Соскочив с подоконника, я быстро накинула на себя меховой плащ с капюшоном, после чего, выскочив в потайную боковую дверь, стала спускаться по винтовой лестнице в подвал, откуда по подземному переходу можно было добраться до конюшен. В том, что Ральфа найду там, рядом с моей любимой лошадью, я даже не сомневалась.
Удивительно, как сложно иногда делать совершенно обыденные вещи, когда в твоём арсенале больше нет простых магических возможностей, будь то умение зажечь щелчком пальцев световой файер или подстраховать себя от падения на слишком крутой ступени руной устойчивости.
Винтовая лестница, по которой я бегала вверх и вниз, словно белка, всю свою сознательную жизнь, теперь казалась мне неприступным рубежом, оставив за спиной который я совершу личный подвиг.
Спеша добраться до Ральфа, я забыла взять с собой свечу, и теперь медленно спускалась в кромешной темноте наощупь, ориентируясь только на число ступеней, что знакомо мне было с раннего детства.
Я не боялась свернуть себе шею, больше переживала, что Ральф куда-то уедет, и я не успею с ним поговорить. Поэтому, когда в подвале обнаружился оставленный кем-то в держателе факел, схватила его и помчалась по подземелью к выходу.
В дальнем углу мелькнула какая-то тень, заставив моё сердце совершить немыслимый кульбит.
Опасаясь быть кем-то узнанной, я бросила факел на пол и со всех ног рванула вперёд, а уже через несколько секунд оказалась на улице, жадно глотая открытым ртом морозный воздух и снег.
Закрыв капюшоном лицо, я юркнула за угол хозяйственных построек, а потом, добежав до двери конюшни, бесшумно проникла внутрь помещения.
Нос пощекотал запах сухого сена, опилок, овса и лошадей. Мне под ноги с громким урчанием бросился холёный чёрный кот, в надежде получить что-нибудь вкусное от поздней посетительницы места, где он считал себя истинным хозяином.
Ласково почесав его за ухом, я с тревогой осмотрелась по сторонам, а заметив открытую дверь в стойло Шаболы, выдохнула с облегчением. Ральф был на месте и, скорее всего, разговаривал со своей любимой кобылой, угощая её кусочками моркови.
Трусливо потоптавшись на месте, я сделала нерешительный шаг вперёд, и когда в проходе возник Ральф, замерла, чувствуя, как пульс грохочет в ушах и дрожь простреливает позвоночник.
- Рейна?
Я забыла, как мягко звучит его голос, когда он произносит моё имя. Вдруг поняла, что соскучилась по всему этому.
- Что ты здесь делаешь?
Его удивление мне было понятно. Кажется, сейчас я вовсю должна была готовиться к свадьбе.
- Тебя искала.
Признание вышло быстрым и совершенно ошеломительным для Ральфа. Он застыл, нервно дёрнул бровью и хрипловато спросил:
- Зачем?
- Хотела попросить у тебя прощения.
- За что?
Хороший вопрос! Если бы можно было ответить на него одним словом... Но их в моей голове сейчас было так много, и они никак не хотели складываться в правильные фразы.
- За ложь и жестокость. Я обманула тебя, когда сказала, что никогда не испытывала к тебе никаких чувств.
Ральф сжал губы, хмуро свёл к переносице светлые брови и, шагнув мне навстречу, тихо поинтересовался:
- Зачем? Зачем ты это сделала?
- Я посчитала, что так будет лучше для тебя. Ты заслуживаешь кого-то лучшего, чем жену-калеку.
- Я тебе говорил, что для меня это не имеет никакого значения! - возразил Ральф.
- Ты просто не видел, что со мною стало!
- Видел! - в серых глазах парня полыхнуло отчаяние. - Я видел, какой тебя привезли в Вальдос! И я достаточно образован и умён, чтобы понимать, какие повреждения на твоём теле смогли залечить, а какие нет. Для меня было важно лишь то, что ты осталось жива. А шрамы не имеют никакого значения.
Как же больно было слышать его признание! Особенно сейчас, когда уже ничего нельзя было исправить.
- Помоги мне, Ральф!
Я бросилась ему на грудь, замирая в тёплых и таких родных объятьях, тая от того, как бережно ладони парня гладили мою спину.
- Как, Рейна? - со стоном выдохнул он.
- Поцелуй меня!
Подняв голову, я потянулась к его губам. Тронула их своими, и Ральф, обхватив моё лицо ладонями, с жадной нежностью стал покрывать его поцелуями. Так, что в голове стало легко и пусто, а в груди вспыхнул пожар, медленно и верно пожирающий меня в своём пламени.
