Здесь не хотят со мной играть, просится в память пухлое личико с дрожащими губками. Говорятзачем обманывать, зачем лгать Говорятсо мной невесело. Почему ты улыбаешься, мальчик?!
Потому что с тобой весело, сказал ей тогда я. Рея обманула Крона и не дала своих детей на съедение. Что было бы, если бы ты не родилась тогда?
И когда слезы девчонки высохли, а глаза засветились бирюзойприбавил небрежно:
Хочешьпоиграем?
Теперь вот Крон мечется по светуа то слухи сплетни кто его знает, где этот проклятый Климен на самом деле. Ата даже говорилаотец все больше играет с ее сестрой.
С Лиссой-безумием.
«Скоро. Скоро. Скоро», выстукивает сердце.
Я поглаживаю ладонью еще две части своей армии. Важные части.
Оружие.
Лук и стрелу.
Или только?
Во что ты хотела сыграть со мной, бабушка? В «попробуй, научись?» или в «попробуй, разберись?» На догадливость меня проверяла или на что другое?
Маленький Кронид хочешья расскажу тебе сказку? О мальчике, перед которым его отец разложил разное оружие. Меч, копье, дротик, секируО мальчике, которому дали возможностьвыбрать себе одно оружие из нескольких?
То, с чем сумеет совладать. Сумеет рассмотреть. То, что ближе ему.
Одно из двух.
Знать не знаю, как там они выглядятвоплощенные пророчества. Может, у них постоянно голоса из-за плеч раздаются. Женские голоса, чем-то похожие на голос той, которая бабушка.
Мягкие, вкрадчивые, тихие.
Со мной вот бывает, правда, чащево сне. То есть, на границе между сном и пробуждением. Неудобноаж спросить некого: к ним такое является?!
Я, правда, никогда не отвечаю. Я, например, слышал сказочки про подземных тварей, которые появляются на порогах людских домов. Шепчут, зазывают, манят. Ответишь им развсю кровушку высосут. Так что спасибо, я так послушаю.
Если, конечно, вдруг полезное чего скажет.
Легкая, светлая стрелка из адамантия. Которая выплавлена Геей из себя. Старый, обшарпанный лук. Скованный сыновьями Геи, Циклопами. В подарок отцу.
Лукв подарок небу
Бабушка, играла ли ты с Атой? Или ты решила поиграть со мнойв первый раз?
У тебя нет лука со стрелами, шепчет, шелестит невидимый голос. У тебя есть лук. И стрела. И выбор. Решай скорее, маленький Кронид Оружие может быть одно. Только одно
Раньше оната, что за плечаминикогда не торопила.
Значит, уже скоро. Значит, уже почти что сейчас.
* * *
Песок шуршал под ногами, кольцами обвивался вокруг щиколотокжаркий, полуденный. Шипел: «Не пущу!»в сандалии забивался и колол пятки. Наивное препятствиененадежная стража от нахального юнца, решившего понаблюдатьпошпионить.
Песок я преодолел легким рывком, а потом распластался, припал животом к горячей груди холма. Посмотреть было на что.
Нереиды плескались в укромной бухточке. Подбрасывали ракушки, сплетали венки из водорослей. Водили хороводы, пели протяжные песни, струя по ветру длинные волосычерные, с зеленью, с золотом, с серебром
Тянули руки из водыманили потаенным. Окунались в сияние волн, в блики солнца. Махали Гелиосу, приветствовали невидимых соглядатаев, вроде меня: «К нам, к нам, к нам!»
Радуйся, милый.
Левка все-таки заметилаоткуда я обычно подкрадываюсь, посмотреть на красоты ее сестер. Оказывается, она тоже подкрадывается неплохо.
Она и смеется тоже неплохо. И танцует, и манит за собой, к уютной лагуне с прозрачной водой. Рассыпает мелкие, серебристые бусинки смеха, бросается расчёсывать мне волосы, шепчеткак рада меня видеть, и венок с белыми цветами расползается по ее плечам, когда я тяну ее к себе.
Только вот танец сегодняслишком ломанный, ее пальцы в моих волосахдрожат, из улыбки какая-то сволочь радость выпила.
За два года, что прошли с нашего знакомстватогда она как раз танцевала на берегу, только в одиночествея не видел ее такой ни разу.
«Вот всё и началось», вздыхает необозримое, золотящееся под солнцем море.
Ты плакала?
