Когда ты вернешься?
Не знаю еще. Слушай, лучше не заострять внимание начальства на том, что меня тут нет. Поэтому Кароль, тебе неприятна такая работа, но постарайся. Еще вчера я была готова закрыть глаза на твои пакостные развлечения, но сегодня прошу тебя: действуй в полную силу. Тренируй их, направляй, даже если они безнадежны. Отвлекай Викторию. Делай все, чтобы внимание было сосредоточено на тебе.
Учитывая мой внешний вид, привлечь внимание будет несложно.
Я постараюсь.
Отлично. Она погладила меня по руке; этот жест в последнее время вошел у нее в привычку. Я вернусь скоро, не скучай!
Она развернулась и пошла к вертолету, не дожидаясь моего ответа. Обидно. Я все надеялся, что появится способ избавиться от влюбленности в собственную смотрительницу, потому что чувство было паршивым и мешало мне. Но пока такого шанса не подворачивалось, и я мирился со сложившимся положением временно.
Я стоял там, пока вертолет поднимался в небо. Лита никогда не махала рукой и не ухмылялась, как другие люди, но я знал, что она смотрит на меня. Не знал только, почему.
Ладно, пора приниматься за дело. Я где-то читал, что алхимики старались превратить олово в золото. Этим я, по сути, и буду заниматься.
Я не стал утруждать себя спуском по лестнице, спрыгнул прямо с площадки. В воду я вошел гладко, не подняв лишних брызг видели бы это ученички! Вешу я немало, так ведь не в весе дело, а в балансе при прыжке.
Что же мне сделать с ними теперь? Им полагалось заляпать меня краской. При этом я видел, что одно красящее ружье осталось на палубе, вроде как спрятанное за ящиками. Только от меня ничего не спрячешь. Получается, настоящее оружие только у кого-то одного Я помнил их планы.
Вообще-то, мне полагалось плавать кругами и изображать дичь, пока не закончится время тренировки, но это скучно, нудно и во всех отношениях унизительно. Даже за своим хвостом гоняться интересней! Так чем развлечь себя?
Неожиданно у меня появилась идея. Я ухмыльнулся, хотя меня никто не мог увидеть. Да, это будет забавно!
Я сосредоточился, чтобы точно узнать их местоположение. Три отрядадве пары и одна троица, все уже в нескольких сотнях метров от корабля и еще дальше друг от друга. Словно по моим правилам играют!
Что будет, если я отмечу краской их? Да, пожалуй, это поставит их на место! Конечно, ружья мне никто не даст, так я могу воспользоваться их игрушками! Оставалась одна сложность: не дать им подстрелить самих себя из настоящего оружия.
Я поплыл к первой паре, которая показалась мне самой слабой. Там эта их женщина Ничего против самок в целом не имею, но она здорово ослабляет их отряд. Она тренируется наравне со всеми, но не может исправить то, чего не дала ей природа.
Если бы люди жили по законам природы, их мир был бы спокойней и гармоничней. Так нет же, они этих законов даже не знают!
Я уже знал всех людей по именам вернее, по фамилиям. Их имена меня интересовали мало, слишком уж личное получилось бы обращение. Впрочем, я успел услышать, что между собой они вообще используют какие-то странные прозвища, похожие на клички зверей первой серии.
Да и прозвища их абсолютно нелогичные. Например, эту бабищу, Раису Петренко, они почему-то называли «Рыбкой». Я бы ее назвал «три килограмма филе лосося двухдневной давности» хотя нет, длинновато получается. Тогда можно просто «полено».
У ее напарника была фамилия Андропов, но все его называли «Генсек». Я понятия не имел, что означает это слово.
Эти двое подобрались близко к дальнему острову и осматривали коралловый риф. Интересно, чем эти идиоты думают? Ясно же, что я в такой кристальной воде прятаться не буду, с моей-то черной броней! Ничего, оценю их умственные способности позже, пора приступать.
Я подплыл к Петренко сзади; она была так увлечена рассматриванием рыбок, что не заметила меня. Уж не знаю, как им удавалось выживать до этого момента! Наверное, противник был еще глупее.
Я обвил ее хвостом за талию и резко рванул назад. Она, естественно, начала стрелять куда попало. Но хоть не завизжала, уже хорошоя успел усвоить, что при опасности человеческие самки способны издавать на редкость противный звук. Это хоть и слабенькое, а все же защитное свойство, подаренное им природой.
