколько глотков, затем закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Прошла минута, другая, спазм прошел, на щеках Маргарет проступил слабый румянец, а голос снова окреп.
Марк, тебе надо к доктору! потребовала она.
Да-да, не стал спорить он.
Сейчас! Немедленно!
Это лишнее. Док осматривал меня в Киеве и ничего не нашел. Нервный срыв, что поделаешь, годы берут свое.
Тем более!
Маргарет, ты мой самый лучший доктор.
Марк, если тебе и твоим начальникам наплевать на здоровье, то
Не наплевать. Это они тебя вызвали? перебил Перси.
Да. Но почему не предупредили, что ты болен?
Это я попросил.
Ты?! Но зачем?
Чтобы не трепать тебе и детям нервы.
Нет, Марк, ты что-то от меня скрываешь?
Успокойся дорогая, самое худшее позади.
Марк, ты выглядишь ужасно! Я настаиваю на обследовании у доктора!
Непременно, как только закончу дела в Лэнгли, заверил он и, чтобы уйти от опасной темы, поинтересовался:Как дома? Как дети? Как Джим?
Все хорошо. Джимми сделал первые шаги, на лице Маргарет впервые появилась улыбка.
По ее щекам потекла тушь. Перси зашарил по карманам в поисках платка. Маргарет, стыдливо пряча лицо, принялась убирать салфеткой следы косметики. Оставив ее одну, он прошел в гостиную и стал распаковывать чемодан. На кровати выросла горка белья, а на столе коллекция сувениров. Среди них не оказалось забавной матрешкиподарка для Джимми. Перси принялся ворошить белье, надеясь обнаружить ее, и тут здесь легкая ладошка Маргарет легла на плечо. Смущаясь, она спросила:
Как я?
Перси поднял голову и не нашелся, что ответить. В ее карих глазах плескалась безоглядная любовь. Любовь, о которой в текучке будней он начал забывать.
Ну, так как? Чего молчишь?
Ты и из глубин его памяти всплыл сонет Шекспира. Тот самый, когда-то покоривший сердце жизнерадостной двадцатилетней студентки факультета социологии. И Перси остро ощутил, что ни обольстительная Грей, ни любая другая женщина, не могли дать ему то, что он находил в Маргаретлюбовь и нежность. Бережно обняв ее за плечи, он дрогнувшим голосом повторил, потрясающие строки, рожденные человеческим гением три столетия назад:
«Твои глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдешь в ней совершенных линий»
Воркующий смех Маргарет прозвучал для него самой чарующей музыкой. Она с нежностью произнесла:
Я помню каждую строчку. Ты их читал мне двадцать восемь лет назад.
Читал, и буду читать вечно! поклялся Перси.
Ах, ты мой Шекспир, и Маргарет ласково провела рукой по его щеке.
В эти минуты разведчик Перси забыл о Кейдже, Ковальчуке и спецрасследовании. Ему было наплевать на скрытые микрофоны и видеокамеры, установленные в номере. Он был просто любящим мужем. От былой апатии и усталости не осталось и следа, а проснувшаяся в нем энергия искала выхода. Стены номераэтой прозрачной «шкатулки Кейджа» давили. Его предложение поужинать в ресторане Маргарет приняла охотно. Он вызвал такси.
Водитель оказался на редкость словоохотливым. Через пять минут от него начала болеть голова, и они с тоской поглядывали по сторонам. Справа и слева тянулись деловые кварталы, а таксист все не умолкал. Наконец, впереди мелькнула вывеска китайского ресторана. Перси остановил свой выбор на нем. Вышколенный швейцар, музыка, предупредительные официанты, скользившие между столиками, обилие цветов и карликовых деревьев, создававших иллюзию китайского сада, пришлись Маргарет по душе. Они сели в укромный уголок, перед столиком возник официант и предложил меню.