Майк Холланд - Американский ниндзя. Книга 1

Бестселлеры ГолливудаМайк ХолландАМЕРИКАНСКИЙ НИНДЗЯКнига 1

Часть перваяПРОБУЖДЕНИЕ

Сложно сказать, чем именно он пришелся не ко двору. В части не раз появлялись новички, и среди них встречались всякие; иных принимали, другие уходили так же скоро, как и возникали, не нарушая привычного течения жизни. Когда же появился этот, несколько старожилов переглянулись между собой и кто-тоне важно, кто именно,сразу произнес: «Ждите неприятностей». Быть может, эта фраза даже и не была сказана: есть вещи, которые понимаются без слов.

На вид это был парень как парень: роста выше среднего, но не «баскетболист», довольно мускулистый, но не «качок», светлый шатен с серо-голубыми глазами, посаженными несколько близко, но не так, чтобы это выглядело неэстетично. Пожалуй, кого-то мог смущать слишком заметный контраст между интеллигентными чертами лица и телом спортсмена, но не настолько жестоило Джо появиться в любой компании, как все сразу начинали ощущать напряжение. Если бы тревога имела запах, Джо распространял бы именно ее аромат.

Человека можно назвать рядовым, но это еще не делает его заурядным. Как бы глубоко ни пряталась людская оригинальность, она все равно прорвется наружу, пусть даже в виде остаточных следов и чуть заметных признаков; и не страшно еще, когда отклонение от нормы бросается в глаза, но при этом известно и понятно большинству. Куда хуже, когда необычность проявляется в виде загадки: любая странность всегда опасна, опасность же неизвестная нежелательна вдвойне. С другой стороны, к Джо невозможно было придратьсячерт его знает, как и откуда возникал этот «эффект». Сид по прозвищу Канарейка рассказывал, к примеру, такую историю: как-то раз, в день приезда Джо (хотя новичок пробыл в части всего три дня, многим казалось, что они терпят его присутствие намного дольше), к нему, то есть к Канарейке, пришел приятель из военной полиции поделиться новыми анекдотами. Вспомнил кое-что веселое и сам Сид, но как только открыл рот, ощутил вдруг, что ни слова выговорить не может, а по спине его ползет неприятный холодок. «Я уже подумал: подцепил лихорадку,объяснял потом Канарейка.Потому как душе в пятки уходить было совершенно не из-за чего. Ну где это видано, чтобы человека ни с того ни с сего мороз по коже продирал? Ан нет. Оглядываюсь, а возле меня стоит вот этот. Ничего не делает, понимаете, просто стоит и смотрит на меня, а взгляд его я кожей чувствую... Какие уж тут анекдоты?! Хотел было послать егои снова не вышло. Язык присох, понимаете?»

Его понимали. Даже если Канарейка что-то и преувеличивал, то не намного: видать, и впрямь опасным типом был этот скромный на вид новичок.

Сам Джо вел себя тихо, вроде бы особо людей не дичился, но и знакомиться не спешил: так, станет в стороночке и наблюдает, задумчиво улыбаясь. Выражение лица у него при этом будет самое что ни на есть добродушное, и потому еще загадочней становится возникающий от его присутствия страх.

Вот и сейчас, когда колонна готовилась к отправке, Джо пристроился возле одного из грузовиков, размышляя о чем-то очень своем, личном; груз был уже водружен на свои места, сигнал к отправке задерживался: по слухам, с колонной собиралась ехать дочка полковника«принцесса Патриция», в силу целого ряда причин объект поклонения и обожания большинства обитающих в форте Сонор холостяков, единственная «свободная» молодая девушка, довольно привлекательная (особенно, если учесть отсутствие конкуренции), гордячка, почти аристократка, ну и так далее. Много ли надо отлученным от родного дома и от женского общества молодым здоровым людям, чтобы влюбиться? Ну пусть не влюбитьсяпогрезить, помечтать, поскольку Патриция была недосягаема...

Итак, в работе наступила паузасобытие довольно приятное, если учесть, что день выдался жаркий и не по-тропически сухой. От крыш грузовиков несло разогретым железом, тяжелый аромат бензина исходил от брезента; источала запахи и теплая смазка. Над асфальтом поднималась легкая пыль и лениво опускалась обратно, покрывая ботинки и шины. Из штаба выплыли заслонившие носильщика чемоданы и приземлились возле полковничьего автомобиля, у багажника которого тотчас захлопотал сержант.

Чарлипринесший чемоданы шофер - принялся помогать ему; тем временем чуть поодаль, пользуясь передышкой, кто-то из ребят затеял игру в мячик, и круглый кусочек каучука замелькал в воздухе, изредка врезаясь в асфальт, чтобы взметнуть в воздух струйку пыли. Сержант Ринальди зевнул и отошел в сторону. Чарли поправил один из чемоданов, отвернулся, и тут взгляд его упал на неподвижно застывшую фигуру, у которой, казалось, жили только руки: отрешенно глядя в небо, Джо жонглировал маленьким, почти игрушечным ножичком. Лезвие, то высвобождаясь из своего укрытия в ручке, то снова прячась, матово поблескивало на солнце.

