Девочка, немного помедлив, начала свой молчаливый путь вниз, вызвав у генерала невольный вздох облегчения. Перехватив её у самой земли, Нэсс прижал дочь к груди, а затем понёс её к тенистой беседке в глубине парка.
- Я хотел попросить тебя о помощи, - усевшись с Эстэль на руках на лавку, неожиданно выдал Нэсс.
Из глаз девочки исчезло выражение полной отрешённости, сменившееся тихой печалью.
- Мне нужно уехать на несколько дней. Ты позаботишься о маме, пока меня не будет?
Бровки Эстэ вопросительно приподнялись, но девочка по-прежнему не произнесла ни слова, молча глядя в лицо отца.
- Мама плачет, когда долго не может тебя найти, а если меня не будет рядом, её некому будет даже успокоить.
Рвано вдохнув и выдохнув, Эстэль виновато сгорбилась, а потом положила голову на плечо отца.
- Я не буду больше заставлять маму плакать. Ты можешь ехать.
В голосе дочери не прозвучало той привычной твёрдости, что всегда так нравилась Нэссу, и он приподнял личико девочки за подбородок, заглядывая в её глаза:
- А себя? Себя ты тоже не будешь заставлять плакать?
- Я себя не заставляю. Оно само получается, - поджала задрожавшие губы Эстэ.Сотри мне память, папа!резко вскинула голову она.Убери все воспоминания о Нарварге и Грэммодре!
- Ты правда этого хочешь? - ласково погладил спутавшиеся волосы дочери Нэсс. - Хочешь забыть все, что пережила?
- Нет,еле слышно выдохнула Эстэ.Я не хочу его забывать... Не хочу думать, что больше никогда его не увижу... Не хочу знать, что смерть - это навсегда... Но ведь это навсегда, папа! Это я виновата! Если бы я послушала Моругаи он, и Варг были бы живы!
- Эстэ, ты не можешь знать наверняка, о чём говорил Моруг!
- Я знаю! Я много думала... Если бы я не послала Варга к шаману, туда бы не направились орки Асгара! Мне нужно было всего лишь поставить эрмиров охранять Нарварга! Я ошиблась! Я просчиталась и всех погубила!
- Детка, оттого, что ты будешь себя обвинять во всех грехах, мёртвые не станут живыми, а живые не станут счастливыми. А ты не думала, что Моруг мог тебе сказать ту фразу только для того, чтобы ты уехала побыстрее? Не думала, что он хотел спасти именно тебя?
- Меня? - Эстэ перестала плакать и широко раскрыла глаза. - Почему меня?
- Возможно, потому, что видел больше, чем ты можешь себе сейчас представить или понять. Если бы ты знала, сколько смертей я повидал на своём веку! Сколько умных, сильных и молодых парней, сражающихся со мной бок о бок, осталось лежать на полях сражений. И сколько раз я задавал себе тот же вопрос: «Почему они, а не я?». Больно ли мне, когда я о них вспоминаю? Невыносимо! Хотел бы я забыть всё, что причиняет мне боль? Нет! Мыэто наша память! Мы - это то, что бережно храним в своём сердце: любовь, нежность, преданность, боль утрат и радость встреч. Наша память не даёт нам забывать кто мы и кем были те, о ком болят наши сердца, ведь пока мы о них помнимони живы. И надо иметь мужество жить дальше за них и за себя.
- А что делать с чувством вины? Как жить с этим чувством дальше? - тоскливо посмотрела в лицо отца Эстэ.
- Ты обвиняешь себя в том, что пыталась спасти Нарварга? Неужели ты думаешь, что он смог бы отбиться от трёх наёмников с прикованными к стене руками? Говоришь, что следовало приставить к нему эрмиров? А ты уверена, что орки тебе позволили бы это сделать? А если бы и позволили - нет никакой гарантии, что ночью на охранявших Варга эрмиров не напали бы и не перебили бы всех!
- Какая-то безысходность получается!горькие слёзы брызнули из глаз Эстэ. - Хочешь сказать, что бы я ни сделала, я всё равно не смогла бы его спасти?
- Я хочу сказать, что в том, что произошло, нет твоей вины, детка! На твоём месте я поступил бы так же!
- Ты просто пытаешься меня успокоить...не поверив, качнула головой девочка.
- Нет, солнышко. Я действительно так считаю. В непредвиденных обстоятельствах все действуют по ситуации. Всегда сложно делать выбор, и никогда не знаешь наперёд, застрахован ли ты от ошибок. Но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Ты простила бы себя, если бы не вмешивалась, тихо ждала моего возвращения, а Варг бы всё равно погиб?
