Не знаю, чьей женой она станет, Афродита. Зевса или Посейдона. Или кого-то из титановЭпиметей с нее глаз не спускал Моей женой ей не бывать. Из-за того, что ее стихия туманит разум.
А мне предстоит очень много думать, когда я стану царем.
Я не буду будить в тебе страсть, Метида, шепчу я. Не стану будить влюбленность.
Не страшись, я дам только то, чего ты хотела. Ласка будет не настолько горяча, чтобы ты вспыхнула. Наслаждениене таким глубоким, чтобы ты утонула. Останется только благодарность к тому, который принял твое приглашение через столько летно с этим тебе придется разбираться уже самой.
Мне прийти еще? спросил я наутро.
Она торопливо подбирала волосы с плеч и уже опять была серьезной. «Кислая»наименовала ее та черноволосая нимфочка, как ее. «Яблоки вкуснее с кислинкой, сказал я ей тогда. И червей в них меньше, сладкая моя».
Не нужно. Иначе я могу воспылать страстью. Или влюбиться. Или еще что-нибудь. Теперь ты возьмешь от меня оружие в дар, Литос?
Я пожал плечами. Набросил хитон, поманил лук со столика, куда бережно пристроил его вечером.
У меня есть оружие. Какая-то мудрая богиня я не помню, какая сказала как-то, что оружие может бытьодно.
Смотря что ты считаешь оружием, пробормотала задумчиво. Хорошо. Приходи, когда нужен будет совет. Или дар. Приходи, за моей благодарностью, Литос, потому что я не хочу быть тебе должна за эту ночь.
Приду, сказал я, помедлив.
Она завернулась в одежды. Прислушалась к чему-то в самой себе. Тихо улыбнулась.
Помнишь, ты сказал мне, что придешь, когда станешь царем?
Помню, отозвался я, стоя на пороге ее дворца. Ты поняла верно.
Я пришёл не так скорочерез двенадцать лет. Когда Менетий, Титий и Эрифальт всё-таки договорились и все-таки собрали войска.
Когда братья решили устроить первый бойбоги против титанов. На каком-то неизвестном поле, поросшем полынью.
Мне нужно время, сказал я.
Метида кивнула. Указала мне на резную деревянную скамью под пышно цветущей яблонейво дворец звать не стала (слуги, да и вообще). Попросила тихо:
Подожди. Схожу за моим даром.
И отправилась во дворец, оставив меня наслаждаться теплым вечерком и яблоневым запахом.
И копьем, которое просвистело у меня возле уха.
Легкое такое, но если с такой силой попасть в глазиз затылка, пожалуй, на локоть выйдет. Спасибо ещемимо пролетело, усвистело куда-то в яблоневый цвет.
Почти попала, сказал я, щурясь в густые кусты шагов за десять от меня.
Хотела быпопала бы, спокойно отозвалась девчонка и неторопливо себя мне явила.
Не совсем девчонкадевушка уже почти.
Черные волосы кудрявятся, одна прядь так вообще непокорнаялезет на нос, хоть что хочешь с ней сделай. Серые глаза острее копьяпристальный взгляд вот-вот на себя нанижет.
Светлый пеплос перехвачен голубым поясом, лежит аккуратно, складка к складке, будто это диво не из кустов вылезло, а только что оделось.
Ты Литос? Старший из трех братьев, сын Крона и Реи?
Да. Как зовут тебя?
Афина, дочь Метиды.
Только Метиды?
Девочка усмехнулась. Прищур стал совсем взрослым, а во взгляде вдруг проскользнула лукавинка.
Разве ты не слушаешь песен аэдов, о Литос? Метида Разумная презирает мужчин. Она считает их недостаточно мудрыми для себя. Поэтому когда она решила, что нужно подарить миру Мудрость, небрежно ткнула себя пальцем в грудь, она родила ее сама. Не прибегая, так сказать.
Да ты что? усомнился я, почесывая подбородок. Так уж и без всего?
Так ведь это же Метида Разумная, поведали мне, как несмышленному младенцу, она на то и Разумная, чтобы придумать, как обойтись
И как же обошлась?
Аэды поют, непоколебимо начало мудрое дитя, обрывая яблоневый цвет, что Метиду Разумную как-то преследовал какой-то божок. Или смертный, или лапифне столь важно Он был яростным воином и возжелал ее. И тогда, поняв, что ей не скрыться от него, она притворилась, что согласна разделить с ним ложе. Убаюкала его ласковыми словами, потом превратилась в львицу и
Что «и»Афина показала дальше. Жестами. По всему выходило, что львица-Метида неплохо подкрепилась спящим воином, кем он там был.
