Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Левей, левее бери! внимательно всматриваясь в воду, указывал с носа Кудеяр Ручеек. Прямо да справакамни, а там там песочек. Вытянем! Оп!
Спрыгнув со струга в воду, казак замахал рукою:
Сюда, сюда, за мной
Десятник тотчас же послал казаков:
А ну, подмогните, робяты!
Общими усилиями судно вытащили носом на береговую отмель, корма же осталась в воде.
Ну, пошли, поправив саблю, махнул рукой Силантий. С богом! Ты, Кольша, посматривай тут.
Да уж как-нибудь управлюсь, благодушно отмахнулся молодой кормщик, понимая, что не его это делобегать по берегу с ватагою, его дело морское и, пожалуй, главноеза стругом следить, править. Куда без корабля-то? Никуда. Добычу на себе далеко не унесешь, неудобногромоздко, тяжко, да и людей столько нету. Все ж казаки надеялись, что добыча будет знатной.
Вот тут они пробирались, да-а, остановился, склонился над следом Маюни. Трава примята, а вонкаменья острые. Менквы каменья любят, да-а. Они им и заместо ножа, и заместо дубины. Видать, прихватили лишку да выкинули.
Ну и куда нам тут идти? Достав зрительную трубу, десятник глянул на маячившие вдали мощные фигуры товлынгов.
Туда, остяк кивнул в противоположную сторону. Вдоль большой воды пойдем, да-а, но не слишком близко, как менквы шли.
Казаки согласно покивали, хоть старшой их согласия и не спрашивал. Массивные зверолюди шли не таясь, оставляя вполне приметные следы, продираясь сквозь кусты, рвали шкурытут и там висели выдранные лоскутки.
Вот ведь оборванцы, ух ты!! негромко хмыкнул Ухтымка.
Кудеяр Ручеек расхохотался, едва не споткнувшись о какой-то округлый валун:
Ты на себя-то глянь, паря! Не оборванец ли? Об остяке нашем я уж и не говорютак с голым пузом и ходит.
Вот тут Ручеек был прав: пообносились за время похода казачки, пооборвались, в заплатках хаживали, а кто и кафтаны на кухлянки да малицы оленьи сменил, а сапоги так давно уж многиена торбаса из змеиной шкуры. От тех змеюг огроменныххищных острозубых нуеров, что в теплых колдовских реках водятся, сея вокруг себя погибель и ужас. Что же касаемо Маюни, то датот в жилетке оленьей нараспашку ходил, на груди оберег от колдовского глаза повесив. Кухлянку свою давно уж подарил отрок одной красавице деве, русской, по имени Устинья Ус-нэ. Кухлянку ту Ус-нэ, почти не снимая, носила, и оттого Маюни было так приятно, как тогда, когда Устинья его поцеловала в губы. Было ведь, было! Ничегочетырнадцатая зима позади, там и пятнадцатая, шестнадцатаяи можно жену молодуюкрасавицу Ус-нэв свой чум привести! Да в какой там чум ежели позволит великий Нуми-торумтак и в избу!
Вспомнив невзначай имя великого остяцкого бога, отрок тихонько ударил ладонью по висевшему на поясе бубну и замер, к чему-то напряженно прислушиваясь.
Что такое? повернул голову десятник. Прочуял что?
Птицы, Маюни отозвался свистящим шепотом. Гомонят Во-он за теми кустами, да-а.
Казаки тут же вытащили сабли, кое-кто наложил на тетиву стрелу. Росший на пологом холмике кустарник явно что-то или кого-то скрывалптичий гомон доносился именно оттуда, отчаянные крики, будто кто-то ругался, спорил
А ну-тко, Ухтымка, глянь, распорядился десятник. Токмо смотри, с опаскою. Мало ли что?
Сделаю, дядько Силантий.
Передав вложенную в ножны саблю остяку«Подержи пока!», молодой казак ловко скользнул меж кустами, исчез и какое-то время не показывался а потом вдруг как-то резко вынырнул и, махнув рукой, вернулся к своим сотоварищам.
Селение там, запыхавшись, доложил лазутчик. Людоедское.
Все резко напряглись, даже у Андреева побелели скулы.
Правда, пустое. Ухтымка неожиданно улыбнулся, показав плотные белые зубы.
Пустое? нахмурился десятник. С чего ты взял?
Парень пожал плечами:
Птицы. Их там сонмищевсякую дрянь жрут, что дикари после себя оставили.
Так, может, засада там?!
Нет, пришел на помощь Ухтымке остяк. Засаду б птицы учуяли, увидали б. А менквы всегда гадят много, что пожрут, тут же остатки и бросят, и так, пока не загадят все, что и жить невозможно станет. Потом на другое место уходят, да-а.
