Такой темп меня очень выматывал, и я лишь удивлялся выносливости дикарей. Казалось, будто они вообще не чувствуют усталость. О побеге я уже и не думал. В данных условиях это было слишком рискованной затеей. Даже если бы меня не убили сразу, при попытке бегства, то в джунглях без бластера я, наверняка, угодил бы в лапы какого-нибудь хищника. А это ещё хуже, чем попасть под удар копья или меча.
Нет, пока я жив, надо хвататься за любой шанс на спасение. Уж лучше неизвестное будущее, чем неминуемая смерть в настоящем.
Ночь аборигены опять провели на берегу полноводной реки. Моё положение пленника при этом ничуть не изменилось. Воины сторожили меня, как опасное существо, хотя до сих пор я не проявлял по отношению к ним ни малейшей агрессии. Они не боялись меня, но воспринимали, как настоящего врага или преступника. И мне это было совершенно непонятно.
Глава 10. На краю гибели
К середине следующего дня отряд оказался в новой местности. Это было открытое пространство с высокой жёлтой травой. Такая перемена пейзажа заметно оживила дикарей, но реальной причиной их радости было другое
Спустя три часа, все заметили на горизонте стены большого города. Старший предводитель отряда дунул в рог, оглашая окрестности громким гудящим звуком. Туземцы радостно закричали и ускорили шаг. Судя по всему, они достигли цели своего пути.
Я был единственный, кто в этот момент не радовался. Именно сейчас, по мере приближения к городу, меня стали одолевать плохие предчувствия. Я нутром чуял, что в стенах города мне будет только хуже. Мрачные мысли ещё больше приводили в уныние, но я ничего не мог с этим поделать.
Когда до города оставалось не более трёхсот метров, я увидел, что он наполовину разрушен. Это зрелище в очередной раз подтверждало мои выводы о дикости серокожих аборигенов. Они не могли построить этот город в прошлом, потому что были не способны восстановить его, после землетрясения. Другой причины образования руин я тут не видел.
От некогда высоких стен и зданий почти ничего не осталось. Вместо них были нагромождения каменных глыб, на которых группами и по одному стояли туземцы, встречавшие отряд. Центральные городские ворота представляли собой проржавевшие металлические рамы, готовые в любой момент сорваться с петель. Впрочем, они уже давно были открыты нараспашку, и частично вросли в почву. Значит, величественный город был разрушен много лет назад. Возможно, с тех пор прошли столетия!..
Оказавшись на главной улице, мы вышли к толпам аборигенов, которые радостно приветствовали вернувшийся отряд соплеменников. Здесь я впервые увидел туземок.
Женщины этой гуманоидной расы отличались от мужчин лишь тем, что у них не было клыков, а на голове имелась грива соломенно-жёлтых волос. Правда, у них ещё отсутствовали привычные для особей женского пола молочные железы. А это говорило о том, что аборигены не принадлежат к классу млекопитающих.
При виде меня жители города, в основном, старики и подростки начали рычать и плеваться, угрожающе махая палками. Если бы рядом не было моих конвоиров, туземцы разорвали бы меня на части. Я только не мог понять, за что можно так ненавидеть незнакомого пришельца. Впрочем, что тут думать? Дикари, они везде дикари!..
В сопровождении встречающих, отряд двинулся по мощёной булыжником улице к центру города. Большинство домов здесь были полностью или частично разрушены. Но у тех немногочисленных зданий, которые уцелели, я заметил своеобразную и достаточно красивую архитектуру. Она проявлялась в плавных переходах от строгих прямых линий стен к узорчатым пилястрам, арочным входам и фигурным колоннадам в виде животных. Строители города, несомненно, знали толк в искусстве.
Вскоре мы вышли на широкую городскую площадь, в конце которой располагался огромный дворец или храм. Из всех зданий, это, видимо, было единственное сооружение, которое полностью уцелело.
Между двумя высокими колоннами, поддерживающими перекрытие портика, стоял украшенный золотом и драгоценными камнями деревянный трон. На нём горделиво восседал вождь местного племени. Даже из центра площади, было видно, как блестят золотые браслеты на руках туземного правителя и сверкают алмазы в обруче на его толстой шее. Свободная одежда главного дикаря напоминала полуоткрытый балахон или древнегреческую тогу, сшитую из тонкой пёстрой ткани.
