Юра, не морочь голову! Давай по делу! потерял терпение Агольцев.
А я по делу, Виктор Александрович. Помните времена, когда на полках шаром покати было?
Ну? И что?
А то, собралась в магазине толпа и орет: «Где мясо? Мясо давай!»
Торгаши в панике. Звонят в райком. Там не знают, что делать. Кто-то вспомнил о старом большевике, который с Лениным на субботнике бревно таскал. Вызвали его и просят успокоить толпу. Вышел он к ней и спрашивает: «Товарищи, что мы с вами строим?»
Ему в ответ: «Мяса! Мяса давай!».
А он свое гнет. Наконец, нашелся продвинутый: «Развитой социализм».
«Молодец! Правильно! похвалил старый большевик и дальше:А как мы к нему идем, товарищи?»
Толпа притихла. Отдельные политически незрелые еще продолжали бухтеть: «Мяса хотим!» А продвинутый снова блеснул знаниями: «Ударными темпами!». А кто-то поддакнул: «Семимильными шагами!»
«Вотвот семимильными шагами! подхватил старый большевик, и затем уложил всех на лопатки: Вот в том и дело, товарищи! Мы к социализму идем семимильными шагами, а скотина того не знает и потому за нами не поспевает!»
Стоп, Юра! Ты к чему нас призываешь? с лица Агольцев сошла улыбка.
Я, ни к чему. Морочим себе голову булыжниками, а проблема в другом.
В чем?
Сегодня в штабе РВСН, меня, мягко говоря, послали куда подальше!
Что?!
Секреты для американцев у них кончились.
У-у, застонал Агольцев и, бросив взгляд на Кочубея, объявил:Все! Немедленно летишь в Плесецк!
Так у меня же опешил Николай.
Решено! Жди приказа! был непреклонен Агольцев.
Свое слово он сдержал. Не прошло и четырех часов, как Николай оказался на авиабазе «Чкаловская» и вылетел в Плесецк. Там его встретил старший оперуполномоченный майор Олег Анисимов. Не заезжая в отдел военной контрразведки, они направились в центр предстартовой подготовки.
Узкая полоска бетонки, повиляв по дремучей тайге, вывела к серой громаде монтажно-испытательного корпуса. В его стенах инженеры и рабочие, вместе с создателями «Тополя» проводили сборку ракетоносителя. Здесь действовал строгий порядок для всехкрасные корочки Николая и Олега не произвели впечатления на контролера. Он придирчиво изучил документы, сверил фамилии со списком на допуск и только потом разблокировал проход. Массивная стальная дверь с тихим шорохом открылась, и Николай с Олегом прошли в шлюз. Анисимов прослужил на полигоне чуть больше четырех месяцев, но уже уверенно ориентировался в лабиринте коридоров. Они прошли в просторную комнату. Одна из ее стен представляла собой огромное окно, за которым открылась величественная панорама. Впервые в своей жизни Кочубей оказался в святая-святых ракетно-космической техники и с жадным любопытством разглядывал застывшую в металле колоссальную мощь.
В центре просторного зала находились две, напоминавшие собой огромные сигары, ступени ракеты. Опутанные множество кабелей, тянувшихся к пультам контроля, панели которых то тревожно вспыхивали, то загадочно перемигивались, они скорее напоминали сложного пациента на больничной койке, чем грозное оружие. Подобно муравьям ступени облепили разработчики, заводчане и испытатели с полигона.
Прежде чем пройти дальше, Кочубею и Анисимову пришлось выслушать инструктаж руководителя работ. Затем, облачившись в специальные костюмы, они вошли в главный зал. В нем царила стерильная чистота и рабочая тишина, которую нарушали приглушенные голоса, легкое шуршание и загадочные, монотонно повторяющиеся щелчки. Кочубей остановился, присмотрелся к тем, кто работал на первой ступени ракеты, увидел Мальцева и предложил:
Все, Олег, дальше я сам.
Хорошо, если что, я рядом, предупредил тот.
Ладно. Встречаемся через час на улице.
Договорились, согласился Анисимов.
Николай направился к сборочной бригаде. Склонившись над чертежами, Мальцев и двое инженеров что-то оживленно обсуждали. Помявшись, Кочубей окликнул:
Виктор Петрович, вас можно побеспокоить?
Мальцев обернулся, и на его лице появилась недовольство.
