Её взгляд упал на тоненькую папку, лежавшую в стороне. Это была папка, принесённая майором Каржинымона запомнила её, потому что видела её у него в руках, а потом ещё несколько раз на этом же месте. Похоже, с тех пор Миллер к ней больше не притрагивался.
Что тебе принёс Каржин? спросила она и протянула руку к папке.
При упоминании фамилии майора Миллер скривился и, взглянув на неподписанную, ничем не примечательную папку, которой махала перед ним Настя, наконец, вспомнил о своём разговоре с Каржиным.
Лучше положи это на место, строго посоветовал он.
Настя нахмурилась. Женское любопытство и вседозволенность, которую почти не ограничивал Андрей Николаевич, требовали открыть папку и посмотреть, что там. Вместе с тем, строгий тон начальника, который она слышала очень редко, явно давал понять, что лучше этого не делать. Несмотря на молодость Настя, будучи приближенной к высшему руководству, хорошо понимала, что есть вещи, которые лучше не знать. Не раз она слышала, что случается с теми, кто лезет не в свое дело.
Наконец, здравый смысл победил, и она положила папку на место, но уязвлённое самолюбие требовало как-то отыграться. Он хотел её? Сейчас? Хорошо, сейчас получит.
Девушка медленно слезла с колен, ухватилась руками за стол и приняла вызывающую позу, на которую обычно реагировал шеф. Он смотрел на неё с интересом, но не предпринимал никаких действий. Тогда она повернулась к нему и опустилась на колени, руки поползли вверх по его ногам и добрались до молнии на брюках, но и на это Андрей Николаевич не отреагировал.
В нём боролись два чувства: бросить всё и в очередной раз как следует отодрать эту чертовку или сделать то, о чём она сама ему напомнилаувидеть и задать пару вопросов парню, который, возможно не заслуживая того, оказался в фактически смертельной ситуации. А ещё, хоть и вряд ли, но возможно, был как-то связан с человеком, которому сам Миллер был обязан жизнью.
«Чертовка» же очень хотела досадить шефу за строгий тон, но, видя его колебания, резко поднялась, недовольно хмыкнула и пулей вылетела из кабинета. Месть не удалась.
Андрей Николаевич бросил короткий смешок, когда Настя с грохотом закрыла за собой дверь, потом с досадой взглянул на папку, поколебался несколько секунд, и протянул к ней руку.
Ладно, сказал он сам себе, словно оправдываясь, так уж и быть, пойду, посмотрю на тебя, Андрей Викторович Романов.
5
Замок заскрежетал, и дверь в карцер начала открываться, нагоняя дрожь на обитателя этого неприятного маленького помещения. Он знал, что за ним придут, и догадывался, что его ждёт, но в глубине души надеялся, что это не случится так скоро. Поднявшись, Андрей с тревогой наблюдал, как в дверном проеме возникли фигуры конвоиров. Один из них приказал ему выходить. Делать этого не хотелось, но сопротивление было невозможным. Андрей зачем-то осмотрелся, словно любил это место и не хотел его бросать, а затем медленно побрёл к выходу.
Вопреки ожиданиям, его привели не туда, где проводили первый допрос. Вместо грязной, неприятно пахнущей комнаты для допросов, один вид которой уже нагонял жути, его ввели в небольшое помещение, в котором стоял незнакомый Андрею резкий, терпкий, но приятный запах. Один конвоир остался снаружи, другой вошёл следом.
Царивший в комнате полумрак при появлении Андрея тут же исчезконвоир включил свет и две лампы дневного света под потолком осветили помещение. На первый взгляд кроме отсутствия окон больше ничего похожего с комнатой для допросов здесь не было: у стен друг напротив друга стояли два небольших кожаных диванчика, возле каждого находился маленький журнальный столик. В углу росла большая декоративная пальма, непонятно как выживавшая тут без настоящего света, в другом углу находился небольшой стеклянный пенал. Слева от входной двери стояла книжная стенка, на полках которой расположились книги, а под нимителевизор. В целом обстановка в помещении больше соответствовала комнате ожиданий или отдыха.
На одном из диванчиков сидел представительного вида мужчина в костюме и немножко щурился из-за света.
«Почему он сидел в темноте?», подумалось Андрею.