С двух сторон от вождя на ступенях широкой лестницы расположились по десять вооружённых воинов. Они тоже носили дорогие украшения, но в гораздо меньшем количестве.
Когда основная часть отряда и толпа горожан остановилась, я вместе с конвоирами и тремя аборигенами в красных юбках подошёл к ступеням портика. Мне в спину ткнулся острый наконечник копья. Я был вынужден поклониться до пояса здешнему правителю, подражая другим туземцам.
Как только вождь племени поднял руку, разрешая нам выпрямиться, один из предводителей отряда сказал:
Чаром тат мор сахан! Карус тана жарваг!
Ласарт, оренох ман, скаля зубы, ответил вождь и махнул рукой.
Все предводители отряда, Сложив у подножья портика луки и копья, достали что-то из вещевого мешка и поднялись по ступеням наверх. Остановившись перед троном, они высыпали к ногам вождя три горсти крупных рубинов. Так мне показалось в первый момент. Но, приглядевшись, я понял, что это не драгоценные камни, а красные глаза хищника, с которым мне самому довелось повстречаться.
Пара таких глаз, похожих на большие рубиновые бусины, имелись и у меня. Они по-прежнему находились в кармане комбинезона, и было странно, что аборигены их не обнаружили. Если только они вообще меня обыскивали
Быстро взглянув на подношения, правитель спросил что-то у соплеменников, и те принялись ему наперебой громко отвечать, эмоционально жестикулируя руками. Вождь при этом недовольно хмурился и качал головой, а по рядам горожан прошло скорбное завывание женщин и гневные восклицания мужчин.
Из этого представления, я понял лишь одно. Группа туземцев отправилась в джунгли на охоту. Но прежде, чем они одолели нескольких панцирных тварей, отряд потерял не меньше десятка воинов. А это была довольно высокая цена за столь незначительные трофеи, как глаза зверей. Непонятно только, зачем они вообще понадобились дикарям.
Выслушав трёх предводителей, вождь резко встал с трона и начал что-то грозно выкрикивать, глядя на соплеменников, заполнивших всю площадь города.
Фат саупар шеара! яростно закончил он свою длинную тираду.
Толпа дикарей тут же одобрительно загудела. Правитель, скаля зубы в злобной усмешке, второй раз за все время посмотрел на меня. Затем вопросительно мотнул головой.
Здоровяк передал вождю все мои вещи, после чего быстро заговорил, периодически указывая на меня рукой. Пока он болтал, правитель внимательно разглядывал мой кинжал с удобной деревянной рукояткой, проверяя пальцем остроту лезвия из нержавеющей стали. Потом он заинтересовался чёрным браслетом, на поверхности которого светились и мигали странные на его взгляд значки. Это вождю понравилось, и он надел браслет на правую руку. Бластер и другие вещи из походной сумки показались ему забавными, но бесполезными предметами. Поэтому он забросил их под трон.
Когда здоровяк завершил свой рассказ, правитель вновь презрительно глянул в мою сторону и поманил к себе. Два конвоира тут же схватили меня за руки, и повели вверх по лестнице. Как только я оказался на последней ступеньке, один из туземцев ударил древком копья сзади по моим ногам, от чего я поневоле опустился перед вождём на колени. Конвоиры крепко держали меня за плечи, прижимая к каменному полу портика, так что подняться я уже не мог.
Хар малан тат? медленно спросил туземный правитель, сверля меня глазами, словно пытался прочесть все мои мысли.
Аналогичный вопрос мне уже задавали, но это ничего не меняло. Я по-прежнему не понимал, что от меня хотят. Поэтому, как и в первый раз отрицательно мотнул головой.
Моё молчание ещё больше разозлило вождя. Он наклонился ко мне и грозно зарычал. Но, что я мог ему ответить?
Не понимаю! Я из другого мира. Вообще не отсюда
Тан муга каррор! выдохнул правитель, и неожиданно со всей силы ударил меня кулаком в лицо.
В это время конвоиры перестали держать мои плечи, и я, потеряв равновесие, кубарем полетел вниз по лестнице. Кувыркнувшись пару раз на ступенях, я едва не сломал себе шею. Затем упал к ногам воинов из охотничьего отряда и ударился головой о булыжник. Ушибленный ранее затылок снова взорвался болью. Но в этот раз сознание осталось при мне. Я сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, и почувствовал на языке сладковатый привкус крови, текущей из разбитой губы.