Нас тут же окутало запахом свежего фалафеля. Ну да, я ел фалафель лишь несколько часов назад, но желудок мой опять требовательно забурчал. Потому что фалафеля много не бывает.
Дружище, ты лучший! Поверить не могу Стоп. Ты в разгар поста приносишь мне еду? Тут что-то не так.
Пост-то у меня, а тебе с какой стати голодать? Амир хлопнул меня по плечу. Я буду за тебя молиться. И за всех вас.
Я знал, что он говорит искренне. Я-то сам атеист. Могу разве что смеха ради помолиться собственному папочке, чтобы перекрасил корабль. Сведя знакомство со всем этим скандинавским пантеоном и Девятью Мирами, я только сильнее уверился в том, что никакого божественного замысла не существует. Ну какой бог позволил бы Зевсу и Одину рулить одной и той же вселенной, когда они оба мнят себя творцами всего сущего, поражают смертных молниями и обожают мотивационные семинары?
Но Амирчеловек верующий. Они с Самирой верят в нечто большее, в космическую силу, которой по-настоящему есть дело до смертных. Наверное, Амир хотел меня подбодрить, внеся мое имя в петицию Богу. Хотя я не уверен, что кто-то эту петицию прочтет.
Спасибо, друг! И я на прощанье пожал ему руку.
Амир повернулся к Сэм. Они стояли в нескольких шагах друг от друга. Ни один из них не сделал попытки приблизиться, коснуться другого. За все годы, что они знакомы, Амир и Самира ни разу не притронулись друг к другу. По-моему, для Амира это было испытание посерьезнее Рамадана.
Я сам не большой любитель прикосновений. Но время от времени меня обнимает кто-то, кто мне дорог, и мне этих объятий хватает надолго. А уж Сэм с Амиром друг другу очень дорогии это мягко сказано. При их-то чувствах даже за руки не подержаться ни разу Ну как это так?!
Я люблю тебя, сказал Амир.
Самира шарахнулась от него, словно в лицо ей засветило орлиным яйцом, и чуть не свалилась. Алекс ее поддержал.
Я да, пискнула Самира. И я. Я тоже.
Амир кивнул, а потом повернулся и сел в машину. Спустя мгновение фары его автомобиля исчезли за склоном Флагшип Уэй.
Самира хлопнула себя по лбу.
«И я, я тоже»! передразнила она себя. Ну что за дура!
Алекс погладил ее по руке:
А, по-моему, ты была очень красноречива. Пошли, сестренка! Наш неоново-цыплячий кораблик ждет!
Мы отдали швартовы, распрямили мачту, подняли парус и исполнили еще несколько мореходных ритуалов. И вскоре мы устремились прочь из Бостона, к устью канала между аэропортом Логан и портовым районом.
Когда подземный поток не футболил нас на полном ходу, а межмировой водопад не норовил утянуть вверх тормашками в бездну, плавание на «Большом банане» мне почти нравилось. Сильный ветер наполнял парус. Силуэт города у нас за спиной утопал в золотистом багрянце заката. Море простиралось впереди голубым шелковым покрывалом. От меня требовалось только стоять на носу и любоваться пейзажем.
После такого долгого и нелегкого дня, казалось бы, можно с чистой совестью вздохнуть спокойно. Но у меня из головы никак не шел дядя Рэндольф. Однажды он вместе с семьей отправился из этой же самой гавани на поиски Меча Лета. И его жена с дочками, между прочим, не вернулись назад.
«Сейчас-то все иначе, твердил я сам себе. Мы команда тренированных эйнхериев, плюс с нами самая упертая и самая набожная валькирия Вальгаллы».
Но мне в голову, как назло, лез голос Локи: «Бедняжки Сэм и Алекс. Это путешествие приведет их к гибели, помяни мое слово. Они даже не догадываются, что их ждет!»
Заткнись! пробурчал я себе под нос.
Что-что?
Я не сразу сообразил, что рядом стоит Самира.
Я просто да ничего особенного. Хотя В общем, я тут поболтал немного с твоим папочкой. И я рассказал ей о кошмаре с ногтями.
Самира скривилась:
Папочка в своем репертуаре. У Алекса тоже видения и кошмары чуть не каждый день.
Я окинул взглядом палубу, но Алекса не увидел. Наверное, он спустился вниз.
Правда? А мне хоть бы слово сказал!
Самира пожала плечами: дескать, что ты, Алекса не знаешь?
А с тобой что? спросил я. Тоже видения?
