А там было шумно, крики я услышал еще до того, как вынырнул:
Идиоты! Как можно было расстрелять самих себя? Вы что, новобранцы, которые только-только добрались потными от волнения пальчиками до курков?! Ваши наманикюренные ручки уже не могут нормально держать оружие? На кого вы теперь похожи! На раскрашенных шлюх, которые не вовремя попали под дождь!
Хм, а в душе он романтикобраз дождя использован удачно.
Это, естественно, Григорьев распинается. Его несложно понять: его подчиненные только что проявили себя настолько плохо, что им в пример можно было ставить аквариумных рыбок.
Я забрался по своей лестнице, сел на поручни, позволяя солнцу сушить мою броню. Мне нравилось смотреть, как Григорьев их отчитывает, а они стоят с опущенными головами, потому что знают, что виноваты.
Периодически они злобно зыркали на меня, но никто ничего не говорил. А что тут можно сказать? Уделал я их, и они это знают.
Мое созерцание публичной порки было прервано появлением одного из помощников капитана:
Господин Кароль, вас к телефону.
Нормально! Я эволюционировал от грязного мутанта до господина Кароля за один день. Однозначно, это задание не так уж плохо!
Поддавшись мелкой радости, я чуть не проворонил самое важное: меня зовут к телефону! Конечно, я знал, что такое телефон, но еще ни разу не разговаривал по нему. Кому я мог понадобиться?
Я не стал спрашивать об этом человека, чтобы не рушить неуместным любопытством образ грозного господина Кароля. Черт побери, как же мне нравится это слово!
Он привел меня к довольно странному телефонуя таких раньше не видели покинул комнату. Я не очень знал, что нужно говорить, как вообще начинают подобные разговоры, но угадывать не пришлось, сквозь помехи прорвался знакомый, хоть и измененный расстоянием голос:
Кароль? Дошел уже?
Дошел, признался я.
А чего молчишь, как неродной?
Потому что я и есть неродной. Непохожи мы на родственников!
Откровенно веселый голос Литы меня немало удивил. Чем она вообще там занимается?! Уезжала довольно подавленной
Слушай, у меня к тебе серьезный разговор.
Я весь внимание.
Я на всякий случай проверил, нет ли поблизости особо любопытных людей, но подслушивать никто не решился. Видимо, о моей способности улавливать ауру обитатели корабля были наслышаны.
Тут обнаружилось кое-что очень важное, поэтому поэтому я задержусь. Меня не будет долго.
Перспектива остаться без Литы надолго меня не радовала. Я не боялся, еще чего не хватало, просто она была единственной, кому я мог доверять. К тому же, когда ее не было рядом дольше, чем обычно, я начинал скучать по нейглупо, нелепо, совсем по-человечески.
Как долго?
Не знаю пока, может, неделю.
Твою же ж Так, напомним ей об ответственности:
А так можно?
Нельзя, конечно, но я пошла на небольшую хитростьпозвонила мамаше нашей Викули. А она значительная фигура в Совете. Я сказала ей, что приболела и мне придется некоторое время побыть на суше. Зато ее дочурка сможет попробовать себя в роли настоящей смотрительницы. Ее эта новость так обрадовала, что она обещала уладить все формальности, связанные с моим непредвиденным больничным.
Ага, не сомневаюсь, что ее эта новость обрадовала, зато менянет! Меня не прельщала возможность попасть в рабство к сисястой малолетке.
Виктория уже знает?
По моему голосу Лита поняла, что я далеко не в восторге. А чего она ожидала?
Кароль, ну не сердись, солнце! Я ведь делаю это ради тебя!
Она что, только что назвала меня «солнцем»?! И при этом сюсюкает? Да что с ней вообще такое?
У меня есть выбор?
Вообще-то нет, но я-то тебя знаю. Даже если ты согласишься, начнешь потом кривляться, издеваться над девахой, а она побежит к маме жаловаться.
И что я, по-твоему, должен делать? я старался, чтобы мой голос был холоднее льда. Ублажать ее по первому требованию?
А тебе что, сложно?
Мне не хотелось с ней больше говорить. Конечно, в ее словах не было ничего преступного, и все же я не думал, что Лита способна сказать такое. От этого открытия было тяжело на душе.
