Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Передумали Митаюки про себя хмыкнула. Знали бы все, чего ей это стоило! Отстоять Матвея, оставить его при себетакого заботливого, верного а главноепослушного. Вполне! Пришлось сказать, что беременна наверное, и взаправду забеременеть придется, родитьа то уже косятся на нее да Тертятко-нэ, худыми нероженками считают, не зная того, что высокородных девочек сир-тя с малолетства учили беременеть тогда, когда они захотят сами.
Тыт-то хоть не уходишь с ними, Маюни? нагнувшись поверх ограды, выдохнула Устинья.
Остяк помахал рукою:
Не-а! Атаман сказалздесь пригожуся. Кто еще речь колдовскую ведает, да-а?
Ну, я ведаю, улыбнулась Устинья. И вон, Настя.
Так не вас же в набег новый с собой брать? резонно возразил отрок.
Не найдя что ответить, Устинья поплотней запахнула кухлянку и вслед за Настей и прочими девами спустилась с заборола вниз, во двор острога, представляющего собой не что иное, как бревенчатую крышу устроенного «на первом этаже» ледникахранилища для воды и провизии.
Ночь перед отправкой стругов Митаюки-нэ сполна использовала для страстных ласк, ублажая супруга так, что тот скоро позабыл обо всем на свете. Даже притупилась горечь от того, что избрали старшима ведь она была, горечь-то, несмотря на то что вроде бы сам отказался Вот именновроде
Темные глаза красавицы Митаюки-нэ пылали томной страстью, восхитительные изгибы ее нагого тела освещала выглянувшая в небо луна и почти угасшее на ночь колдовское солнце. Матвей Серьга, млея, обнимал свою молодую жену хотя, лучше б сказатьналожницу, ведь все же они не были венчаны. А юная колдунья старалась, делая то, о чем никогда бы не догадался лихой казак Матвейко разве ж подумал бы, что можно вот так, сидя А можно и этак, усевшись, повернувшись спиной
Ах, мила моя, люба
Матвей с нежностью погладил сидевшую на нем красавицу по спине, чувствуя, как от изысканных любовных ласк улетает, поднимается куда-то в черное, блистающее далекими звездами небо.
Ничего шептала про себя Митаюки-нэ. Скоро, уже очень скоро я сделаю тебя вождем А уж дальшепосмотрим. Великие боги черного солнца помогут мне.
Я тоже тебе помогу, девочка, подслушав мысли юной колдуньи, ухмыльнулась Нине-пухуця, нынче выбравшая себе в ночные утешители молодого пономаря Афоню. Помогу до тех пор, пока это мне будет надо. Народ сир-тя выродился и не должен иметь того, что имеет. Пусть возрождаетсячерез кровь! Спи, спи, дурачок
Ведьма в образе молодой девы погладила юношу по груди
Или ты, может быть, еще хочешь ласк? Так у меня их для тебя будет
Я даже не знаю, как тебя зовут
И не надо знать. Я для тебя простодева.
Едва слышно рассмеялась в темноте шатра старуха Нине-пухуця, через некоторое время тяжело задышал Афоня дернулся, чувствуя, как трепещет в жарких объятиях молодое тело, как восхитителен вкус девичьих губ и сосков, как
Жаркое лоно колдуньи приняло его, и юноша закатил глазаволшебный миг опустошенья был так близок
Глава IIВесна 1584 г. П-ов ЯмалЗолото и девы
Два доверху груженных мамонтовой костью струга отвалили от острова на рассвете, сразу же после торжественного молебна, устроенного отцом Амвросием со всем надлежащим тщанием и самой искренней верой. В небольшой церкви Святой Троицы собрались все, кто нынче отправлялся в плавание, остальные дожидались снаружи. Отстояв службу и причастившись, казаки пустились в долгий путь с легким сердцем. Кольша Огневза старшего, с ним еще один молодой казакграмотный да умный Ондрейко Усов, на втором стругеточнее сказать, на первомстаршой Силантий Андреев, с ним Ондрей Зубатов за кормщика, тоже опытный человеце, хоть и в грамоте не силен. Афоня Спаси Господитоже послан, заместо священника, уж какой есть. Вдруг да в походе что? Отпеть когоне дай бог! Или так, у Господа попросить заступы? Походу этому парень и рад былискушение бесовское пущай тут останется, а там уж по возвращении там видно будет!