Мне оставалось только развернуть ее так, чтобы шарики с краской полетели в ее партнера. Один попал совсем уж удачно: залепил маску так, что человек временно ослеп. Он допустил не менее нелепую ошибкуоткрыл ответный огонь. Вслепую! Я, не мучаясь угрызениями совести, подставил под этот огонь Петренко. Когда она была покрыта пятнами, я наконец отпустил ее и тут же отплыл в сторону, на безопасное расстояние.
Тренировка для вас окончена, объявил я. Возвращайтесь на корабль.
Они что-то ответили, но я не услышал. Из нас троих только я мог говорить в воде, они пользовались передатчиками. Да и вообще, их ответы, равно как и их обиды, меня мало волновали. Мне предстояло разобраться еще с пятью.
На вторую пару я потратил еще меньше времени: они заплыли в темные воды. Они сами же подняли со дна столько песка, что я стал для них невидимым. Убедившись, что по пятнистости они не уступают леопардам, я отослал их на корабль.
А вот тройка, возглавляемая лидером всего отряда, Александром Григорьевым, вела себя осторожней. Они искали меня в скалахнеглупый выбор, совсем неглупый. Зверь первой серии там бы и спрятался. Причем пока двое осматривали окрестности на предмет меня, кто-то один всегда оставался на страже, прикрывал их спину.
Может, они не так уж и безнадежны и мне следует дать им шанс?
Но потом я увидел, что в руках одного человека не ружье с краской, а самый настоящий гарпун, и агрессия моя вернулась. Они хотели ранить и унизить меня. А я по понятным причинам не люблю, когда меня ранят и унижаютвот такой у меня трудный характер.
Этих я решил напугать, если уж подкрасться незаметно не удается. Большая часть скал были полыми, я заплыл в одну из ниш, постоянно чувствуя, где находятся люди. Когда я был прямо под ними, я просто пробил себе путь наверх. Камни разлетелись в разные стороны, вода помутнела от осколков, спокойствие сохранил лишь Григорьев, остальные двое испугались. И все же присутствие командира действовало на них положительно: предыдущие пары вели себя более неуклюже.
Стрелять они начали уже когда увидели меня. Избегать попадания без разгона было бы сложновато и на моей скорости, поэтому я не плавал. Я цеплялся хвостом за скалы и буквально протаскивал себя сквозь воду. За счет этого я не мог захватить никого из них, и мне пришлось действовать аккуратно: постоянно перемещаясь, я подводил их друг к другу.
Мой расчет оказался точным. Одно попадание, два, три Краска расплывалась в воде, застывала на них пятнами, но проходила мимо меня. Правда, мне приходилось дышать этой гадостью, но не думаю, что от этого будет какой-то вред.
А потом выстрелил тот, с гарпуном. Выстрелил очень плохо: вслепую, в облако краски, где, по его мнению, должен был скрываться я. Но меня-то и близко не было! За облаком краски находился только Григорьев, и стрела полетела прямо в него.
Страх холодом пробежал по моим венам, я рванулся наперехват. Не знаю, каким чудом мне удалось сделать это, но я перехватил стрелу в сантиметре от его лица. Получилось очень эффектно, но не по моему замыслувсего лишь удача. На самом деле я дрожал от страха.
Конечно, смерть Григорьева меня бы не сильно расстроила. Мне страшно было даже подумать, что было бы со мной, если бы я своими игрищами убил человека. Ведь по сути все, что я делал сейчас, своеволие, нарушение правил и договоренностей. Что было бы с Литой, которая покинула своего зверя и позволила ему такое!
К счастью, чешуя надежно скрывала все мои эмоции. Людям казалось, что я специально перехватил стрелу именно так, а я не собирался открывать им правду. Я небрежным жестом согнул металлический гарпун в кривоватое кольцо и отпустил, позволил пойти ко дну.
Наверх, жестко приказал я. Быстро!
Я чувствовал в них разные эмоции: двое были напуганы, Григорьев злился, но не только на меня. На меняв меньшей степени.
Я сделал в воде пару кругов, чтобы успокоиться. Мне не хотелось вылезать из воды одновременно с ними. Переждав так минут пятнадцать, я поплыл к кораблю.