Хорошо, я все сделаю. Не беспокойся. Я буду послушным животным.
Я не знал, как отключить этот их телефон, поэтому просто покинул комнату. Хотелось кого-нибудь убить.
Чтобы спасти от себя обитателей корабля, я сразу направился в свою комнату, но по пути меня перехватил Григорьев. Физиономия у него была чуть ли не траурная, картину портило только пятно розовой краски на щеке.
Мы поняли намек. Теперь мы согласны на сотрудничество, ты показал нам, что пробелов в нашей технике хватает. Но мы не будем забывать кто ты.
Сказал это и ушел, будто одолжение мне сделал. Ему и в голову не пришло ни извиниться за этот проклятый гарпун, ни поблагодарить меня за спасение его жизни. Люди! Даже самые лучшие из них могут вогнать нож так глубоко в спину, что не успеешь и сообразить, что произошло.
Ну а чего я ожидал? Нет, Лита ведет себя нормально, она действует в моих интересах. Она моя смотрительница и заботится обо мне, а все остальноеерунда, только мои домыслы. Я должен благодарить ее за то, что она фактически пошла на служебное преступление ради меня. Я обязан счастливо помахивать хвостом, и радоваться, что у меня все так замечательно складывается, но
Но почему тогда мне так плохо?
* * *
До вечера они тренировались. Я знал, что они устали во время плавания, как устал и сам их командир. Но все равно он заставлял их бегать, отжиматься, приседать и тягать по взлетной полосе ящики с грузами. Видимо, так Григорьев пытался наказать их за то, как нелепо они проиграли мне.
Я наблюдал за нимиа что мне еще делать? Стоял на одном из верхних уровней и смотрел, как они пыхтят. Поймав на себе очередной ненавидящий взгляд, я жизнерадостно помахивал хвостом. Хуже они думать обо мне не будут, потому что хуже некуда, так зачем притворяться, что мне их жаль?
Они не знали, даже предположить не могли, что я на такие тренировки не способен. Конечно, по физической силе как таковой я превосходил каждого из них во много раз. Но бегать по поверхности я не привыкв воде движения другие. Да и дыхание через жабры дается мне легче.
Я смотрел на их мучения, потягивал ледяную пресную воду из жестяной банки и жалел, что не могу напиться.
Тренировку они закончили уже после наступления темноты. Сначала разошлись по душевым, потом переметнулись в бар. Я в свою каюту идти не хотел, там для меня было тесновато, а в океан уплывать не рисковал. Не потому что боялся чего-то, просто не знал, как к этому отнесется моя временная смотрительница.
Виктория не показывалась мне на глаза весь день, чему я был несказанно рад. Я подозревал, что ужиться с ней будет сложнее, чем с Литой.
Я устроился на поручнях, уцепившись за них хвостом. Меня только что покормили кальмарами, похожими на башмак, в последнее время они решили перевести меня на диету из морепродуктов. Наверное, надеялись, что стану умнее так Лита сказала. Вернее, съязвила.
Днем поднялся сильный ветер, но к вечеру он успокоился, остался лишь теплый бриз. Был соблазн убрать чешую хотя бы частично, но не в этих условиях. Того и гляди стрела в затылок прилетит!
Я смотрел на звезды и ни о чем не думал, просто наслаждался тем, что я жив и у меня абсолютно ничего не болитв последнее время такое случалось редко. Словом, я никому не мешал. Собирался насладиться вечером и тихонько пойти к себе. Так нет же, нашли!
Сначала я почувствовал запах алкоголя и только потом их ауры. Похоже, мои ученички перепились и стали очень храбрыми. Я тяжело вздохнул: что-то мне подсказывало, что они идут не на океан любоваться.
Когда они были совсем близко, я подпрыгнул, перевернулся в воздухе и через секунду уже возвышался перед ними. Получилось все легко и грациозно, они, даже пьяные, были впечатлены. Они просто не знали, сколько раз в процессе тренировок я совсем неграциозно шлепался а уж какие позы при этом принимал самому вспоминать страшно!
К моему удивлению, в бой рвалась эта самка, Рыбка, а двое мужчин ее удерживали. Остальные четверо, в том числе и Григорьев, держались чуть поодаль и не вмешивались.
Чего надо? не без любопытства спросил я.