Отец Амвросий молился за всех, молился и Маюниотойдя в ельник, бил в свой бубен, едва не спугнув старую ведьму Нине-пухуця, пытавшуюся было отвести глаза юному остякуда вот только не по зубам оказался ей этот смуглый русоволосый парень с глазами цвета еловой хвоишаман, внук и правнук шамана
Уйди, уйди! Калташ-эква тебя забери, да-а!
Маюни отмахнулся бубном от вынырнувшей из-за елей тении та исчезла, пропала и лишь, злобно шипя, следила за уходящим к острогу отроком из-за старого, обросшего седым мхом валуна. Да, неожиданную силу почуяла в Маюни старая и злобная Нине-пухуця! Мальчишка явно мог быть опасен, и это следовало предусмотреть, избавиться от парня, как только подвернется удобный случай илилучшесамой этот случай и сладить, и тут могла бы помочь молодая и еще сопленосая Митаюки-нэ, вдруг возомнившая себя великой колдуньей. Да, девчонка талантлива, но ей еще учиться и учиться всему далеко ей до Нине-пухуця, как луне до солнца! Впрочем, двум колдуньям сир-тя, оказавшимся среди белокожих дикарей, ссориться вовсе не нужносебе дороже обойдется. Не-ет, тут надо действовать вместе, тем более пока так выгодней
Здравствуй, бабушка! Митаюки-нэ выглянула из-за елки, словно бы давно поджидала ведьму
Пусть будет и с тобой благоволенье великой Праматери Неве-Хеге, как ни в чем не бывало улыбнулась Нине-пухуця. Чую, отстояла ты своего защитничка Что-то от него хочешь, ага А от меня что хочешь? Не зря ведь тут поджидала, да?
Не зря, честно призналась дева. Дело у меня к тебе есть, славная Нине-пухуця. Очень важное и полезное для нас обеих дело.
Митаюки прищурилась и продолжила уже куда тише, хотя кто их мог подслушать здесь, в ельнике?
Неизвестно откуда взявшаяся казачка Елена и еще одна девавроде как из наших, из сир-тя, но тоже непонятно откуда Это ведь все ты, бабушка?
Самка гнилозубого спинокрыла тебе бабушка! зло хмыкнула старая ведьма.
Ой, прости, девушка поспешно поклонилась. Я вовсе не хотела обидеть, клянусь.
Вижу, что не хотела а чего хотелане говоришь!
Митаюки вдруг улыбнулась:
Так ведь сказала уже почти. Все эти девы ну, которыеты
А-а-а! покивав, довольно протянула Нине-пухуця. Вон чего ты замыслила Недурно, недурно. Поглядим только, что из всего этого выйдет.
Так ты, уважаемая, поможешь?
Помогу, помогу, зря-то глазищами не сверкай. Иди уже. Все как надобно слажу
Дева недоверчиво сверкнула глазами:
Откуда ты зна
Да уж знаю! Иль ты думаешь, в мое время в доме девичества хуже, чем тебя, учили?
Старая ведьма пригладила седые космы и почмокала губами:
Помню я, как ты водицы мне подала. Одна из всех. Помню. Ступай, сказала. Сделаю все, как надо.
Митаюки-нэ и сама не стала сидеть сложа рукидождавшись, когда дражайший супруг уйдет с другими казаками в море за рыбой, быстренько выбежала во двор, сварила приворотное зельемаралов корень, клевер с душицею припасла заранее, теперь осталось волос и кровь раздобыть. И главноебыстро все сделать, быстро, тем более что и случай удобный представилсяс обеда все женщины чистили остатки вчерашнего уловакоптить да солить.
Собрались на просторном дворе острога, под солнышком, защищенные от пронизывающего морского ветра высокими стенами, уселись в ряд да принялись пластать ножами припасенную еще вчера рыбу. У всех получалось ловкои у русских дев, и у сир-тя. Тертятко стараласьникто угнаться не мог, даже соседканезамужняя девица Олена, статная, темноглазая, чернобровая, с тугой налитой грудью. Многие казаки на нее восхищенные взгляды метали, особливо молодой Семенко Волк, однако Олена никому не давалась, отказывала потому чтодура, так дружно решили Тертятко и Митаюки-нэ. Уступила б одному, другому, и сама б довольна была, и вообще могла бы словно знатная женщина жить, а так Хотя рыбу-то в остроге нынче все чистили, не чинясь, даже жена атамана Настя.
Шваркнув на подстеленную рогожку кровавые рыбьи кишки, Митаюки припрятала в рукав острую косточку, да, выждав, когда как сидевшая рядом Олена опустила руки в тазсполоснуть, сделала то же самое, ловко уколов деву костью. Олена и значения этому не придалаподумаешь, поцарапалась, бывает.