Эй, парень, подойди-ка сюда!крикнул Чарли, но Джо, казалось, просто не услышал его.

Чарли не любил лентяев. Точнее, не любил лентяев откровенных: если человек играет в карты, рассматривает порнографические картинки или пялится на экран телевизора, Чарли мог согласиться, что человек занят; бессмысленное же стояние вызывало у него немедленное раздражение. До сих пор Джо просто не попадался ему на Глаза...

Несколько секунд Чарли раздумывал, стоит ли связываться с этим парнемчто-то подсказывало ему, что лучше этого не делать,затем шагнул к общей группе (в компании кому угодно прибавится уверенности) и заговорил, искоса поглядывая на летающий ножичек.

Как вы играете?его жилистая рука перехватила мячик на лету.Да вы просто мертвецы какие-то... Кто же так двигается?

Он пропустил мячик у себя под ногой, поймал его снова и незаметно переместился поближе к новичку. Неизвестное чувство снова задело его, и смутная тревога начала потихоньку проступать в глубине души, но он уже не мог остановиться.

Джо безучастно смотрел в небо.

Так,продолжил Чарли.Я сейчас научу вас классной игре, только у нас не хватает одного человека...

Мячик метнулся в сторону брезентового борта и только чудом не ударил Джо прямо в грудь.

Собственно, внимательный человек понял бы, что это наверняка должно бьщо произойтипросто в самую последнюю секунду мячик поменял траекторию и отклонился вправо.

Чарли заморгал (его внимательность была весьма средней, и утверждать наверняка, что с мячиком что-то случилось, он не мог), затем покосился в сторону остальных солдат.

Любопытство, ожидание и... сочувствие. Вот что прочел он на их лицах.

Джо смотрел в небо. Ножичек несколько замедлил свое мельканиеи только.

Эй, парень!Чарли силой заставил себя окликнуть странного парня. Ему не слишком-то хотелось объяснять приятелям, почему он не отреагировал на то, что Джо вел себя явно вызывающе.

Джо смотрел в небо.

Ты слышишь меня? Я с тобой говорю!

Чарли и сам был бы рад отступить, но боязнь оказаться предметом насмешек не позволяла ему это сделать.

Джо смотрел в небо, и мало кто мог уловить, что отрешенность исчезла из его серо-голубых глаз, сменяясь наигранным безразличием. Или... или его бесстрастность все-таки не была наигранной?

Что с ним?повернулся Чарли к стоящему тут же Канарейке.

Он у нас новенький,ответил кто-то слева.

Вчера приехал...

Позавчера...

Да нет, еще третьего дня!..

То, что большая часть реплик звучала тихо, не понравилось Чарли уже само по себе: видно, за прошедшие с момента его приезда один-два дня новичок успел себя показать не только в случае с Сидом.

Эй, ты!снова обратился он к Джо, замечая, что слова неприятно царапают горло, словно не желая появляться наружу.Что ты стоишь? Брось мячик обратно и можешь продолжать спать.

Джо медленно опустил взгляд.

Ни один мускул не шевельнулся на лице новичка, его можно было принять за манекена или робота, но тем не менее Чарли ощутил, что под ложечкой у него засосало.

Он знал, как надо реагировать на открытое хамство, даже на демонстративное пренебрежениено не на такое вот нечеловеческое спокойствие.

Джо не изображал, что не замечает шофераон и впрямь его не замечал.

Вот сука!..

Чарли не заметил, кто именно произнес эти слова, но и они не вывели Джо из состояния равновесия.

«Да что же он в самом деле?поразился шофер.Где его вообще откопали?»

Стена отчуждения, отгораживающая Джо, сделалась еще толще, чем прежде. Теперь можно было подумать, что тот находится по другую сторону экрана невидимого телевизора.

Чарли колебался недолго. Неопределенность нравилась ему меньше, чем скандал; кроме того, по его мнению, пришла пора поставить Джо на место.

Послушай, ты...он придвинулся к новичку так близко, насколько позволяло невидимое поле; слова с трудом прорывались сквозь стиснутые зубы. - Запомни: мы здесь любим работать коллективно Одиночки здесь не приживаются, понял?

Джо не шевельнулся. Он продолжал находиться в своем, совсем ином, измерении.

Дело неумолимо шло к драке.

Никогда еще очевидность стычки не была такой яркой, но никогда еще Чарли так не хотелось ее избежать. Он напрягся и неуверенно подался вперед.

Джо смотрел сквозь него.

Что бы кто ни говорил, но человека сложно ударить просто так. Даже отъявленному хулигану требуется сперва пригласить свою жертву принять участие в собственном избиении: страхом ли, наглостью ли, практически любой реакцией на вступительные слова. Жертва дает «согласие», и переход к действию осуществляется легче легкого. Джо не реагировал никаки это все дальше оттягивало развязку Чтобы сдвинуться с мертвой точки, Чарли требовался дополнительный толчок. В поисках его он снова оглянулся и... вытянулся в струнку

Рядовой!