Да, милый, улыбнулась, благодаря за заботу. Гипнос, насылающий сны, бывает слишком жесток. Я видела сегодня во сне бурю. Гибнущую птицу между бешенством воды и бешенством неба. Птица металась пыталась избежать своей судьбы но судьба все равно настигла. Она, наверное, неотвратима, судьба.
Я пожал плечами. Хотелось бы надеяться, что Крон-то от своей не уйдет. От меня.
И я подумала подумала: на что некоторые готовы, чтобы избежать судьбы? Готовы жертвовать всем вокруг себя. Истреблять все вокруг себя может быть, если бы они не пытались сбежать от нееАнанка была бы к ним милосердна?
Пальцы ее перебирали мои волосы, мешаяжесткие черные пряди с текущими серебристыми
Теперь они все боятся, что, если не помогут Кронуон ударит по их детям. Даже морские старцы. Даже мудрый Нерей, который ни разу не видел меняно зато видел дочь, а титан-старец ведь читает по глазам.
«Попроси у него подарок, сказал вещий старец, кусая губыему тоже не нравилось предавать. Попроси у мальчика-лучника того, который зовет себя невидимкой попроси у него один выстрел. Один его выстрел».
Хочешья подарю тебе что-нибудь, Левка? спросил я тихо. У бедного лучника ничего особенно нет. Но хочешья подарю тебе один свой выстрел?
Левка тихо заплакала, уткнувшись в свои волосы, занавесившись серебром, будто причудливое дерево, укутавшееся листвой.
Мы никогда не говорили с ней о томкто я такой. Я не называл ей того, другого, отравленного предназначением имени.
Но дочь вещего старца тоже умеет читать по глазам.
«Он убьет нас, шепнула она взглядом, и прибой зашептал за нейтак же испуганно и глухо. Он явился к отцу и сказал, что будет убивать по одной моей сестрев день, если мы не поможем ему. Если не найдем, если не сделаем что-нибудь для того, чтобы он победил. Что будет швырять нас в пустыни, в Тартар, в вулканы что отцу придется видеть это. Он говорил так всем».
Хорошо, сказал я, и Левка дрогнула, взглянув на меняотчаянной бирюзой.
Хорошо. Отец доигрался с Лиссой-безумием. И заигрался со страхом. Скоро даже сами титаны не захотят воевать с тем, кто его свергнет.
Хорошо?!
«Он уже забрал Главку и Кимо»
В грот, где мы сидели, глядя на ласковую воду, долетали песни нереидпротяжные.
Жалобные, прощальные.
«И тогда твой отец рассказал ему о своих догадках, отозвался я, тоже глазами. О своих вещих догадках. Обо мне. О лучнике-невидимке».
Дзынькнула, оборвалась тетива внутри. Затопила волна облегчениянаконец-то.
Странно, что Крон еще не навалился на Крит со своими подручными.
Это потому, что он боится пророчества шепнул за спиной тот самый, непонятно чей голос.
Ну да. Боится, что встретится со мной лицом к лицу в боюа пророчество возьми да и сбудься. Так что надо бы соломки подстелить.
«Здесь соглядатаи, она прижималась ко мне и запрокидывала подбородок, чтобы разговор былвзглядами. В глазахплескалось бирюзой отчаяние. В округе его соглядатаи. И он позовет тебя к Олимпу. А я должна»
Я знал, что она должна. И знал, чего она не может. Предательство для чистой нереидыяд.
А я, наверное, должен сейчас от судьбы бегать
Наши встречи были хороши, сказал я, целуя ее. И я дарю тебе свой выстрел. Один свой выстрел. Делай с ним что хочешь.
Вложил в ее пальцы легкую стрелку из адамантия. Слегка сжалона сопротивлялась, так что мне пришлось приложить усилие. Улыбнулся тревогебескрайней и глубокой, плещущейся в ее глазах.
«Безумец»шептали глаза.
Безумец простонал голос из-за плеч. Ты идёшь в ловушку!
Да, согласился я весело и встал. Иду.
Ушел, не прощаяськивнув Левке напоследок. Не обещая вернутьсяпотому что кто там знает, куда ухожу. Мойры, которые на Олимпе плетут свои нитиони, наверное, знают.
А может, и нет.
В ловушку меня пригласили, когда я задумчиво рассматривал два своих оружия на морском берегу. Крутил их в пальцах, сравнивал. Шептал под нос фразы из памятного разговора: «Стрелы тебе не нужны», «У тебястрела»
И одна из фраз начинала казаться тусклой, лживой.