И это тебе не интересно, маленький Кронид?
Это мне не интересно. Мне интереснокак становятся Владыками.
Кажется, эта, за плечами, обрадовалась. В ладошки захлопала почему-то. Голос пролился жидким, только что вытопленным из сот мёдом:
Мне помочь тебе чем-то, маленький Кронид?
Ответь мне честно. Скажи мнечто такое быть Владыкой.
Я спрашивал у других. У мудрых людей Золотого века. У нимфмоих воспитательниц. На нынешнем пиру я даже ухитрился спросить об этом у Япета.
Все давали разные ответы, а кто-то так даже молчал. Я слышал о преклонении, о величии, о власти. Япеттот об ответственности что-то нес. Красиво так нес, заслушаешься.
Только голос этой, из-за плечправдив и грустен.
Наверное, ты сам уже догадался, маленький Кронид Быть Владыкойзначит воевать. Значитлгать. Значитпойти на все, чтобы сохранить свое место. Этозначит всегда быть одиноким. У Владык не бывает
Я молчал. Смотрел на перемигивающиеся звездыУран-Небо понуро глядел с небосклона тысячью глаз. Подтверждал каждое слово из-за плеч: да, у Владык не бывает.
Не бывает любвижены или любовницы.
Не бывает дружбыподданные или враги.
Не бывает
Я смотрел на звездное покрывало от подножия Олимпа. Где-то там, наверху, притаился дворецлег в засаду, приготовился к прыжку. Наверное, хотел навалиться всей тушей на плечи. Пастушку, ожившему пророчеству, будущему царю Владыке?
А теперь скажи мне, маленький Кронид. Ты действительно хочешь себе такую судьбу?
Усмехнулся, потрогал лук. Теплый металл мягко вздохнул под пальцами.
Нет. Но я ее возьму.
Зачем же?
Потому что все мы хотим себе не свою судьбу. Воин желал бы быть хлебопашцем. Хлебопашецбасилевсом. Басилевсфилософом. Женщинамужчиной, странникотцом семейства Скажи, что было быесли бы тебя не было? Если бы каждый мог выбирать себе судьбу по своему вкусу?
Из-за плеч донесся вздох. Пролился задумчивый шепот, кажется дажеобиженный:
Ты думаешьтогда было бы лучше, маленький Кронид?
Лучше бы не было. Потому что не всем из нас дано выбирать. Яожившее пророчество, Ананка Крона. Я уже выбралдаже если сейчас попытаюсь все переменить скажи, что будет, если я и правда попытаюсь все переменить?
Молчит, только шелестит чем-то. Свитком своим, наверное. Или просто одеждамиудаляться, что ли, собирается.
Ты решил брать трон еще до того, как пошел против отца.
Да.
Ты знал, что сядешь на олимпийский престол, когда говорил, что не сделаешь этого?
Да.
Что же тебе нужно, мой маленький Кронид?
Мне нужно время.
Ате я потом сказал то же самое. Когда покинул подножие Олимпа и прибрёл на Крит. Вообще-то, хотелось навестить Левку, сказать, чтобы не волновалась об этом мнимом предательстве но пошел як Ате.
Предстояла долгая игра.
Ты солгал, радостно сказала она, когда я нашел ее за плетением венка из одуванчиков. Желтый венок, пушистый, выедает глаза яркостью.
И собираюсь лгать дальше.
Амалфея, которая за мной на Крит увязалась, венком была очарована. Ата расхохоталась и нахлобучила козе венок на голову.
Венца, правда, не получилосьполучилось царское ожерелье.
Дальше?
Дальше. Хочешь поиграть?
Ну, еще бы она не хотелазаискрилась вся. Подруга по играм своим весельем никогда не насыщается, готова играть дни напролет, только боги и смертные почему-то не ценят
Во что?
В настоящего царя. В желанного царя. В мудрого, отважного, сильного, обожаемыми подданными царя
И откуда возьмешь такого? поинтересовалась богиня обмана, склоняя голову набок.
Я пожал плечами. Развел руками.
Да из себя сделаю!
Ата прыснула еще размелкими смешочками. Покосилась на меня. И выговорила наконец:
Ох, Тартар это ж сколько работы, подумать страшно!
* * *
Это тогда я стал Аидом Невидимым, Аидом Мудрым (Аидом Стрелком меня прозвали сразу после того, как я вогнал стрелу папочке в глотку). Аидом Отшельником.