Трудно было сказать о нём что-то определённоемужчина сидел, сложив руки на груди, и исподлобья буравил Андрея пронзительным взглядом тёмных глаз. Он был хорошо и непривычно опрятно одет, при галстуке, на руках болтались блестящие массивные часы. Чтобы составить хоть какое-то впечатление нужно было услышать, что он скажет, поэтому Андрей, уже имевший кое-какой опыт, не спешил с выводами.
Конвоир посадил Андрея на диван с противоположной стороны и встал рядом.
Оставьте нас, мягко, но уверенно приказал человек в костюме.
Боец с удивлением взглянул на своего начальника, но не посмел перечить и нехотя удалился. Мужчина проследил за тем, чтобы дверь плотно закрылась, и снова впился изучающим взглядом в Андрея. Небритый, измождённый парень, с воспалённым взглядом и ссадинами на лице никак не напоминал ему того человека, сходство с которым он рассчитывал увидеть.
Андрей тоже изучал человека напротив. Непохоже было, чтобы он пришёл устраивать пытки. Тогда зачем?
Меня зовут Андрей Николаевич Миллер, представился мужчина, отвлекая Романова от его размышлений. Советую запомнить.
А меня Андрей Викторович Романов, слегка улыбнулся в ответ Андрей.
Да, я знаю, немного нахмурившись, кивнул Миллер. Сразу предупреждаюне нужно дерзить. Я пришёл просто поговорить и от результатов этого разговора для тебя многое зависит.
Парень медленно откинулся на спинку диванчика и впервые за долгое время почувствовал себя комфортно в мягких объятиях хорошей мебели. За то время, что он провел в застенках «Нового порядка» он не был сломлен до конца, но достаточно для того, чтобы убедить себя в мысли, что живым ему не выбраться. Впрочем, остатки инстинкта самосохранения ещё оставались.
Странновато было бы, чтобы этот респектабельного вида человек остался с отчаявшимся пленником один на один, не предприняв никаких мер предосторожности, но сколько Андрей не присматривался, а никакого оружия так и не заметил. Возможно, Миллер его прячет. Впрочем, в любом случае нападать на него Андрей не собирался.
Слушаю вас очень внимательно, проговорил он.
Расскажи мне кто ты такой, откуда взялся в Иваново, зачем пришел и что собирался делать, попросил Миллер. Хочу сразу обратить твоё вниманиеесли я почувствую, что ты лжешь, я встану и уйду. Твоя жизнь после этого продлится недолго.
Андрей ответил сразу же, тихо и с прижимом.
Зачем это все? Всё ведь и так уже давно решено?
Видя, что Миллер не спешит отвечать, Андрей добавил:
Моему другу вы говорили то же, что говорите сейчас мне?
Миллеру ответ не понравился. Сначала он действительно собрался уйти. Потом попытался представить, что пришлось пережить этому парню, и решил дать ему ещё один шанс.
Я не имею никакого отношения ни к тому, что случилось с тобой, ни к тому, что случилось с твоим другом, примирительно сказал он. Я вообще во всём этом посторонний человекдопросы шпионов это не моя забота. Повторю последний разесли наш разговор не состоится, то ты гарантированный труп. Причём смерть не будет лёгкой. Я получше тебя знаю, как работает живодёр, который тебя допрашивалты даже не представляешь на что способен этот человек.
Странно было слышать подобные речи о Каржине от его коллег, но слова Андрея Николаевича добились нужного эффекта. Романов ни на секунду не забывал свой допрос. Он два дня стоял у него перед глазами, как кошмар, который не заканчивается, и Андрей с ужасом представлял, что его ждёт в дальнейшем. Слова Миллера давали ему призрачный шанс на что-то лучшее, и заставили парня немного отойти от неверно выбранного шаблона поведения.
Изучая собеседника, Романов пытался понять, зачем ему вообще понадобилась эта встреча и какое влияние имеет этот человек, раз позволяет себе выражаться подобным образом о своих людях. С одной стороны желание жить и инстинкт самосохранения настаивали, что это не попытка обмануть его изменением схемы допроса, как он поначалу подумал, а что перед ним находится человек, который реально что-то здесь решает, и стоит выполнить то, что он просит. Здравый смысл с другой стороны намекал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но ведь он уже попался в эту мышеловку и чувствовал себя сейчас ничем не лучше раздавленной мыши. В конце концов, пересказав свою историю ещё раз, он точно себе не навредит. Решив так, Андрей приступил к рассказу.