Еще раз прошу прощения, но вопрос не терпит отлагательства, проявил настойчивость Кочубей.
Не терпит? буркнул Мальцев и, сняв перчатки, спустился вниз.
Узнал Кочубея, с раздражением произнес:
А-а, это вы?!
Добрый день, Виктор Петрович, сохранял доброжелательный тон Николай.
От вас дождешься доброты, Мальцев не был расположен к разговору.
Ну, почему так сразу
А что мне прикажете думать, когда режимщик по мою душу на полигон примчался? перебил Мальцев.
Я не режимщик.
А кто же?!
Военная контрразведка.
Контрразведка?! и Мальцев напрягся.
Не волнуйтесь, Виктор Петрович, все нормально, поспешил рассеять его опасения Кочубей.
Беспокоиться?! Молодой человек, я не в том возрасте, чтобы так шутить!
Их разговор привлек внимание окружающих. Николай взял под локоть Мальцева, отвел в сторону. В глазах Мальцева читался вопрос: «Что случилось?»
Кочубей решил говорить начистоту и заявил:
Виктор Петрович, нам нужна ваша помощь!
Помощь?! удивился Мальцев.
Да! подтвердил Николай и спросил:
Здесь есть свободная комната, чтобы спокойно поговорить?
Мальцев кивнул головой и направился к двери с табличкой «9». Кочубей последовал за ним. Помещение было напичкано аппаратурой. Мальцев, присев на стул, долго разглядывал его, затем поинтересовался.
И в чем эта помощь должна заключаться?
Речь идет о важной операции, которая ведется против иностранной спецслужбы, перешел к делу Кочубей.
Все это, конечно, занимательно, но я-то, какое к ней имею отношение? недоумевал Мальцев.
Это уже зависит от вас.
Молодой человек, вас, кажется, зовут Николай?
Кочубей кивнул в ответ.
Так вот, Николай, давайте говорить по существу.
Хорошо! Спецслужбу интересует «Тополь» и его разработчики.
А-а! Вот в чем дело!
Есть и другое важное обстоятельствовы представляете специфику нашей работы, напомнил Николай о прошлых контактах Мальцева с военной контрразведкой.
Как говорится: спасибо за высокое доверие, но в моем возрасте играть в разведчиков уже поздновато. Ну какой я Штирлиц.
Виктор Петрович, речь не о нем.
А на Бонда я точно не потяну.
Я понимаю вашу обеспокоенность. Но мы гарантируем личную безопасность, использовал еще один аргумент Николай.
Безопасность? Но я не банкир и не олигарх! с улыбкой заметил Мальцев.
Но у вас есть то, что дороже денег.
Хотите сказать, голова?
Да.
Сегодня она не представляют никакого интереса. Все открытия совершаются до сорока лет, а мне пятьдесят три!
Виктор Петрович, не надо скромничать. Если разведка ищет на вас выход, то это о чем-то говорит, не так ли?
И все-таки, найдите кого-то другого. Я староват для подобных дел, отказался Мальцев от участия в операции.
Это был удар для Кочубея. Он, имея за плечами десятилетний опыт оперативной работы, не смог подыскать весомые аргументы, чтобы убедить собеседника стать единомышленником. Серьезная профессиональная неудача! Николай размышлял, не зная, как закончить трудный разговор. Мальцев тоже чувствовал себя неловко и, избегая смотреть в глаза, смущенно произнес:
Извините Николай, что не оправдал ваших надежд. Я представляю, какой это каторжный труд и боюсь, что не потяну. Сотрудничество с Василием Григорьевичем, осталось в прошлом
С Писаренко?! воскликнул Кочубей.
А вы его знаете?
Да. Он с большой теплотой отзывался о вас.
Спасибо! Должен вам сказать, он очень интересный человек! И дело у нас было интересное! голос Мальцева потеплел.
Жаль, что у нас такого дела не будет, с горечью произнес Кочубей.
Да погодите, Николай! Я же не сказал, нет. Вопрос в том, смогу ли я потянуть тяжкий шпионский груз?
Поможем! Повезем вместе: вы, я и Василий Григорьевич!
А не получится, как в той басне?
Исключено! Чтобы не было трепежу, все будем делать по чертежу! повторил Кочубей любимую присказку полковника Агольцева.
Трепежучертежу? Интересный подход!