- Я люблю тебя, Рейна! Всегда любил и буду любить!
- Сейчас, - дёргая ленты плаща и сбрасывая его со своих плеч, прошептала я. - Люби меня сейчас, Ральф! Мне так это нужно...
Мужчина отпрянул, с растерянностью и недоверием глядя на то, как я расстёгиваю крючки на платье, а потом схватил меня за руки и сипло спросил:
- Что ты делаешь, Рейна?
- Разве не понятно? Я хочу, чтобы в моей памяти осталось хоть что-то светлое и чистое, то, что будет давать мне силы жить дальше!
- Мы убежим! - внезапно встряхнул меня парень, и у меня невольно вырвался истеричный смешок:
- Куда?
- Уйдём во Фригардию или Семиречье! У нас с ними дружеские отношения.
- Вот именно поэтому они и вернут беглецов Эурезе, потому что, пока на пути кайгенов стоит Эринея, у наших соседей нет особых проблем!
- Тогда отправимся на юг! Переплывём море и попадём в Хидж...
- А о том, что после этого станет с Эринеей, ты подумал? Ты понимаешь, на что ты обрекаешь всех, кто нам близок и дорог? Эурезу, твою мать и сестру, наших друзей по учёбе и тысячи простых, ни в чём не повинных людей?
- Я не могу тебя потерять!
Ральф бессильно прижался своим горячим лбом к моему, и я погладила его голову дрожащими пальцами.
- У нас нет выбора. Боюсь, что и не было никогда. Я не прошу тебя совершать ради меня подвиг или идти на безумство. Просто хочу получить немного счастья, хотя бы в память о том, что между нами было. Я всегда думала, что ты будешь моим первым и единственным мужчиной. А если не единственным... будь хотя бы первым.
- Рейна... - бессильно выдохнул Ральф, сжимая меня в тисках своих рук до
боли.
- Пожалуйста!
Отстранившись, я вытащила из кармана платья ключ от потайной двери моих покоев и вложила его в руку парня.
- Я буду ждать тебя сегодня ночью. Ты придёшь?
Тяжёлый вздох.
Томительная минута тишины.
Три удара сердца, и...
- Приду, - прошептал Ральф, с силой сжимая в кулаке ключ.
Шабола внезапно пронзительно заржала в стойле, а следом за ней беспокойно отозвались другие лошади, заставляя нас Ральфом насторожиться.
Что могло напугать животных в такой поздний час, я точно не знала, но предположила, что на мои поиски отправили стражей с факелами и собаками.
- Спрячься, - затолкав парня за наваленные штабелями тюки с сеном, шепнула ему. - Выйдешь, когда все уйдут. Я скажу, что прощалась со своей лошадью.
Подхватив с пола плащ, я суетливо набросила его себе на плечи и бросилась к выходу, пока ещё никто не успел войти в конюшню.
Ветер ударил мне в грудь холодным кулаком. Мороз лизнул губы и щёки. У ног закружила позёмка, и из вьюжной пелены зимнего вечера, словно материализовавшийся призрак, вдруг возник кайген.
Снег белыми нитями застрял его чёрных волосах, а синие глаза сейчас казались двумя непроглядными тёмными омутами. От холода шрамы на его лице обозначились чётче, и теперь я видела даже тонкие рубцы на подбородке и на лбу с левой стороны.
Во рту от страха стало сухо, а язык словно задеревенел.
- Не позднее ли время ты выбрала для прогулок, женщина? - внезапно нарушил наше безмолвие кайген, и все волоски на моём теле поднялись дыбом.
Голос мужчины был густым, бархатистым и рокочущим. Неправильным. Не таким, как я ожидала. Мне казалось, кайген должен рычать подобно злому псу.
- Я просто хотела немного побыть со своей кобылой, - с перепуга выпалила я и вдруг обмерла. Я что, перед ним оправдываюсь?
- Нравится, как воняют лошади? - не дал мне опомниться он, двигая ноздрями, будто принюхивался, несёт ли от меня конским навозом.
Злость залила глаза и обожгла нутро, словно хлыст.
- Лошади пахнут жизнью и силой, а их гривы - ветром и снами! - холодно отчеканила я. - А воняют - медведи, когда после зимней спячки выползают из своей берлоги!
Лицо кайгена перекосилось от ярости, и на миг мне показалось, что сейчас он меня ударит, потому что слишком хорошо понял скрытый подтекст, который я вложила в свою фразу.