Да уж, жребийкому какая, никто ни у кого никакую часть не оспорит что я там слышал глупее этогомеканье Амалфеи?
Да нет, поспорил бы.
Понятно, сказал я.
Зевс засмеялся невесело. Погладил начавшую прорастать бородку.
Ты думаешь, мы делим шкуру неубитого медведя. Так, брат? Мы не будем ввязывать в противостояние тебяты уже сказал свое слово, ты решил уйти в сторону от войны. Твое слово мы уважаем. Конечно, жаль, что ты не хочешь просто присоединиться к нам. Ты победитель Крона
Как бы от братового голоса у меня вино в кубке не скисло. Понимаю, конечно. Ты совершаешь подвиги, убиваешь драконов, собираешь армиюа над тобой витает проклятый образ ожившего пророчества.
Тывеликий, могучий, прославленный в песнях, воин, полководец вот
А этотпастушок, стрелок, мудрец, отшельник
И Кроноборецпоследний камень, который перевешивает любые титулы.
В устах воинов: «Эх, жалкоСтрелок не с нами. Как он Крона»
В устах аэдов: «Я спою вам песнь про Аида Кроноборца»
В устах женщин: «Ах, конечно, у них подвиги, но Крона-то одолел другой брат?»
Победитель по случаю, улыбнулся, пожал плечами. Мне повезло пустить стрелу прежде, чем он достал серп.
Братья переглянулись с облегчением. Мол, хоть этот понимает. Какой там подвиг, какое сражениевезение, и всё
Да, Климен наверное, Ананка любит тебя, вот и послала лук Урана. Не серп, не копьёлук
Они все на него так смотрятна теплый, шершавый, истертый металл рядом с моей рукой. С почтением и желанием.
Коснулся лука пальцами. Помедлил, передал Зевсу. Тот покрутил в ладонях, погладил, будто стараясь ощутить поморщилсячто за цацка, совсем для царя не подходит.
Он ведь как Серп Крона? Принадлежит тому, кому передавался?
Я кивнул. Говорят, Серп Крона не мог удержать никто, кроме отца. Мой лук лёгкий, удержать его просто.
Только вот сотворить, соткать стрелу для него из ничего, из себя самогоне сможет больше никто.
Серп забрала Гея, вроде бы, пробормотал Зевс. Ты знаешь об этом? Мы хватились не сразу, мы же даже не знали, где он лежал А потом как-то поняли посмотрели нам сказали, что она, хотя там ещё была мать, но вряд ли. Он выплавлялся лишь для одноготого, который в Тартаре. Думаешь, она может использовать его, чтобы Крон
Я качнул головой. Едва ли Хтония жаждет освободить этого своего сына. Особенно по кускамибо я сбрасывал в Тартар папашу не целиком, правда, в песнях об этом и не поют
Серп забрала Гея, лук у меня не попросишькроме Стрелка, им никто пользоваться не может что осталось?
Оружие тельхинов, выплюнул Зевс сквозь зубы. Титаны пользуются таким же. Сделано оно добротно но не дает нам никакого преимущества в битве.
Радуйся, бабушка, подумал я. Видишь, я обещал. Потому что знал, что настанет день для этого разговора.
Есть другой способ.
Достал из воздуха адамантовую стрелку. Легкую, белую, сияющую в полутьме шатра, будто игрушка.
Лук Мать-Гея выплавляла из себя но стрелы к нему ковали Циклопы.
И ни к чему знать, что лукодно, а стрелысовсем другое.
Зевс резко выпрямился, глаза заблестели.
Я не промахнулся.
Циклопы? Те, что в Тартаре? Предлагаешь
Я пожал плечами. Не предлагаю, конечно, куда мне. Предлагают воины и полководцы. Равные. Что может тут сказать скромный мудрец?
Великая Пасть коварна. У кого хватит смелости отправиться в нее?
Можету того, кто хочет чем-нибудь перебить, затмить, проклятое, неискоренимое, вечное«Кроноборец»?
Младший ушёл в Тартар один. Это было ожидаемоон жаждал подвига, который можно совершить в одиночку. Я даже не провожал егомне незачем было показывать, насколько хорошо я знаю местные дороги. Так, прогулялся вслед тайкомкто там знает, если вдруг помочь понадобится
Не понадобилось: младший справился. Вызволил Циклопов, договорился с ними. После сиял тихой, удовлетворенной улыбкой, показывал подарок: гладкий, внушительно блестящий трезубец. Говорил: стрелы Циклопы ковать отказались («Так и сказали«Не, такого больше ковать не будем», поддакивал Посейдон, а мне перед глазами виделась насмешливая улыбка бабули-Геи). А вот трезубец сковалида еще какой, глаз не оторвать! Ну, у Посейдонадва зубца вместо трех. Тоже неплохо.
