Всего за 179 руб. Купить полную версию
Ну вот, мой мальчик, это приведет тебя прямо к дракону. Если ты доберешься, конечно. Начать придется с того, чтобы беспрепятственно пройти через Черный лес, а тех, кто проделал этот путь и остался в живых, чертовски мало.
Я доберусь, уверенно сказал Руперт.
На близком расстоянии от Чащобы в Лесу еще бывает немного света, сказала Ведьма. Но дальше кромешная тьма. Следи за тем, что у тебя за спиной, Руперт. В ночи дует холодный ветер, пахнет кровью и тленом. В глубине Черного леса кроется нечто ужасное. Если бы я не была такой старой, я сама испугалась бы.
Я буду осторожен, сказал Руперт, опуская руку на рукоятку меча.
Ведьма устало улыбнулась:
Ты кровь от крови Эдуарда. Он тоже думал, что меч во всем подмога. Когда я гляжу на тебя, мне кажется, что снова вижу его, моего Эдуарда. Внезапно голос ее задрожал, она повернулась к Руперту спиной и тяжело захромала к своему креслу-качалке. Ну, ступай, мальчик, добрый путь. Иди и разыщи своего дракона.
Я могу что-нибудь сделать для тебя?
Нет, жестко ответила Ночная Ведьма. Оставь меня одну. Пожалуйста.
Руперт повернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Сидя в одиночестве перед пустым очагом, Ночная Ведьма тихонько покачивалась в кресле. Немного погодя глаза у нее закрылись, и она заснула. И вновь она была молодой и прекрасной, и к ней пришел Эдуард, и они вместе танцевали всю ночь напролет в бальном зале среди сверкающего льда.
Прошло несколько дней, и у Руперта закончились запасы продовольствия. В Черном лесу не водилась дичь, а тот малый запас воды, что был у него, также иссяк. Жажда обжигала ему гортань, голод отзывался тупой болью в желудке.
С тех пор как Руперт покинул дом Ночной Ведьмы, он погрузился в полную тьму. К тому же его угнетало безмолвие. Он не видел ни дороги, расстилавшейся перед ним, ни единорога под собой, ни даже собственной руки, поднесенной к глазам. И лишь растущая на лице щетина напоминала ему о течении времени. По мере того как единорог нес его все глубже в Черный лес, Руперт становился все слабее и слабее, а когда они останавливались передохнуть, принц не мог уснуть. Спать ему мешала тьма.
«Что-нибудь может заползти на меня, пока я буду спать».
Принц провел дрожащей рукой по сухим растрескавшимся губам, а потом нахмурился, как только до него дошло, что единорог остановился. Он хотел спросить, в чем дело, но язык у него распух так, что заполнил собой весь рот. Он с трудом сполз с седла и прислонился к боку единорога, пока ноги не окрепли настолько, чтобы поддерживать его. Пошатываясь, принц сделал несколько шагов вперед, вытянув перед собой руки, но зарычал от боли, почувствовав, как в кожу впились шипы. Он с большими предосторожностями обследовал местность и обнаружил густые заросли шиповника, который перегородил тропу. Руперт вытащил меч и с ужасом понял, что сильно ослаб и может держать оружие лишь обеими руками. Он собрался с остатками сил и неловкими движениями, от которых болезненно сокращались мышцы, принялся расчищать себе путь. Единорог медленно следовал за ним, его украшенная рогом голова устало свешивалась.
Руперт старался преодолеть мучительную боль в груди, руки и лицо его были разодраны колючками, но от усталости принц не замечал царапин. Меч с каждым ударом становился тяжелее. Но юный герой не сдавался. «Я ведь Руперт, принц Лесного королевства. Я сразился с демоном и отважно прошел через Черный лес, и будь я проклят, если надо мной одержат верх эти проклятые заросли шиповника». Он яростно размахивал мечом, пробивая себе дорогу, и вдруг вскрикнул: луч солнечного света неожиданно пронзил тьму!
Руперт поднял руку и заслонил глаза, а потом, пошатываясь, пошел вперед. Юноша был настолько потрясен, что по щекам его потекли слезы. Наконец он опустил руку и стал изумленно всматриваться в открывающийся перед ним вид. Он вышел из Черного леса и оказался на высоком крутом холме. Внизу расстилались обширные ухоженные поля; пшеница, кукуруза и ячмень зрели под лучами полуденного солнца. Длинные линии высоких, как башни, дубов служили ветроломом. Яркий солнечный свет отражался в реке. Изящные каменные стены отмечали границы полей, а единственная грунтовая дорога пролегала через них и вела к огромной темной горе, возвышающейся на горизонте. Вершина ее терялась в облаках.
Эта гора звалась Драконьей.
Руперт отвел наконец взгляд от зловещей горы и осмотрелся. У него перехватило дыхание. Менее чем в дюжине ярдов от границы с Черным лесом из скрытого от взоров источника бежал быстрый ручей, извиваясь и искрясь на склоне холма. Руперт уронил меч, неровной походкой направился вперед и упал на колени. Погрузив руку в ручей, он поднес пальцы ко рту и осторожно лизнул их. Вода была чистая, прозрачная. Он наклонился и опустил в ручей лицо.
Эта гора звалась Драконьей.
Руперт отвел наконец взгляд от зловещей горы и осмотрелся. У него перехватило дыхание. Менее чем в дюжине ярдов от границы с Черным лесом из скрытого от взоров источника бежал быстрый ручей, извиваясь и искрясь на склоне холма. Руперт уронил меч, неровной походкой направился вперед и упал на колени. Погрузив руку в ручей, он поднес пальцы ко рту и осторожно лизнул их. Вода была чистая, прозрачная. Он наклонился и опустил в ручей лицо.