Миллер внимательно слушал его, периодически сверяя сказанное с текстом допроса, который он принёс с собой, и задавая уточняющие вопросы. Иногда он спрашивал Андрея о нем самомгде он вырос, что ему пришлось пережить, и в процессе разговора парень стал ему симпатичен: отважный и отчаянный, сильный духом молодой человекон определённо заслуживал если не восхищения, то хотя бы уважения.
Всё, что рассказал Андрей, совпадало с текстом, принесенным Каржиным. Парень нигде не ошибся, не запутался в мелочах и почти без заминки отвечал на уточняющие вопросы. Более того, спокойная обстановка обычного разговора позволила получить у него дополнительные сведения.
Так кто такой Посредник? поинтересовался Миллер.
Андрей пожал плечами. Он и сам хотел бы знать.
Из того, что я знаюэто некто, кого никто не видел, и не знает, где он находится. Я общался со связным, у которого есть куратор, с которым он связывается. Как они связываются он не сказал, но говорил, что куратора своего тоже никогда не видел. Как дальше действует кураторможно только догадываться. И сколько ещё звеньев проходит информация, прежде чем доходит до Посредникатоже. И вообще, как по мне, звучит все это довольно мутно для того, чтобы быть правдой.
Миллер кивнул, соглашаясь с парнем, но своего мнения на этот счет не высказал.
А чего ты, говоришь, от него хотел? спросил он.
Я же говорил майоруменя интересовала эпидемия.
В каком смысле?
Я хочу знать о ней всё: откуда взялся вирус, куда делся, как всё происходило во время неё и сразу после. Кстати, я слышал, что в «Новом порядке» это знают?
Андрей затих, ожидая ответа Миллера.
Знаем. И это даже не является секретом.
Расскажите мне?! воскликнул парень и весь подался вперед.
На его возглас отреагировала охрана. Один из бойцов тут же открыл дверь и вошел в кабинет, но был остановлен жестом Миллера, и вышел обратно в коридор.
Зачем тебе это? поинтересовался Андрей Николаевич.
Андрей часто натыкался на непонимание, когда рассказывал причины своего интереса к эпидемии. Часто слышал, что он глуп, что его затея нелепа, а мотивы полны юношеских заблуждений, но лично он уперто верил в свои идеи и глупыми их не считал, поэтому сразу же ответил анна вопрос Миллера.
Я хочу знать есть ли чья-то вина в эпидемии, или всё возникло спонтанно и без участия людей. И если виновник или виновники существуютя хочу найти их.
Услышав это, Миллер снисходительно улыбнулся и качнул головой.
Интересно. Очень. Скажем такамбициозная задача.
Я понимаю, что будет непросто, Андрей немного смутился, понимая, что и тут его не восприняли всерьез. Но я готов посвятить этому всю жизнь.
Всю жизнь? А если ты погибнешь здесь? Если Каржин замучает тебя в своих подземельях?
Парень сник. Конечно, как он мог забыть о майоре и его угрозах? Он слишком сильно воодушевился словами Миллера и позволил себе на минуту забыть, где находится.
Ну, тогда я хотя бы перед смертью получу ответы, к которым так стремился, тихо ответил он. Пожалуйста.
Миллер вскинул брови и откинулся на спинку дивана, глядя на столик. Он верил этому парню. Не мог Романов в своем возрасте уже быть настолько прожженным и умелым лжецом, чтобы выдерживать допрос Каржина и не сломаться, продолжая настаивать на своем. Перед тем, как начать этот разговор, Андрей Николаевич потребовал установить связь с Грониным, надеясь, что парень не солгал и дал правильные частоты. Что же до его мечтыжелания получить информацию об эпидемииэто легко можно было осуществить.
Эпидемияочень обширная тема. Что и как происходилооб это известно мало. Сам понимаешьсвязь с другими странами потеряна, множество людей погибло, включая тех, кто мог рассказать что-то ценное. Но кое-что мы знаем. Ты спрашивал: была ли эпидемия искусственной? Да. Есть ли виновники? Есть. Кто? Это самое неприятное, потому что точно установить круг лиц никто не сможет, но вот организацию, которую они создали после этого, назвать можноэто Торговая гильдия.
Андрей был настолько изумлен, что не сразу смог говорить.
Что? Не может быть выдавил он через какое-то время.
Может. Ещё как.
У вас есть доказательства?