Вскоре почувствовала богиня Разума, как у нее сильно начала болеть голова, нараспев продолжала маленькая Мудрость. И вот, когда уже не в силах стала она терпетьпопросила она слугу расколоть ей голову. Вылетела у нее из головы грозная богиня Афина, с копьем и при доспехах. Потрясла она копьем и громко воскликнула
Что воскликнула-то?
Афина пожала плечами. Откинулась на скамейку, лениво помахивая яблочной веткой.
Этого я пока не придумала. Думаешьстоит?
И подняла на меня смеющиеся серые глаза.
Не помню дажекогда я так хохотал. За десяток последних лет. Даже моложе себя стал чувствовать. Чуть со скамейки не свалился, пока ржалмне б Посейдон Жеребец позавидовал
Дочь смотрела на меня, слегка приподняв бровимол, а что? Я тут вообще-то мудрые вещи говорю.
Неужели Мудрость нынче дружна с Атой-Обманом? спросил я наконец.
Она повела худым, девичьим плечом.
Эта подземная гостит у нас время от времени. Мать добра к ней. Говорит, что мудрость не должна чураться обмана, если есть достойная цель. Говорит, что лучше видеть у себя Ату-Обман, чем Ату-Глупость.
Да, подруга по играм многоликакого просто обведет, а кого и дураком выставит.
Что же ты собираешься делать, о Афина Мудрая?
Идти туда, улыбка в ее взгляде потухла. К Кронидам. К титанам. Мудрость не отвергнет никто, ее ведь так мало. Говорят, есть какой-то Аид Странникжуть какой мудрый, только он все держит при себе.
Зачем тебе?
А зачем тебе брать трон, Литос? Чтобы мир не погрузился в Хаос? Чтобы не началась кровопролитная война? Чтобы из Тартара не встали Гекатонхейры? Вот и не спрашивай.
Метида вернулась наконец. Осмотрела нас, болтающих на скамейкеменя и грозную богиню мудрости Афину. Удовлетворенно кивнула, подошла и протянула шлем.
Легкий, серебристый, словно скованный из адамантовых стрел, переплетенных с водными струями.
Словно волосы пропавшей Левки.
Нащечников не былошлем оставлял лицо открытым.
И на боках его змеились прихотливые, изменяющиеся узорыоблака, и луки, и стрелы, и чьи-то улыбки
И истаивающая фигура лучника, словно шепчущая: «Хочешьисчезну?»
Это не оружие, сказала Метида, пока я поворачивал шлем в пальцах. Потому что оружие у тебя уже есть. Циклопы были щедры.
Почему они не дали такое же моим братьям?
Потому что те не просили. И не хотели. А тебе вот сделали. Сказалидля имени.
Хтоний невинно лежал под моими пальцами. Тогда еще безымянный, хтонием я его назвал где-то через годбабушку вспомнил
Хорошо, сказал я. Это даст мне время.
Метида смотрела с улыбкой. Качала головой.
Нет, о Литос время даст тебе лишь Мудрость.
И Афина тихо засмеяласьхотя вообще-то она смеется редко, это все уже потом поняли.
Она тогда явилась прямо перед армиями, посреди полынного поля. В ослепительном белом пеплосе, с эгидой, на которую мы пристроили голову какого-то чудовища, по которому я между делом не промахнулся. В вихре, в громе, в блеске, грозная и прекрасная (только вот прядь на нос так и лезла все равно). Подняла копье, громогласно заявила:
Остановитесь, глупцы! Зачем вам истреблять друг друга?!
И просвещенные Атой заранее сатиры, и чудовища, и лапифы, и божки с двух сторон зашептали: «Афина, дочь Метиды Разумной! Воплощенная Мудрость!»
Если вы хотите выяснить, кто могущественнее и кто достойнейпочему не устроить состязание? Зачем хотите проливать кровь, безумцы?!
Вот уж точноустами младенца глаголет Ананка. Хотя к такому младенцу сунешьсяполучишь копье между глаз.
Как они ухватились за эту мысль Состязание! Всепротив всех! Каждый может вызвать каждого! И зрелище, и убивать не надо, и честнее некуда. Хочешьможно устроить драку на мечах, а хочешьпопробуй себя в борьбе. В соревнованиях на копьях, в стрельбе, в кулачном бою
В чем угодно.
Всепротив всех, и драться не нужно.