Распорядителя себе завелсо склочным нравом и манерой жрать все, кроме Амалфеи, которая сразу же показала Эвклеюкто тут чья еда (сжевав половину его хитона). Зачем завел? Чтобы было, кому народ гонять от пещеры отшельника. А то коза как-то в одиночку не справляется. Да и пояснить «он проводит время в тишине и в размышлениях, его нельзя тревожить» может разве что с разбегу и рогами в больное место.
У Эвклея же это получалось замечательно. Очередного гостя распорядитель привечал на пороге какого-нибудь моего убежищапри этом сам распорядитель неизменно жрал. И чесал волосатую ляжку, проглядывающую в дыру от хитона, проеденную козой.
Вот, говорил распорядитель гостю, понимаешь размышлениям предается.
И плевал с таким видом, что сразу становилось ясново где у него, Эвклея, эти размышления сидят.
Если гость оказывался настойчивраспорядитель пояснял, что от моего желания постичь разумом тайны Космоса меня, конечно, отвлечь можно но «грозен».
Врал, словом, с таким пренебрежительным видом, что ему верили. Оставались ждать меня из раздумий. Или уходили, вздыхая. Что, мол, с него взять, с мудреца? Воевать не хочет, союзов не заключает, к власти не рвется
Посетители были почти что правы: я не хотел воеватьи готовился к войне.
В странствиях узнавал противникалюдей Золотого Века, басилевсов, лапифов, сатиров, кентавров. Бывал в племенах великановнеузнанный, под чужими именами. Пировал на чужих свадьбах, держал на руках чужих сыновей. Иногда, впрочем, называлсякогда требовалось кого-нибудь огорошить мнимой мудростью. И просто такчтобы не расслаблялись.
Они думали, что я скитаюсь просто такя лгал, скрывался и изучал, и через десяток лет Аид Отшельник знал, кто с кем в родстве, кто кого ненавидит, кто станет следующим басилевсом и чем дышит каждое племя.
Вокруг кипели страсти, все готовились к войне против всех, и я готовился тоже, толькоиначе.
Сдерживал обещания. Находил союзников.
Радуйся, Хтония.
Вырос, сказала она, когда нагляделась на меня. Покрутила, так и этак, впиваясь глазами в лицо. Прикусила губу, и морщинок на и без того морщинистом лбу стало больше. Знаешь, наверное, на кого стал похож?
Я пожал плечами. Прошел за ней по высокому земляному коридору с орнаментом из камней. Сел в земляном зале на кресло из переплетшихся, старых камней. Вода в чаше для омовения рук мигнула, отразила лицоострые скулы, смоляные волосы, глазачернее ночи.
Бороды вот только нет, да еще безумия на физиономии не хватает. А так
Оболочка есть оболочка. Жрать своих детей я не собираюсь.
Мало ли, чего ты там не собираешься, внучок, задорно откликнулась Гея. Ты вот править не собирался. Помнишь, на Крите-то, когда в первый раз виделись? «Да на кой мне»
Так я ведь и сейчас не собираюсь, отозвался я и уворовал фигу со стола. Дворца себе не выстроил. Не женился. Амброзии вот не ем. Отшельник, мудрец, кто я там еще?
Мать всего сущего фыркнула носом. Подсунула поближе тарелку с темным медомугощайся, мол. Спросила напрямик:
Почему передумал?
Помнишь, я говорил тебеначнется война, если я вдруг сяду на трон? Если я не сяду на трон, она еще вернее начнется. Все против всех. Ты заметила, как вооружаются твои дети? Мои братья пока в союзе, но, если вдруг дойдет до раздела властибудут воевать друг с другом. Я отыграл времяони пока что готовятся, и крупные военные союзы не заключаются но рано или поздно битва грянет. Выход может быть только один: на трон должен сесть тот, кто устроит всех.
Посади Зевса. Или Посейдона, предложила Гея-искусительница. Чего тебе стоит, а? Стань за плечом того, кого выберешь, сделай из него правителя
Мне бы знать, куда этот новоявленный правитель меня потом запихнет в благодарность.
Титаны Зевса не примут. Он противоположность Крону, которого они признавали. И он это знает, потому начнет избавляться от них. Всех. Не остановится, пока не останется кто там останется? Эпиметей? Прометей вряд лислишком правдолюбив. Скажи, о Хтония, тебе понравится такой выход?
Отвернулась, дернула ртом. Нервно стиснула в пальцах виноградину. Как, мол, говорить с этим юнцомнепонятно