О черт... полковник,шепнул Чарли с облегчением.

Хотя его вид все еще можно было назвать воинственным, на самом деле он испытывал резкое облегчение: вряд ли ему удалось бы выйти из этой патовой ситуации так легко, не соизволь начальство явиться столь вовремя.

Окликнув задиру, полковник тотчас потерял к нему интерес. Драки не состоялось, копаться же в причинах ему не хотелось. Мало ли что могли не поделить эти парни...

Провожаемый внимательными взглядами, полковник направился к автомобилю. Там его уже поджидала «принцесса». Заметив на лице отца озабоченное выражение, Патриция сходу затараторила (она вообще была изрядной болтушкой):

Папа, я обещаю, что у меня все будет в порядке! Что надо сделать по дому, я подготовлюПолковник усмехнулся и притянул девушку к себе, обнимая ее за плечи.Папа, я тебя люблю...

Ее речь сливалась в общее звучание, нерасчленимое на слова и слоги. Обычно так журчат ручьи, и смысла в их шуме бывает ничуть не меньше. Но и не больше.

Не обращая внимания на то, что Патриция еще не замолкла, полковник жестом подозвал к себе сержанта. Толстяк вытянулся, преданно глядя начальнику прямо в глаза. Розовые, обвислые от жира щеки его лоснились, на лбу поблескивали росинки пота.

Да, сэр?

Сержант, вы знаете, как она дорога мне,полковник хлопнул дочь по плечуЯ прошу вас, берегите ее.

Да, сэр!

Держитесь вместе с колонной до города, потом проводите Пат к дому.

Не волнуйтесь, сэр, все будет в порядке,сержант говорил с придыханием, возраст и лишний вес особо давали о себе знать в такую жару.

Надеюсь...

Полковник слегка поморщился. Он и доверял и не доверял Ринальди: их связывало слишком многое, гораздо большее, чем можно было предположить с первого взгляда. Судьба сводила и разводила их десятки раз, сталкивая все новыми гранями, но именно знание этих граней и не позволяло полковнику безоговорочно верить своему другу.

Ехать от форта Сонор до города было не так уж далеко, но в дороге случалось всякое. Не раз, отправившись в путь на четырех колесах, добирались обратно на базу пешком. Особенно часто это происходило, когда среди прочих грузов перевозилось оружие. По этому признаку рейс ожидался особо опасныйно, с другой стороны, едва ли не больший риск грозил одиночкам: если колонны грабили организованные группировки, с которыми можно было пойти на переговоры и остаться хоть без груза, но в живых, то на одиночек нападали порой сущие стервятники, имеющие обыкновение свидетелей в живых не оставлять.

«И приспичило же ей ехать!»сердился про себя полковник.

Задерживать Патрицию в форте было делом неблагодарным: при желании у этой девчонки хватило бы ума пуститься в авантюру в одиночку; воспитанная отцом и им же избалованная Патриция обладала совершенно неукротимым норовом и недюжинной волейво всяком случае, в достижении своих капризов. Не раз ее выходки заставляли полковника хвататься за рано поседевшую голову. Другой на его месте уже сделал бы все, чтобы спровадить милую обузу в престижное образовательное заведение, но, несмотря на все фокусы своей дочери, полковник ни за что не согласился бы лишиться единственного существа, умеющего просто и искренне сказать, что оно любит его.

Полковника любили немногие. С ним считались, его уважали, но только Патриция питала к нему истинно нежные чувства, без которых никакое уважение, никакой престиж не спасут от чувства неполноценности. С другой стороны, и сам полковник, пожалуй, не любил никого, кроме нее.

Теперь «принцесса» Патриция ехала в город. Устроившись на заднем сиденье черного, лакированного, как сапог, автомобиля, она скомандовала первой:

Поехали!

Восклицание девушки было тотчас подхвачено и повторено, солдаты разбежались по машинам, и колонна, наконец, тронулась в путь.

* * *

Джо положил одну руку на руль и откинулся на спинку сиденья. Машина слушалась его легко, можно было отвлечься и поразмышлять.

О чем?

Он не испытывал недостатка в темах.

Можно было, например, подумать о том, как вести себя дальше с этими новыми «приятелями», которые чем-то раздражали его. Да нет, не чем-тохотя бы уже тем, что первые не желали оставить его в покое, лезли, когда он их об этом не просил, задевали, отвлекали, мешали чем только можно и в чем только можно. Ему претили их плоские шутки и бессмысленное времяпрепровождение. Одних суток хватило Джо для того, чтобы убедиться: разговоры ведутся тут главным образом на одну и ту же тему с небольшими вариациями, изредка перемежаясь конкретно-деловыми репликами. Нет, он был готов признать, что в армии люди ничем не хуже, чем «на гражданке», но и там его угнетало то же самое. Окружающая его жизнь выглядела пустоватой и пресной, все его естество протестовало против такого положения вещей, но менять мир было невозможно и глупо, а себя не хотелось. Да и для того, чтобы изменить самого себя, следовало прежде всего знать, кто ты есть...