Мудрости надо? скучно спросил я, посмотрев на ее решительное лицо.
Она поднялась с камня, на котором сидела при дороге, одернула мужской хитон и отрезала:
Без мудрости твоей я как-нибудь обойдусь. Научи меня.
Чему?
Стрелять. Научи меня стрелять.
Тут только я заметил, как она смотрит на мой лукне отрываясь, жадно. Вскинул брови, крутанул в пальцах стрелку из белого адамантия.
Зачем тебе, сестра? Хочешь богиней охоты заделаться?
Вскинула подбородок, вспыхнула яростно, глянула мне в глаза
Где ты вырос, на Крите? Меня мать отдала Фетиде, своей подруге. Сразу же после рождения. Остальные были в других местах. Нимфы и морские титаниды умеют петь песни. Расчесывать волосы, водить хороводы только защищаться не умеют совсем.
Она шагнула вперед, стиснув маленькие кулакитогда она еще чуть доходила мне до груди. Метнула взгляд, полный пронзительной синевы.
И когда мать наведывалась она только плакала. От бессилия. От страха и неумения защитить себя и нас. И нимфы подвывали хоромо том, что вот, придет ее сын, защитник и предназначение А потом, когда Крон со своими выродками наведался к Фетиде и стал убивать их за то, что они помогали меня прятать ни одна не попыталась даже кусаться.
Она так и сказалаКрон, будто не была ему дочерью. Так, какая-то малознакомая сволочь, теперь вот в Тартаре.
Потом Олимп, в тот день. Мать плакала, Деметра голосила, а Гестия пыталась всех согреть. Братьяну, какие это вояки, у них еще пока молоко на губах скажи, тебе когда-нибудь приходилось ждать? Что кто-то придет, защитит, закроет потому что ты бессилен сам? Совершенно?!
Я не ответил, но она по глазам увиделане приходилось. Мнене приходилось. Кивнула и закончила сухо:
Если вдруг у меня будут детия хочу уметь их защитить. Чтобы не ждать.
Я кивнул. Не сказал, да и она тогда не сказалачто они ждали меня. И что я мог не прийти, мог не выстрелить, мог выбрать не то оружие
Почему она пришла ко мнея ее тоже не спросил. Потому что не выдам. У них там, кажется, было какое-то четкое представление о роли Герыу Фетиды и выживших нимф. И у сестер тоже. Что-то о роли будущей царицы, которая ей якобы предназначена.
Не знаю, что там с царственной рольюстрелять сестра научилась быстро. Не из бабушкиного лука и не адамантовыми стреламизачем! Но вот из изделия тельхинов она яблоки с камней сшибалазалюбуешься. Зевс вот недавно проверил
Забыл спросить. За что ты Зевса-то?
Гера хмыкнулау нее это получается на редкость хорошо. Сунула мне под нос утку в меду, сама уселась напротив.
Так он чуть ли не к самой пещере Фетиды заявился. Кукушкой, понимаешь лиГестия говорила, он как-то научился превращаться и пользуется этим ну, в общем, сколько у него там уже детей от смертных? Словом, не знаю я, какие у него были намерения гуляю себе, а тут эта птаха. Клюв золотой, летит прямо на меня и кукует жалобно-жалобно Наверное, думал, я эту птичку к груди прижму.
Угу. А ты еестрелой, сказал я лениво.
По касательной, и даже не ушибла, буркнула Гера и тут же надулась. Разлетались тут всякие, в другой раз не полезет.
Зевс мне это сам рассказывалв один из редких мой к нему визитов. Младший хлопал по коленке и заливался смехом: «Я к ней! А она лук наводит с таким прищуроми тихо: «Ну, здравствуй, братик». Сам не помню, как оттуда летел!»
Вот Тартар, это ж я ее научил, ляпнул я. Зевс замер, чуть не подавившись медовой брагой. Потом осмотрительно проглотил и только после этого зашелся в хохоте.
Сказал, правда, что так ему еще больше нравится. Когда «добыча труднодоступна».
Ну, как хочешь, ответил я ему на это. А то она задумывалась над тем, чтобы у тельхинов серп попросить. Ну, чтобы с виду как у Геи. Тот, которым Урана Да и натаскивал я ее не на глаза, сам понимаешь.
Вроде бы, после этого пыл у Зевса немного остыл. А может, он просто перенаправил его на другоена Состязание
Состязание! Всехсо всеми! Победитель в котором займет престол Олимпа. И воевать не нужнотак, свою удаль показать. Поиграть мышцами перед судьями.
Судей выбирали лет пять. Или десятьне помню. Склок из-за этого кипелоне сосчитать. Зато и выбрали пятерыхна заглядение. Нерей, Япет, Хирон, Стикс, Фемида Правосудная. Столько честности в одном месте с рождения Геи из Хаоса не собиралось. Потом еще выбирали площадку, обговаривали правила поединков, и неудержимо славили того, кто подал такую замечательную мысль. Потому чтозрелища, возможность показать себя, старые счеты свести. И никакой войны.
