Слушали. Многие уже не по первому разу. Некоторые даже рты раскрыли. Сказка ли, нета про чудесное послушать всегда есть охотники. Это ведь как самому к чуду прикоснуться, поверить, что и с тобой такое случиться может! Азельма просто шила, всем своем видом показывая, что её это мало трогает.
Здесь в лесу есть ручей. Кто его ещё не знает, потом узнает непременно. Он не замерзает в самые лютые зимы. Я сама ещё пешком под стол ходила, когда впервые услышала про фею Горячего ручья. Думаете, он и правда горячий? Ничуть. Он холодный, как сердце ледяного демона! И где-то там живёт фея, хозяйка ручья, которую мало кто видел воочию! А барону нашему она показалась, значит, фея эта! У барона конь куда-то ногой угодил, захромал, а тут ещё мороз и ночь, и решил он, что ему конец! А она вышла к нему из кустов, заговориладескать, и чего это тебя занесло сюда, неужели заблудился, охотник? Я откуда это всё знаю, тётушка Фина снова оглядела своих слушателей и улыбнулась. Это мне всё сам барон рассказал. Уже когда баронессы не было на свете. Он приходил, просил сделать ему кружечку глинтвейна, да такого, чтобы согревал получше, садился вот сюда, ближе к огню, она показала туда, где теперь расположился кучер Алфер, и говорил про ту фею. Он мог про неё часами говорить.
Так понятно, головой подвинулся милорд, вот иподала голос старшая горничная, но глянула в сторону Азельмы и осеклась.
Азельма шила, не поднимая голову, но тоже прислушивалась, и даже улыбалась чему-то своему.
Так, значит, вышла фея к милорду, продолжала кухарка, заговорила с ним ласково, стала спрашивать, что да как. А у того и сердце в пятки ушло! Ну посудите: ночь, лес, мороз крепчает, а тут женщина красивая, такая, что дух захватывает, и одета легко, в шёлковое платье, шубка распахнута, голова непокрыта, в дорогих сапожках с жемчугом, а сама по свежему снегу идёт и следов не оставляет! Он, когда такое увидел, так сообразил, кто перед ним, тем более ручей рядом тёк, как раз за кустами. Он тогда поклонился, честь по чести назвался, стал просить помощи, коня вылечить и из леса дорогу указать. Фея подошла, ногу лошади погладила, так лошадь на глазах выздоровела, легко стала на все четыре ноги, загарцевала. Барон обрадовался, стал кланяться и благодарить. А фея, видно, в хорошем настроении была, так она заулыбалась и говорит: поезжай домой, легкой будет тебе дорога, а то жена беспокоится, а ей беспокойство ни к чему, она ведь дочку под сердцем носит! она шумно перевела дух.
Все теперь примолкли, слушали внимательно.
А наш барон, чего уж там, не дочку ждал. Сына он хотел, наследникапонятно, кто же на его месте не хотел бы сына! Погрустнел он, а фея это заметила, тоже нахмурилась. А он возьми и скажи: дочь так дочь, но не могли бы вы, светлая леди, милостью мою дочь одарить? Пусть она за короля замуж выйдет! Тогда я и хотеть в этой жизни ничего больше не посмею! А фея подумала немного и ответила: хорошо, сделаю так! Жди, когда станешь праздновать Новогодье, я приду на праздник в замок Калани и подарок вручу, матери твоей дочки из рук в руки! Вот это всё он, когда домой добрался, жене и рассказал.
Что началось! До Новогодья уже немного времени осталось. Замок мыли и чистили, чтобы сверкал, как новенький! Флаги новые заказали, фонари, тканей и лент целый ворох! Гобелены новые привезли из Лисса. А припасов, съестного сколько! Серебро все достали семейное, дорогую посуду. Дров для праздничного костра запаслинаверное, больше, чем у короля! А когда уже ночь настала и звезды зажглись, постучалась в ворота старуха-бродяжка, страшная, в болячках, в таком несусветном тряпье, что и глядеть не хотелось, попросилась переночевать хоть в каком углу, хоть в конюшне, только бы в тепле. У баронессы спросили, она и сказала: нет уж, не пускать, а то еще попадётся страхолюдка такая кому на глаза, стыда не оберешься. А служанка здешняя, Кора, она старуху ту пожалела и тайком пустила. Воспользовалась тем, что ворота отпирали и возы последние пропускали, тогда её и провела в замок, стражу упросила. Устроила её у огня в чёрной кухне, где поросятам еду варили, взяла ей здесь пирогов, каши. Да мы и не жалели, всё дали, только сказано было, что, если хозяйка прознает, то Кора за всё и в ответе. А она не больно боялась. За неё хозяин заступался. Хозяйка зато зубами щёлкала ну да ладно.
