Драеладр! крикнула она белоснежной фигуре, как только та обрела законченный вид и способность двигаться. Способность, заложенную в картину, но так и не реализованную фигурой.
ЧтоДраеладр? заморгала Гатаматар, сбивая контраст и резкость картинки.
Он умер, глухим отмороженным голосом произнесла Бланш.
Что теперь будет?
* * *
Весточка от Кьяра пришла с птичьей почтой. Бедная птица, высоко же ей пришлось подниматься в поисках родной голубятнина самую вершину Белой горы, где примостился город Ярал.
Что пишут? спросила Лулу Марципарина Бианка, когда Эрнестина Кэнэкта развернула шифрованное послание.
Дело происходило в рабочем кабинете разведчицы, который, впрочем, служил ей заодно и гостиной. Ох и трудно бывало порой Эрнестиине развести деловую и личную жизнь. Казалось бы, зачем, если в труднодоступном Ярале живут и с тобой общаются только свои. Здесь ведь с полгорода проработало под твоим началом.
Кьяр хвастается, что заткнул за пояс других саламинских пиратов, ответила разведчица, ещё ничего не успев прочитать. Беглое чтение шифровки в число её умений покуда не вошло. Лишь по длине письма и размеренному почерку можно было догадаться, что там, у Кьяра, ситуация достаточно спокойная.
А зачем ему затыкать их за пояс?
Я приказала, Кэнэкта внутренне усмехнулась.
Понимаю: государственный секрет, поджала губы Марципарина.
Не такой уже и секрет. И от тебя я даже настоящих секретов не прячу, вздохнула Кэнэкта. Если не скучно, слушай. Море Ксеркса для нас важно. Там ведь Адовадаи, Саламин, Лопволарое Пока эти порты враждуют с некрократией, Владыка Смерти на Эузу войной не пойдёт. Вот мои люди и заняты, считай, единственным делом: выявляют по побережью мертвецких шпионов, чтоб им ржавый якорь в набальзамированную задницу!
Что за якорь?
Не принимай близко к сердцу. Мои люди как пообтираются среди морских пиратов, так нанесут от них выражений и похлеще, то-то и у меня стало проскакивать. А с пиратами штука такая: эти ребята в море Ксеркса сегодня держат четыре портовых города: Саламин наш, Саламин заморский, потом Южный Утёс и Разбойничий Клык. А кто командует, например, Саламином, того слушают и в Адовадаи, понимаешь?
Марципарина кивнула, словно и впрямь понимала. Кэнэкте пришлось продолжить:
Вот и получается, что влияние на пиратовключ ко всему морю. А ключи к нему я подбирала не год, и не два. Мои люди зарабатывали репутацию. У пиратов онаизвестно какая. В том для людей опасность. Этак ведь можно совсем заиграться, набраться разбойничими ухваткамивот как Бабозода и забыть о главных делах. К счастью, их умеет сдержать Кьяр. Он лучший. Он сам никогда не забывается и другим не даёт
И верно, что бы Кэнэкта делала без Кьяра? Наверное, так и прикидывалась трактирщицей из Адовадаи, надеясь по пьяному бормотанию отличить морского разбойника от простого матросапри том, что граница меж ними прерывиста и текуча.
Я слышала, Кьяр выбился в главные пиратские капитаны? сказала Марципарина.
Ещё бы не слышать! Кьяр таки выбился в главные пиратские капитаны и прогремел со своими тремя кораблями на целое море Ксеркса. Ленивый не слышал баек о вежливом пирате, да и тот, скорее всего, просто шутит.
Кьяр не просто вошёл в число главарей, отметила Кэнэкта самое главное, он повлиял на пиратский кодекс. При нём саламинские головорезы перестали нападать на честных живых торговцев. Это он убедил «приятелей», что живых трогать не выгодно. Если у торговца не достаёт денег даже на посмертие, что с него можно взять в опасном морском набеге, кроме парочки кошельковых вшей? А вот как скопит состояньице, заплывёт жиркомтогда бы его и брать. Как увидишь торговца с набальзамированной харейто будет верный признак: уже пора.
Кстати, поразительно, до чего быстро перенимают люди внешние повадки и целые образы действия мастеров, успешных в своём ремесле. Кьяр показал, как подходит морскому разбойнику обаяние вежливоститак тут же нашлось несколько эпигонов. Кьяр стал грабить одних мертвецов да их прихвостнейи другие тут же уяснили, что трясти копилки некрократии выгоднее всего. Кьяр чихнёти то воспроизведут в деталях.
