Справа от стола, в большом резном кресле возле развернутого флага Трианы сидел генерал Андреасв роскошном белом мундире и огромной фуражке, сползавшей козырьком на лицо. Свет доброго десятка софитов, освещавших его фигуру, играл на золоте аксельбантов, пуговиц и погон. Время от времени он поднимал голову и поправлял большие темные очки, защищавшие его глаза от слишком яркого искусственного света, осматривал собравшихся, пристально вглядываясь в разгоряченные ожиданием праздника лица.
Зазвучали торжественные фанфарывдруг погрузившийся в темноту стадион замер. Вспыхнул мощный луч прожектора, осветивший огромную, грозно раскрывшую пасть кобру с черно-белыми полосами вдоль всего тела, обвивающую алый круг.
Музыка стихла. Тонкие лучи прожекторов высветили на помосте стройную фигурку Ким Ли, одетую в парадное кимоно с ветками цветущей сакуры, которые качались при каждом движении женщины так, как живые ветви качаются от дуновения воздуха. Зал взорвался аплодисментами.
Ким Ли подняла руки, прося тишины, и, улыбнувшись прекрасной гостеприимной улыбкой, произнесла:
Дамы и господа, добро пожаловать в Сан-Моник на открытие чемпионата мира по карате.
Стадион взревел от восторга. Несколько секунд, пока зрители орали, хлопали в ладоши и топали, Ким Ли продолжала все так же очаровательно улыбаться и кланялась во все стороны. Потом она вновь обратилась к публике, которая, услышав ее тихий голос, тут же смолкла.
На этих соревнованиях будут представлены лучшие спортсмены более чем из сорока стран мира. Они прибыли к нам, в нашу маленькую страну, чтобы поделиться своим мастерством и порадовать Нас великолепными поединками. Мы еще успеем с каждым из них познакомиться поближе, а пока я хочу представить вам хозяина, или, как сейчас говорят, спонсора, этого прекрасного турнира, лидера трианского народа, президента демократической республики Триана генерала Андреаса.
Прожекторы старательно освещали белое пятно генеральского мундира, а зал вновь захлестнул шумный поток оваций. Андреас поднялся со своего Кресла и подошел к микрофону. Помахав собравшимся рукой, приветствуя присутствующих в зале, и подождав с минуту, пока гром аплодисментов стихнет, он прокашлялся в кулак и произнес:
Дамы и господа, спасибо. Надеюсь, что в последующие восемь дней, пока будут проходить эти соревнования, моя страна одарит и вас, и наших замечательных участников теплом солнца и теплом наших дружеских сердец. Мы станем с вами свидетелями поединков современных воинов, смелых людей, которые докажут свое мужество и свою силу. И пусть сильнейшему достанется этот великолепный кубок и звание чемпиона мира,генерал царственным жестом указал на стол, находящийся неподалеку.Итак, господа, чемпионат мира по карате этого года открыт! Пусть же эти Игры Доброй воли начнутся!
Он резко поднял руки, подавая знак к началу чемпионата. Вспыхнул свет, осветивший татами. Опять грянули овации и восторженные возгласы нетерпеливых болельщиков. Волны музыки перекрывали крики. На голубую гладь татами, в центре которого красовался тот же символ разъяренной кобры, выбежали спортсмены в белых кимоно.
К микрофону вновь подошла Ким Ли.
Перед началом наших соревнований,произнесла она,я хочу предложить вам, почтенная публика, показательные выступления юношей из трианской школы карате.
Ким Ли подала сигнал спортсменам, выстроившимся ровными рядами на татами. Группа поклонилась генералу, членам жюри, публике и, разбившись на пары, принялась исполнять грациозный танец-ката.
Публика зашумела, приветствуя спортсменов. Генерал Андреас вернулся на свое место и с отеческой улыбкой на лице наблюдал за поединком. Ким Ли заняла место в кресле, стоящим по правую руку от генерала. Андреас то и дело бросал косые взгляды в ее сторону, а она в ответ приветливо улыбалась.
Выступление юных спортсменов закончилось. Они поклонились друг другу, публике и быстро удалились, провожаемые одобрительными аплодисментами.
На краях опустевшего татами мгновенно возникли боковые арбитры. Усевшись на принесенных с собой маленьких табуреточках, они подготовили алые и белые флажкинеизменный атрибут судейской деятельности в подобного рода соревнованиях.
В центр круга вышел поджарый, стройный парень со смуглым лицом и большими, горящими задором и неукротимой энергией глазами.
Дамы и господа,торжественно произнес он,наши соревнования начинаются. Сегодня, в первый день нашего праздника, вы увидите самое, пожалуй, грандиозное зрелище. Супербой в полном контакте между двумя чемпионами,его лицо сияло, как рождественская елка.Это всего лишь показательные выступления, но, как знать, они запросто могут оказаться серьезной заявкой на победу. Наш американский гость, чемпион мира, несмотря на свою молодостьпобедитель множества
турниров, обладатель черного поясаШон Дэвидсон.