Я видел, как они испытывали оружиев скалистых преддвериях того же Парнаса. Уран-Небо хмурился и подтекал дождем, ветры затеяли перебранку в деревьях, а трое Кронидов
Знаешь, как меня теперь называют? весело спросил брат, когда удар чудесного оружия в пыль раздробил осколок скалы размером со среднего великана. Поражающим Громом.
Гром при ударе трезубца и правда грянулраскатился, бахнул по ушам.
От удара двузубого копья вывернулись деревья и почва сотряслась под ногами.
Знаешь, как называют меня? спросил Посейдон, который казался отлитым из мокрого камня. Колеблющим Землю, ха!
Потом нахмурился, засопел. Подошел, предложил по-братски.
Слушай, хочешьмы тебе у Циклопов что-нибудь попросим? Чтобы получше лука. А то кто там знаетможет, война начнётся, а ты как есть
Зевс вскинулся, глянул на брата с предупреждением. Какое, мол, попросим. Чтопопросим, когда у него уже лук Урана?!
Я хлопнул Посейдона по плечу.
Не стоит. Оружие может быть одно. Знаешь, как меня называют? Аид Тихий.
А ты предпочел бы другое? прорвался сквозь хохот Посейдона и ветер тихий вопрос Зевса.
Я улыбнулся. Кивнул.
Предпочел быАид Невидимка.
* * *
Я ждала тебя
Я пришёл.
Я ждала тебя, о Литос
Шепот накатывает приливной волной. Делает алыми щёки. Стыдливость и скромность тонут в каплях коротких поцелуев, боязливо проглядывают, поднимают голову, бросают осторожные взглядыбудто дичь на охотника. Движения дичи пугливы, неловки, трепетны, скованны: что сделать? снять пеплос? Или нет, ответить на поцелуй? Или вот еще плечо оголить, или обнять его, или, или
Движения охотникаплавны, уверенны: дичь от него не уйдет.
Охотник заставляет добычу повернуться, касается высокой прически под черепаховым гребнем, шепчет:
Почему боишься?
Ты первый у меня я знаюкак должно быть, но не знаю, что делать.
Это знаю я.
Не так много у меня было тех, кто учил этому знанию. Но Левкапропавшая, не вернувшаяся, ушедшая Левкаона была, и та нимфочка как ее, с черными волосами, пахнущими свежестью и сладостьютоже была, еще почему-то обижалась, когда я сказал, что меня не тянет к ней вернуться. И несколько одиноких вдов, приветивших в своем доме Странникаи они тоже были, а учусь я быстро.
Нам с тобой хватит на двоих, Разумная.
Мы поступим разумно, шепчу я, и Метида успокаивается в моих руках, обмякает, отдается неизбежному, отбрасывает стеснение. Нимфы смеются, так, Разумная? Смеются и называют Покровительницей Девза то, что ты, зрелая богиня, дочь титанов, не завела мужа, не завела даже любовника не знала мужчины.
Пусть подавятся своим смехом, а мы поступим разумно.
Волосы выскальзывают из высокой прически, медленно распускаются, развиваются, окутывают пока еще не обнаженные плечи, в свете факелов начинают отливать красным деревом, а телословно искупалось в волнах заката два тела.
Знаешь, чего я боюсь больше всего на свете? шепчет Разумная, когда мои руки начинают высвобождать ее от одеждсловно очищая диковинный плод, подбираясь к его мякоти. Страсти. Влюбленности. Любви. Ты видел Афродиту, рожденную из пены? Её стихия туманит разум, забирает, растворяет его в себе. Проклятое чувство, которое оглушает настолько, что становится невозможно думать. Которое противостоит разуму.
Я видел, шепчу я, рассыпая поцелуи по ее коже.
Она теперь гостит то у Зевса, то у Посейдонаоба хотят на ней жениться, не знаю, кого Киприда выберет. Наверное, ждет, когда на Олимпе появится царь, чтобы припасть уже к его коленям. Основательно так припасть, навеки. Подарить бездонную, ласковую, небесную синеву глаз, и золотистость волос, похожих на подсвеченные солнцем облака, наградить рассветным румянцем, поцелуями губ, горящих ярче заката
Я видел, шепчу я и касаюсь Метиды словно лука, который вот-вот выгнется под моими руками. Я видел, я устоял.