Меня вот тоже в судьи приглашали. Как мудрого отшельника. Только я не пошёл.
Мне, в общем-то, и в пещере неплохо. Коза есть (Эвклей стонет«Когда ж эта тварь сдохнет», а Амалфея ничегомекает и секрет долголетия не выдает), распорядитель есть. Сестра вот утку в меду принеслачем не жизнь бедному, мудрому отшельнику?
Гера вдруг тихо хихикнула, глядя на то, как я сгребаю выращенные Деметрой финики.
Сестра говоритну, что за брат. Нектар не любит, в Состязании не участвует, бегает ото всех. Дворца даже не построил за полвека. Зевс и Посейдон себепервым делом а у этого и дворца нет, представляешь?! А я сказала
Ну? Что сказала?
Что у тебя уже давно есть дворец. Просто живешь ты пока не в нем. А он закрыт, ждет, пока ты в него войдешь. Царский дворец. На Олимпе.
Поднялась, махнула рукойпринесу еще утки, потом, подкормить брата. Подарила прощальный взглядострый, сияющий синевой. Исчезла.
* * *
Истина смотрит на меня глазами сестры. Там много слов, в этом прощальном взгляде. Так много, что финики Деметры начинают отдавать горечью.
«Рано или поздно ты возьмешь трон. Это как с отцом. Ты мог бы выйти на битву с ним когда угодноно проиграл бы. И потому ты готовился. И пришел тогда, когда был готов. Что ты делаешь теперь? Заключаешь союзы? Учишься править? Неважно, главноеоднажды ты будешь готов, и тогда ты придешь за тем, что принадлежит тебе. Потому что привык всё делать сама это лучше тебя никто не сделает».
Острая, острее любой стрелы истинастранно, что ее пока рассмотрела только Гера.
Может, я все-таки слишком хорошо притворялся отшельником и мудрецом все это время. Каждым поступком своим кричал: «Да не хочу я править!»
Вот, сестру обмануть не смог. Ата-Обман, подружка по играм, обидится за такое. Скажетэто была отвратительная игра
Я начал её тогдапосле того своего выстрела. Когда настойчиво, истово твердил направо-налево, что не хочу становиться царем. Нет, совсем. Потому что сеять рознь не желаювот почему. Да, мне плевать, кто сядет на этот олимпийский трон. Идите вы в Тартар со своими вопросами, у меня дела. Да, к слову, о Тартаревот там у меня и дела. Нужно, понимаете ли, папу туда спихнуть. Эй, никто не поможет мне мать от тела отца отцепить?!
Твердил, когда плачущую мать увели сёстры. Когда всё решилось с телом Крона и был объявлен примирительный пир. На пиру тоже повторял одно и то жене желаю на трон! Повторял, ловил недоуменные и презрительные взгляды Зевса, Посейдон так вообще у виска крутил, не стесняясь
Потому, когда все примирившиесябоги и титаны, сатиры и кто там еще был приглашен на эту попойку когда все захрапеливышел во двор, взглянул на звезды. Прикрыл глаза, уловил едва заметный шепоттот самый, за плечами:
Радуйся, маленький Кронид только что ты начал войну.
Тогда открыл глаза и ответил тихо:
Иногда приходится.
Кровопролитие будет небольшимкогда все воюют против всех у них уйдет много времени на мелкие стычки. Они будут находить союзников, строить интриги, похваляться друг перед другом пышностью дворцов и заручаться благосклонностью смертных племен. Будут выяснятькто из них достойнее трона.
Разве не мог ты предотвратить вражду? Стоило взойти на трони
Хочешь, я расскажу тебе сказку, Ананка моя?
Примолкла, насторожилась. Там где-тоза спиной? За плечами? Хорошее все же делокогда таскаешь за спиной незримого собеседника, пусть даже твою Судьбу.
Потому что кем еще может быть эта, с улыбкой, похожей на зарницу?
Я не очень хорошо умею рассказывать, но попробую. Смертные рассказывают своим детям у очага диковинные сказки. О мальчиках-пастушках, которые становятся царями. Вырастают в глуши, учатся сражаться и побеждают жестоких тиранов. Потом всходят на трон, принадлежавший отцу правда, никто из смертных никогда не говориткак правят пастушки, ставшие царями. Смертные придумывают для своих сказок невнятное «долго, мудро и справедливо». Я знаком с Атой-Обманомона говорит, что сама подсказала людям такие концовки. И никто из сказителей не задумывался никогда не задумывалсявот приходит на трон пастушок, у которого козье молоко на губах не обсохло незваный, нежданный. Ничего не совершивший, кроме свержения старого царя. Вокругтолпа тех, кто сам желал бы править. Пастушок ничего не знает о своих подданных. И недоумеваетпочему под ним колеблется трон? Можно сесть на трон, нацепить на себя венец, окружить себя советниками и делать вид, что правишь. Так становятся царями.