Конферансье простер руку в сторону левого крыла стадиона. Динамики под потолком извергли в зал очередную порцию торжественного гимна. Несколько прожекторов развернулись и высветили стоящего на небольшом возвышении Шона.
Трибуны неистовствовали, приветствуя молодого чемпиона. Шон поднял руки, здороваясь со всеми присутствующими, и поочередно повернулся к расположенным в разных концах зала трибунам, чтобы зрители смогли увидеть его лицо.
Поправив пояс на своем кимоно, украшенном несколькими эмблемами известных и весьма престижных спортивных обществ, членом которых он являлся, Шон быстро взбежал по пологим ступенькам к ярко освещенному пятну боевого поля.
Сидевшие возле прохода зрители провожали его долгими восторженными взглядами и тянули руки, чтобы хотя бы коснуться своего кумира.
Самые отчаянные пытались прорваться к Шону с плакатами и журналами, где был изображен он сам, чтобы получить автограф. Но бдительные крепкие парни из службы безопасности, весьма кстати сидевшие на крайних местах каждого ряда, перехватывали жаждущих личной встречи и возвращали их на место, объясняя, что все это можно будет сделать потом, в специально отведенное для такого мероприятия время, после вечерней пресс-конференции со спортсменами. А пока, мол, не следует отвлекать бойца перед такой ответственной схваткой.
Дождавшись, когда стихнет шум, конферансье вновь поднял руку, указывая уже в противоположную сторону зала, и сказал:
Уважаемые зрители, а теперь я прошу вас приветствовать соперника нашего чемпиона. Это не менее знаменитый человек. Чемпион Великобритании, чемпион Европы, обладатель пояса и шестого дана, превосходный опытный воин Джон Симпсон!
Зал вновь взорвался аплодисментами и приветственными возгласами. Прожекторы направили свои светящие очи на англичанина.
Крепкий молодой мужчина, лет тридцати-тридцати трех, с густыми курчавыми волосами, широким скуластым лицом, нервными губами под большим перебитым носом и глубоко посаженными карими глазами казался несколько мрачноватым. Легко подпрыгивая на месте, он поприветствовал зрителей и, как и Шон, преследуемый жадными руками поклонников, быстро опустился на татами.
Конферансье жестом пригласил бойцов к центру.
Шон Дэвидсон выступает на белой линии,произнес он, вручая спортсмену белую ленту, которую тот повязал вокруг талии прямо поверх пояса.Джон Симпсонна красной линии.
С этими словами он подал Джону красную ленточку, и тот повязал ее вокруг своего темно-синего кимоно, на рукавах которого блестели красочные знаки британских клубов карате.
Кокуцу!подал команду ведущий.Йой!
Соперники, совершив предписанное ритуалом количество поклонов, встали в боевые стойки. Конферансье, продолжая улыбаться, быстро отступил к боковым арбитрам. Дальнейший комментарий того, что происходило на татами, он продолжал, уже находясь за его пределами.
За толстым занавесом, словно театральные кулисы отделявшем внутреннее помещение стадиона от игрового зала, толпились бойцы, готовящиеся к выступлению, их тренеры, массажисты, просто сочувствующие из близких друзей, а также разнообразная обслуга, неизменно создающая массовость на подобного рода соревнованиях.
Незаметно отогнув края занавеса, Джек и Кертис наблюдали начало поединка. Черная фигура Кертиса сливалась с полумраком помещения, и только белки живых горящих глаз и едва различимо поблескивающие капельки пота, выступившие на крепком теле, делали его заметным.
Он стоял молча, скрестив руки на груди, и сосредоточенно перемалывал челюстями жевательную резинку. Целиком поглощенный священнодействием, происходящим на арене, Кертис, очевидно, не обратил бы ровно никакого внимания, разорвись позади него ядерная бомба, а если бы она взорвалась впередито, наверное, только чуть отошел бы в сторону, чтобы огромный гриб не мешал ему наблюдать спарринг.
Полностью захваченный поединком, он сам, несмотря на то, что оставался только зрителем, нервно вздрагивал всем телом, очевидно представляя себя на месте обоих противников сразу. Сейчас его не интересовало ничего, не интересовало даже, кто из участников победит в этом сражении: действо, именуемое единоборством, доводило Керта почти до экстаза.
Джек, стоящий рядом с Кертом, напротив, был заинтересован только Шоном и его техникой ведения поединка. Поэтому, пока тот подобно статуе стоял, ожидая, когда Джон начнет действовать, Джек непрестанно порол себе под нос невообразимую галиматью из специальных терминов, прорабатывая различные варианты течения боя, которые, на его взгляд, были бы уместны в подобной ситуации, если бы Симпсон нанес в атаке тот или иной удар. Он знал, насколько бесполезна такая проработка: в бою решится все само собой. Знал, но не мог сдержаться.
Он оценивал ситуации так быстро, как это бывает только в компьютерных играх, дающих участнику возможность в паузе оценить сложившееся положение и сделать единственно правильный выбор.