Это ещё одна неприятная новостьдоказательств нет. По крайней мере таких, которые я мог бы предоставить. Но слишком много косвенных улик говорят о гильдии. Кроме них я не знаю ни одной организации, которая так же быстро поднялась бы после эпидемии. Разве что «Путь просвещения», но о них мне мало что известно.
«Путь просвещения»? Это ещё кто такие?
Фанатики. Религиозная секта. Они стремятся вобрать всех, до кого могут дотянуться, ассимилировать и обратить в свою веру.
Впервые слышу о них. Где они находятся?
Ну, сейчас у них много территорий: ближний восток, юг и центр Европы. Может, уже и вся, бог их знаетя давненько ничего о них не слышал.
Ого. Серьезные ребята, вырвалось у Андрея.
Ещё какие.
А если вернуться к торговцамвы можете ещё что-то добавить к сказанному? Согласитесь, быстро организовалисьэто слабый довод, когда речь идет о таких обвинениях?
Несколько мгновений Миллер смотрел на Андрея, будто колебался. Данный вопрос не относился к теме их текущей встречи.
Это слишком длинный разговор, чтобы вести его сейчас. Если тебе повезёт, и мы встретимся ещё раз и при других обстоятельствахя расскажу тебе больше. А сейчас, по-моему, и так немало.
Пожалуйста, ответьте тогда на другой короткий вопрос, попросил Андрей, в голову которому пришла ещё одна идея. Кто руководит гильдией? Кто у них главный?
Этого я не знаю, Миллер покачал головой. Приказы идут из Москвы. Есть даже забавные слухи, что прямо из Кремля. В любом случае кто там управляетнепонятно. Вроде бы есть коллегиальный орган, какой-то совет, который координирует работу всей структуры, но так это или нетне имею ни малейшего понятия.
Миллер затих и принялся размышлять как быть с пленником. Интуиция подсказывала ему, что никакой это не шпион, а обычный парень, ведомый утопическими идеями идеалистичной молодости. Но нужно ещё наладить связь с его командованием, если оно действительно существует, и тогда уже решать судьбу этого Романова. А пока нужно сказать Каржину, чтобы не трогал его.
Через минуту Андрей Николаевич поблагодарил Андрея за беседу, вызвал конвоиров и вышел, пожелав парню на прощание удачи. Романову оставалось лишь размышлять ирония это была, или искренние пожелания.
Глава 2.4
6
Андрей сидел, прижавшись спиной к холодной стене. Голова почти не болела, но резкие движения сразу напоминали о том, что с ней нужно быть понежнее. Хотелось есть, и ещё сильнее хотелось пить. Встать и позвать охранника, пусть хоть воды подаст? Нет. Не будет он никого ни о чём просить. Обойдётся как-нибудь.
Одиночество, которое он испытывал, сидя в камере, давило на него и мучило, но не оно являлось самым неприятным аспектом заточения, а беспомощность и необходимость ждать. Просто сидеть на месте и не иметь возможности ни на что повлиять. Поначалу это сводило парня с ума, но он боролся с этим чувством изо всех сил и, хоть и с большим трудом, но смог победить.
Впрочем, были в одиночестве и плюсы. Например, можно было спокойно поразмышлять.
Поверили ему или нет, отпустят или убьют: ничего из этого он не знал. Мог ли Миллер обмануть его? Запросто, но вряд ли это имеет смысл. Для Миллера онживой труп, просто кукла в игрушечном домике, с которой можно делать что угодно.
Но если он не лжёт тогда неужели Торговая гильдия действительно может быть в ответе за эпидемию? Верилось в подобное с трудом. Но вскоре Андрей вспомнил, как кто-то рассказывал, что «Новый порядок» и торговцы враждуют, хоть и не открыто, и понял, что для Миллера выгодно формировать такое мнение о противнике. Хотелось бы Андрею обсудить это с Грониным, но как ты это сделаешь
Однако, даже несмотря на то, что тема эпидемии была для Андрея одной из важнейших, уделить ей много времени он не мог, потому что главной темой для него были мысли о том, что его ждет дальше. После разговора с Миллером его вернули не в камеру к Дэну, а закрыли отдельно, в одиночестве. Хороший это был знак или плохой? Этот вопрос Андрей не раз себе задавал, пока часами осматривал металлические прутья на крепкой оконной решётке, присматривался к кирпичной кладке стены, изучал дверь и убеждался, что из камеры ему не сбежать. Но и ждать он устал. Скорее бы уже они там что-то решили. От бессилия повлиять на свою собственную судьбу парня постепенно снова охватила апатия.