Но не случится ли так, что мёртвые просто перестанут плавать по морю? Если так, то кого он возьмёт на аборжаж?
Кэнэкта весело расхохоталось:
Если мёртвые покинут море, это будет гораздо больше, чем я могла надеяться изначально. Только мёртвые тоже не дураки, море Ксеркса им стратегически важно, поэтому они станут молча терпеть убытки. Только бы не уйти, ведь потом их обратно не пустят! А ещё та сторона пытается перенимать наши методы, Кэнэкта и не хотела, но допустила в голоc некую ревнивую гордость, и вот представь: во втором, заморском Саламине появляется молодчик, многим похожий на Кьяракроме одного: тот мертвецов уважает, не трогает, расшаркивается при случайной встрече. И расправляетсятолько с живыми торговцами. Между прочим, с особой жестокостью. Кэнэкта припомнила образцы той жестокости, скривилась в презрительной усмешке. И у этого «второго Кьяра» тоже нашлись почитатели, подражатели, всё, как у нас. И тут уж заглавным вопросом получается «кто кого», и дело доходит до смертельного поединка.
Два пирата дрались на дуэли? встрепенулась Марципарина. из-за нравственных принципов?
Ну, не совсем так. Дуэль у них вышла особаяна кораблях, с усиленными абордажными командами. А что до «нравственных принципов», то нигде в мотивировке битвы таковые никак не звучали. Два корабля с капитанами во главе повздорили из-за влияния на Южные островатакое пиратам куда понятнее. Так вот, разведчица не сдержала гордости, наш Кьяр победил, жестокого соперника и всю его команду благополучно обезглавили что оказалось? На том корабле все поголовно, даже сопливый юнга, были накануне произведены в мертвецы. Представляешь? К счастью, это им ничуть не помогло. Посмертие, знаешь ли, приучает к беспечности. А взмах абордажной сабли сносит мёртвую голову с тем же успехом, что и живую!
На том Эрнестина Кэнэкта сочла свой обещанный Марципарине рассказ завершённым и вновь, но уже с усилием, по складам, принялась разбирать кьяровскую шифровку.
Фу ты зараза! вырвалось у неё.
Что-то не так? спросила Марципарина. Кьяру не достались положенные Южные острова?
Да нет, он их контролирует, отозвалась Эрнестина, просто вокруг, говорит, снова шныряют прихвостни мертвецов. Что-то у него назревает.
* * *
А ведь Лулу Марципарина заходила к Эрнестине Кэнэкте поделиться новостью. Она беременначто ж, об этом разведчица уже в курсе. А того не знает, что юной матери сказал Бларп Эйуой.
Кого мне ждать, как ты думаешь? спросила она его.
А, спрашивая, думала лишь о том, кто в животике сидит: мальчик или девочка. И никак не ожидала такого вот ответа Бларпа:
Одного из двух: либо человека, либо дракона.
Дракона? опешила женщина. Настоящего, с крыльями?
Да, с необычной мягкостью произнёс Бларп, и, зная, что старый Драеладр умер, а замены ему нет, я думаю, что крылатый дракон даже более вероятен. Поэтому если снесёшь яйцотёплое, с кожистой стенкойпожалуйста, не пугайся. Нас, человекообразных драконов, развелось уже слишком много. Пора и крылатой братии пополняться. В нашем драконьем клане сейчас ожидают прихода в мир нового Драеладра.
Лулу Марципарина тот разговор целый день взвешивала и пришла к мысли, что Бларпу Эйуою она искренне благодарна за предупреждение.
Благодарность. А что под нею?
Радость? Понятное чувство для будущей роженицы. Интерес? Жутко интересно, кто же родится. Ну, или вылупится. Теплота и забота ко всякому, кто появится. Всё это есть, и полностью оправдано её положением.
Но только где-то рядом притаилась тревога. Оснований для неё, вроде, и не видно, но сама-то она есть! И о чём-то хочет Марципарине сказать.
Молчи, тревога, молчи. Позже поговорим, позже!
Глава 2. Кто на новенького?
Складывая на лету могучие крылья, Гатаматар величаво вплыла в широкий зев Центральной пещеры Небесного дворца и мягко снизилась к престольному ложу, щедро посыпанному изысканной обсидиановой крошкой. Зайти на посадку так, чтобы ни один камешек не шелохнулсясчастливая прерогатива высших драконов.