Лицо Эстэль исказила гримаса боли, и Нэсс, крепко прижав к себе дочь, стал укачивать её как маленькую.
- Ты и Амисамое дорогое, что у нас мамой есть! И я благодарен Моругу за то, что ты цела и невредима, потому что я умер бы от горя, если бы с тобой что-то случилось, моя маленькая Змейка!
- Папочка!крепко обхватив руками отца за шею, Эстэ прижалась щекой к его щеке, не заметив, что в беседку вошла плачущая мама, всё это время прятавшаяся за деревьями, и, опустившись на скамейку рядом, обняла мужа и дочь.
- Я бы тоже умерла от горя, доченька, если бы с тобой что-то случилось! Ты моё счастье, моя радость, моя жизнь
- Я так вас люблю!впервые с тех пор, как вернулась домой, Эстэ, не скрывая своих чувств, плакала в объятиях родителей, не пытаясь от них убежать и спрятаться в какой-нибудь норе. - Я не хочу, чтобы вы умирали! Никому больше не надо умирать! Пожалуйста!
- Ну что ты, солнышко, - успокаивая её, повторяли родители. - Мы всегда будем с тобой рядом!
- А Ами? - тихо всхлипнула Эстэ.
- И Ами тоже, детка, - нежно целуя мокрые глаза дочки, прошептала Лэйрин.Папа только заберёт её у маршала Оттонаи мы снова будем все вместе, как раньше!
Тяжко повздыхав, Эстэль согласно кивнула, а после секундной паузы спросила:
- Можно, Хвостик будет жить в моей комнате?
Лэйрин метнулась к мужу испуганным взглядом, не зная, что ответить. Зургара всё это время держали в большом вольере. Во-первых, его жутко боялись слуги и сама Лэйрин, а во-вторых, такая опасная тварь была не лучшей компанией для девочки.
- Хорошо, - заметив в глазах дочки мольбу, обречённо вздохнула женщина.Может, ему какой-то ошейник придумать?..
- Мам, он же не собака. И он мой друг!
- Хорошо-хорошо, доченька! Как скажешь!видя, что Эстэль опять расстроилась, успокаивающе замахала руками Лэйрин. - Друг, так друг... Только давай его помоем, прежде чем он к тебе в кровать полезет?
Эстэль вдруг слабо улыбнулась, и Лэйрин, задержав дыхание, засмотрелась на мгновенно преобразившуюся дочь.
- Мам, его не надо мыть, он сам купаться любит. Знаешь, какой он чистюля! И... его я тоже люблю! Он умный, верный, хороший и...
- Верю, детка! Верю, - целуя свою девочку, сквозь слёзы шептала женщина. - Другого ты бы не полюбила!
Нэсс смотрел на дочку, чувствуя: наконец-то её состояние сдвинулось с мёртвой точки. Конечно, до возвращения прежней Эстэль было ещё очень далеко, но теперь генерал хотя бы обрёл уверенность в том, что со временем душевные раны Змейки зарубцуются. А ещё именно сейчас можно было, пользуясь случаем, быстро съездить в Ястребиный Коготь и забрать оттуда Амирэль.
Больше всего на свете Нэсс хотел снова прижать к груди свою старшую дочь, свой нежный цветочек, свою добрую ласковую девочку...
Хотел... Вот только когда Нэсс добрался до домена Лаварра, то оказалось, что хозяина Ястребиного Когтя нет в замке! Ни Касса, ни Оливии, ни Дэррэка, ни Рамса, ни Фрэма - никого, кто мог бы дать какой-то внятный ответ, где их искать! Единственное, что пришло на ум генералу, так это то, что герцог вывез свою семью в столицу по приказу Магрида, а вместе с семьёй захватил с собой и Амирэль.
Не став тратить время впустую, Нэсс двинулся в столицу, по дороге отправив письмо Лэйрин, чтобы не тревожилась его долгим отсутствием. К тому же в Азаандар ему всё равно нужно было попасть, чтобы выяснить, что происходит с кристаллами и какого Раннагарра ни Магрид, ни Касс не выходят на связь.
Нэсс даже в страшном сне себе представить не мог того, что услышит и увидит, едва доберётся до Арум-Рисира. На какое-то мгновение мужчина даже подумал, что глаза его обманывают, когда в стене южной башни величественно-прекрасного дворца заметил огромную дыру размером с фарлеон*, и как только понял, что увиденное не плод его воображения, то рванул вперёд со скоростью ветра, начиная догадываться, почему никто из нелюдей не выходил с ним на связь.
Мужчина ожидал чего угодно: заговора, атаки магов, прорыва Раннагарра, но только не того, что рассказал ему обнаружившийся в зале Эсклафидры Кирст Эоддил.