Шла ухе третья минута боя, но Шон все еще не нанес ни одного удара, не сделал ни малейшего движения в сторону соперника. Заметив такую тактику Дэвидсона, конферансье, почему-то потирая руки, произнес:
Наш чемпион мира прошлого года, похоже, пытается вывести своего соперника Джона Симпсона из себя, оставаясь совершенно пассивным, я бы даже сказалиндифферентным по отношению к нему. Интересная тактика, не правда ли, господа? Но хочу напомнить нашей уважаемой публике, что если соперники не нанесут друг другу ни одного удара, достигшего цели, в течение пяти минут, то они могут получить по отрицательному очку, что их, без сомнения, не обрадует.
Он не договорил. Медленно ходивший вокруг Шона Симпсон взорвался, как отпущенная внезапно пружина. Издав устрашающий возглас такой силы, что зал испуганно притих, Джон обрушил на соперника короткую, но мощную серию ударов руками.
Волна атаки накатилась на Шона, но его неподвижная фигура лишь чуть изменила угол поворота корпуса по отношению к противникуи вышедшие навстречу Симпсону руки, подобно бетонным волнорезам, погасили бешеный шквал, отблокировав единым движением всю серию ударов.
Затем, приняв низкую стойку, Шон перенес центр тяжести с ноги на ногу и медленно, плавно, без малейших усилий ушел с линии атаки. Зал зааплодировал обоим противникам, по достоинству оценив их мастерство.
Восторженный возглас вырвался из груди ведущего при виде того, что у него вновь появилась работа.
Отличная тактическая линия Симпсона,затарахтел он, как перепутавший скорости проигрыватель,и превосходное хладнокровие в критических ситуациях Дэвидсона доставили нам немалое удовольствие. Оба участника продемонстрировали нам сейчас именно то, что называется настоящим карате. Но, к сожалению, никто из них пока что не набрал ни одного очка.
Симпсон собрался, вновь сгруппировавшись после неудавшейся атаки, и принялся обходить Шона, выбирая удачный момент для начала действий. Но в эту секунду белое кимоно Дэвидсона вздрогнуло. В тишине зала хлопнула ткань рукава
резко, отрывисто, словно выстрел. Прямой удар пришелся точно в цель.
В то самое мгновение, когда Симпсон готовился с разворота пустить в ход ноги, Шон приметил «открывшуюся», оставшуюся без защиты рук голову и точно отправил кулак в челюсть противника. Точный полукруг красивого движения, которое все же сумел осуществить англичанин, сломался, встретив на своем пути мощную преграду, созданную Шоном.
Арбитры на линии подняли белые флажки, фиксируя засчитанное попадание.
Великолепная контратака Дэвидсона успешно завершилась, и он получает очко. Счет открыт. Наверное, именно теперь можно считать соревнования по-настоящему начатыми. Символично, что первое очко принадлежит Шону Дэвидсону, чемпиону прошлого года! Замечательное начало нынешнего сезона!
Соперники разошлись по линиям, и в эту минуту на высоте оказался уже англичанин. Четкий боковой удар, прорвавшийся в пространство между блоков, заставил Шона сойти с позиции и сделать пару шагов назад.
Судьи подняли белые флажки, а конферансье застрекотал:
Джон доказал, что он тоже отличный боец и мастер своего дела. Удачно проведенная комбинация
и он зарабатывает свое первое очко. Превосходный удар английского мастера! Какое умение собратьсябуквально через секунду после пропущенного удара!.. Умение собратьсяи дать достойный ответ!
Публика горячо аплодировала, а ведущий, стараясь перекричать радостные вопли зала, надрывал из всех сил глотку:
Теперь необходимо разыграть всего одно очко. Кто же его получит? Кто же станет победителем?
Шон отступил на шаг, а потом, как чертик, выпрыгнувший из табакерки, возник вплотную перед носом чемпиона, обрушивая на него град ударов руками и ногами. Такое бешеное нападение заставило Джона дрогнуть. Сумев успешно отблокировать удары, он, тем не менее, отступил почти к самому краю татами.
Шон снова сгруппировался в упругую круглую стойку и одним прыжком приблизился к противнику, занимая такую позицию, что тому уже оказалось весьма сложно передвигаться, не покидая татами. Джон постарался обойти возникшую преграду, но в следующий миг Шон словно провалился, резко уйдя куда-то назад, а потом взлетел и нанес страшный боковой удар. И удар этот пробил защиту Симпсона, который, словно сорванный мощным порывом ветра лист, вылетел за пределы арены и тяжело рухнул прямо на стол, за которым с достоинством восседали члены жюри.
Проявив необычайную прыть, важные судьи одновременно покинули свои места, в то время как легкий пластиковый стол разлетелся на мелкие куски.
Трибуны взорвались шквалом зрительского ликования. Подумать только, прямо как в фильме... Или даже еще лучше, чем в фильме, ведь здесь точно известно, что все по-настоящему.
Арбитры вскочили, поднимая высоко над головами оба флажка и подпрыгивая от возбуждения.
Удар не засчитан,заорал конферансье, бросаясь к Джону, все еще лежавшему на обломках стола.Он находился за пределами татами!