Старуха у огня отогрелась, поела, что дали, явилась вот прямо сюда в кухню и велит нам позвать хозяина, потому что он, дескать, её ожидает! Мы оторопели от такой наглости. Никто, конечно, за хозяином не кинулся. А она как засмеётся! Говорит, что да ладно, не больно ей и нужен хозяин. И облик сменила, превратилась в такую красавицу, в мехах и шелках, что мы все как разума лишились! Мы ведь не знали тогда, что фею в гости ждут! Барон только баронессе сказал. Может, конечно, и ещё кому, но точно не нам.
А фея к Коре подошла и говорит ей: ты дочку родишь, красавицу, разумницу, милую и скромную, с добрым нравом и любящим сердцем, она вырастет, понравится королю и он сделает её своей королевой. А баронессе передайте, что она тоже родит дочь, гордую, своенравную и дерзкую, с диким и спесивым нравом, хоть из дома прочь беги, а замуж выйти ей придётся за кучера. И вот это ей передайте! она достала и бросила на стол горсть костяных коклюшек, какими кружева плетут, скажите, что девушка сможет исправить свой нрав и свою судьбу, если станет искусной кружевницей! Только вот засадить её за такую работу будет труд непомерный! Что, поняли вы, что барону и баронессе передать? смотрит она на нас, а мы стоим, как замороженные! Она тогда засмеялась, рази превратилась в маленькую белую сову, и прямо в окно улетела! В закрытое, замерзшее окно, всё в морозных узорах, сквозь стекло, как сквозь воду! Вот так-то! повариха махнула рукой, встала и налила себе горячего чаю.
А барон-то что? подала голос новенькая горничная.
А мы долго не решались барону сказать. До утра точно! Ой, что было! Баронесса в крик, Кора спряталась у родни в деревне, баронк фее, на коленях стоял у источника, молил о милости. А фея раз показалась, посмеялась и навсегда исчезла! Утряслось всё со временем. О том, что Кора ребенка от барона ждет, все мы знали. Так что вроде бы и выполнила фея обещание, только по-своему, не так. Они, феи, часто всё по-своему выворачивают! Барон признал вторую дочь. Содержал. Жену приструнил. Когда Кора умерла, взял дочку в замок. Всё вышло, как фея сказала. И про характеры баронских дочек тоже
Не так уж и всё! с досадой возразила Азельма. Не такая уж Фалина ужасная. Баловала её леди баронесса просто, а так Не была она злая.
Как скажешь, куколка, тебе лучше знать, охотно согласилась повариха, и просватал её барон сразу, малышкой ещё, жениха нашёл знатного, чтобы никакой кучер и рядом с ней не оказался.
Так ведь король в Лисс приехал! воскликнул дровосек Кромен, который как раз сегодня привёз загодя заказанные дрова для новогоднего костра. Им бы повидаться теперь, а там и, глядишь
Посмотрел и отвернулся! Нужна она больно королю! с усмешкой сказала Азельма. Всё, послушали сказку, и хватит об этом. Пошутила фея над бароном, на самом деле король обедает сегодня с самыми знатными людьми нашего графства, а потом он женится на принцессе!
Она аккуратно сложила шитьё, встала и направилась к выходу. И Валь тут же подхватился, наспех свернул свою работу и бросился следом.
Вот так-то вот, покачала головой тётушка Фина, поглядев вслед этой парочке.
Так это она?.. Дочь баронаона? поражённо протянула горничная, которая и начала разговор, попросила рассказывать. А что же сразу не сказал никто? Мне бы и в голову не пришло, что это эссина, хозяйская дочка!
Да какая она эссина. Но это так госпожа наша новая, леди Клотильда, решила. Дескать, бастард, почёта не достойна, будет служанкой, и нечего ей о большем мечтать. За кружевами её держит. Вечное смирение её удел, не позволят ей голову поднять.
А старшая эссина скоро из монастыря вернётся?
Ну вернётся, пожала плечами повариха, и при покойной баронессе Азельму никто за ровню наследнице не держал, она и пикнуть не смела.
Это верно, подтвердила старшая горничная. Хоть и баронская дочь, а так и будет и господам не ровня, и нам не ровня. Мне всё куклы вспоминаются, те, дорогущие, с фарфоровыми лицами. Барон привез дочкам в подарок. Все тайком пробирались в комнаты на них полюбоваться. А эссина Фалина себе обеих забрала, барон и слова против не сказал!