Но там хижина! напомнил лазутчик. Длинный такой дом был, а нынче один остов остался.
Андреев вскинул глаза:
Из костей?
Из них из бивней.
Так что ж ты молчишь-то?!
Говорю вот
Говорит он!
Сплюнув, Силантий перекрестился и быстро зашагал к дюнам, за ним поспешно двинулись и все остальные, на всякий случай держа наготове сабли и луки.
За кустами, за пологой дюною, и в самом деле виднелся остов дикарского дома, похожий на обглоданного кита. И внутри него и снаружи, гомоня, рылись в многочисленных отбросах птицыбакланы и чайки.
Кудеяр Ручеек споткнулся о какой-то камень оказавшийся расколотым человеческим черепом выругался, размашисто перекрестясь. Все давно знали, что любимое лакомство менквовмозг.
Своих пожрали, упыри чертовы, зло прищурился Семенко Волк. Эх, не удалось никого прибить-то Ну да, Бог даст, удастся еще.
Опомнившийся Силантий поспешно выставил караульногоУхтымку правда, тут же заменил его на Маюни, казак-то все ж был посильней остякаа работы впереди предстояло много.
В голубовато-белесом, тронутом длинными перистыми облаками небе сверкало два солнцеродное, ласковоеи пылающие, яростноеколдовское, некогда зажженное могущественными предками нынешних сир-тя. С моря дул прохладный ветер, а вдали, в земле колдунов, синей дымкой тянулись густые леса.
Казаки провозились почти до полудня: пока разобрали остов, отобрали бивни один к одному, пока перетащилитяжелы, собаки! Однако своя ноша не тянет, а Силантий Андреев и не скрывал своей радостина этот раз, похоже, все обошлось без приключений, без лишней крови.
Чего ж это людоеды кости с собой не забрали? Скинув бивень наземь, Ухтымка поплевал на руки. Шкуру, вон, унесли.
Шкуру-топонятно, не тяжела. Напарник Ухтымки, Кудеяр Ручеек, присел на бивень. А бивни таскать людоедам лениво. На новом месте, чай, сыщут не товлыжьи, так моржовыерыбий зуб.
Небо! вдруг гортанно выкрикнул Маюни.
Казаки, побросав бивни, дружно попадали наземь, затаилисьвдалеке, над лесом, вдруг появился летучий дракон с кожистыми крыльями и вытянутой зубастой пастью, характерный облик которого казаки давно уже узнавали издалека, вовсе не путая с птицей. Верхом на таком драконе вполне мог оказаться всадник сир-тясоглядатай, разведчик. Правда, отсюда егоза дальностиювидно не было, но
Силантий выхватил зрительную трубу, приложился
Есть! Есть всадник А вот и еще один И вон. Трое! Далеко, мысли наши пока не услышат.
Сюда летят?
Нет, присмотревшись, десятник отрицательно качнул головой. Там над лесом и кружат. Туда и товлынги шли, а за нимилюдоеды.
Распластавшийся во мху Кудеяр Ручеек вскинул голову:
Думаешь, дядюшка, это колдуны дикарей согнали?
Скорее всего, поднимаясь на ноги, задумчиво кивнул Андреев. Видать, строить что-то замыслили, бревна таскатьрабочая сила понадобилась.
А не на острог ли напасть собираются? Воинов собирают.
Силантий повел плечом:
Может, и так. Ничоатаману обо всем доложим. Ну! Почто разлеглися-то, яко коты морские? А ну, вставайтепоскорей бивни перетаскаем, поскорее дома будем.
А вот это, дядюшка, верно!
Новый, возникший совсем недавно острог казаки выстроили на острове примерно в версте от старого, располагавшегося в устье реки и разрушенного колдунами. Строили на совесть, заполняя сделанные из бревен клети песком и камнями, такие стены не смог бы пробить ни один трехрог, ни один яйцеголовый бронник, разве что башку себе проломили бы, гонимые под стены злой волею колдунов. Да и добраться еще надобно до острогаа водица холодная, мерзких ящеров в нее и колдовством загнать трудно, да и недолго тут выдержат теплолюбивые тваривымерзнут, сдохнут. Иное деломохнатые дикарименквы. В звериных шкурах, сильные, выносливые, злобные и сами по себе тупые сами по себе, но не волею сир-тя! Колдуны как-то насылали уже на острог дикарей, перевезли на больших лодках, правда, с укреплениями менквы ничего поделать не смогли, как ни старались их хозяева: стены были слишком уж высокими и мощными, да и ворота располагались на высоте второго этажа«во втором жилье», как говорили казаки, в первом же был устроен ледник для припасов.