Сэм склонила голову:
Да так Ничего особенного. Рамадан дисциплинирует разум и укрепляет волю. Может, поэтому Локи не лезет мне в голову. Надеюсь
Сэм умолкла, но я понял, что она имела в виду. Она надеялась, что пост поможет ей защитить разум от Локи. А как по-моему, шансов маловато. Хотя, если бы мой отец так командовал моей волей, я бы на все пошел, лишь бы вставить ему палки в колеса. Даже от фалафеля отказался бы. Стоило Сэм только произнести имя Локи, и она вся закипала внутри, я это чувствовал. Самира ненавидела быть в его власти.
Пассажирский самолет взлетел из аэропорта и проревел у нас над головой. Ти Джей из «вороньего гнезда» на мачте замахал руками и радостно завопил:
Эге-е-е-ей!
Ветер лохматил его курчавые черные волосы.
Ти Джей жил в шестидесятые годы девятнадцатого века, поэтому самолеты приводят его в бурный восторг. Думаю, они кажутся ему более волшебными, чем все эти эльфы, гномы и драконы.
Внизу что-то лязгало и бухало: надо думать, Алекс и Мэллори решили разложить по местам наши припасы. Хафборн Гундерсон, склонившись над рулем, насвистывал «Возьми меня на Луну» Фрэнка Синатрыидиотский навязчивый мотивчик из лифта.
Сэм, в этот раз ты сдюжишь! выговорил я наконец. Ты задашь Локи по первое число!
Самира обернулась и поглядела на закат. Может, она считает минуты до захода солнца, когда сможет наконец попить, поесть и, главное, от души поругаться.
Ты понимаешь, в чем штука, задумчиво произнесла она, пока я не увижу Локи, наверняка не скажешь, сдюжу я или нет. Алекс пытается научить меня всем этим примочкам насчет отпустить себя. Чтобы мне было легко и удобно, когда я превращаюсь. Она сглотнула комок в горле. Только мне не хочется превращаться. Я ведь не Алекс.
Тут мне возразить было нечего.
Когда Сэм впервые рассказала мне о своих оборотнических способностях, она сразу объяснила, что терпеть их не может. Пользоваться этими способностямиэто вроде как уступка Локи. Сэм будто бы становится на него похожей.
Алекс же считал, что могущество Локиэто и его, Алекса, могущество. Для Сэм йотунское наследиесмертоносный яд, от которого нужно непременно очиститься. Она привыкла полагаться на дисциплину и точный расчет. Молись больше. Откажись от еды и питья. Чего бы это ни стоило. Но менять облик, обладать изменчивостью, как Локи и Алекс, это уж совсем не ее, хотя это и присутствует у нее в крови.
Ты найдешь свой способ, заверил я ее. Тот, который подходит тебе.
Она пристально вгляделась мне в лицо, словно проверяя, искренне ли я говорю.
Спасибо, это ценные слова. Но пока у нас есть и другие важные дела. Алекс рассказал мне, что случилось в доме твоего дяди.
Меня пробрал озноб, хотя стоял теплый вечер. У меня всегда так, стоит только подумать про волков.
Ничего не приходит в голову насчет этой его записи? При чем тут мед? И Бёльверк?
Сэм помотала головой:
Но мы спросим Хэртстоуна и Блитцена, когда подберем их. Они много путешествовали и как это называется? Предприняли широкий спектр разведдеятельности.
Это звучало впечатляюще! Может, они вышли на связь с осведомителями из межмировой мафии Мимира, чтобы те подсказали самый безопасный морской маршрут через Девять Миров? Но мне почему-то казалось, что Блитцен самозабвенно предается шопингу в поисках новых образов, а Хэртстоун терпеливо дожидается, пока он закончит, и от нечего делать колдует над рунами.
До чего же я по ним соскучился.
А где мы с ними встречаемся? поинтересовался я.
Сэм махнула рукой вперед:
На Оленьем острове, у маяка. Они обещали прибыть туда к заходу солнца. То есть сейчас.
Вдоль береговой линии Бостона рассыпались десятки островов. В их названиях черт ногу сломит, но маяк, о котором говорила Сэм, просматривался довольно хорошоприземистое строение со шпилем наверху торчало из воды, словно рубка бетонной субмарины.
Мы подходили к маяку. Я ожидал увидеть издали сверкание кольчужного жилета гнома-модника или красно-белый шарф, которым размахивает одетый в черное эльф.
Ну и где они? пробормотал я и поднял глаза на Ти Джея. Эй, ты оттуда их не видишь?