Двадцать лет назад вынырнув из трясины отчаяния, засасывающей ее с каждой минутой все сильнее, Вайолет посмотрела в темные глаза одарина, напрасно пытаясь увидеть в них хоть искру сочувствия. В мерцающем омуте его затягивающего взора плескалась лишь темнота, такая же равнодушная, как и в кулоне на его груди. А почему ты пришел требовать от Урсулы назвать светлую Хранительницу только сейчас? Почему ее отсутствие до сих пор никого не волновало?
Лицо Айта по-прежнему не выражало никаких эмоций, а вот в голосе отчетливо слышалась едкая ирония, граничащая с холодным цинизмом:
Отчего же не волновало? Найти Первую одэйю пытались многие одарины.
Просто я единственный, кому посчастливилось пройти барьер.
Вайолет вязко сглотнула, запретив себе даже думать о том, сколько сильных, здоровых, красивых мужчин вроде Айта погибло, пытаясь ее найти.
А почему ты решил, что Первая одэйя находится здесь? Как узнал, что она жива и не погибла вместе с остальными?
Что-то похожее на улыбку едва тронуло жесткие губы мужчины. Слегка приподняв бровь, он посмотрел на Урсулу, будто передавал ей право первенства в этом забеге шокирующих откровений.
Кристаллы, протяжно вздохнув, ведьма вернулась на свое место за столом. Кристаллы с искрой инглии в Облачном Дворце. Каждая одэйя, вступая в белое братство, вмуровывает в стену дворца светлых волшебниц кристалл с маленькой частичкой своей силы. Пока бьется сердце одэйигорит и ее искра в кристалле. Так мы узнаем, кто из нас еще жив, а кого Светлый Отец забрал в свои чертоги.
Хранительница тоже оставляет там свою искру? уточнила Вайолет.
Искра светлой Хранительницы находится на Темных Вратах*,улыбнулась Урсула. Именно поэтому стражи башни первыми узнают о ее гибели.
А искра темной Хранительницы находится у светлых волшебниц, догадалась Вайолет. Это и есть принцип равновесия? Если погибает светлая Хранительница, Первый страж идет к Первой одэйе и требует выбрать новую, а если погибает темная, то одэйя должна сообщить об этом одарину?
Урсула и Айт таинственно переглянулись и почти одновременно произнесли:
Верно.
И что теперь? Когда выяснилось, что я являюсь Хранительницей Света? в каком-то колотящем изнутри мелким ознобом нетерпении Вайолет поднялась на ноги, переводя взгляд с Урсулы на Айта. Что вы хотите от меня? Что я должна делать?
Для начала я должна отвести тебя во дворец одэй, чтобы ты могла получить силу всех своих предшественниц, сообщила Урсула.
Если бы можно было закричать от отчаяния. Вайолет даже вздохнуть не могла, пораженная новостью в самое сердце. Одни рассказы о Тэнэйбре наводили дикий неконтролируемый ужас, а пойти туда добровольноэто чистое самоубийство.
А если я не захочу туда идти? глубинное чувство протеста и страстное желание жить вылезло наружу, сопротивляясь уплотняющейся безысходности изо всех сил.
Ледник, отгораживающий Тэнэйбру от Свободных земель, медленно тает из-за нарушенного равновесия. Как только откроется проход, за тобой придут дриммыверные воины Морганы. И когда она с твоей помощью откроет третью дверь Сумеречного Чертога, смерти всех, кто тебе дорог и не очень, окажутся на твоей совести, Айт смотрел Вайолет прямо в глаза, и ей казалось, что в темных водоворотах его радужки она видит картины поглощающего мир хаоса так явственно, как будто это происходит уже сейчас.
Выходит, у меня просто нет выбора?
Выбор есть всегда, холодно отчеканил мужчина. Тебе решатьсражаться или сдаться без борьбы.
А если я погибну, так и не добравшись до дворца одэй?
Значит, Урсула начнет искать новую Хранительницу.
И почему Вайолет решила, что темного одарина хоть как-то тревожит ее судьба? Он говорил о ее возможной смерти так, словно она была не человеком, а жуком, червяком или букашкой. Ни жалости, ни сочувствия, ни сострадания не излучала ни одна черточка его хладнокровно-спокойного лица.
Девушке захотелось его ударить. По щеке. Наотмашь. Сорвать эту холодную маску равнодушия, чтобы обнаружить за ней хоть какую-то человеческую эмоцию: боль, гнев, ненавистьне важно.
Словно прочитав на лице Вайолет все ее сумасбродные мысли, мужчина посмотрел на нее подчеркнуто-пристально и внимательно. И она вдруг почувствовала, как ее опутывает что-то темное, незримое, пытающееся пролезть в ее сознание, как вор.
Зарождающаяся ярость тяжело плеснулась внутри, а потом полезла из Вайолет бесконтрольным потоком, разрывая в клочья чужую агрессивную волю.
Глаза одарина мгновенно сузились, превратились в две хищные щелочки.
Правая бровь резко взлетела вверх и
Удивление.
Вайолет прочитала во взгляде Айта удивление, и улыбнулась. Впервые за вечер.
Двери избушки Урсулы резко распахнулись, впустив в светелку свежесть ночной прохлады, короля снежных рохров, а вместе с ним и ту противоречивую бурю чувств, которые Вайолет так старательно пыталась выдворить куда-то подальше, за стены дома.
Вайоли, доченька мягкого бархатистого отцовского голоса было достаточно, чтобы все усилия сдерживать жгучие слезы пошли прахом.
Солнышко мое, из-за спины Одра появилась бледная и встревоженная Арви, и Вайолет со скулящим всхлипом бросилась в раскрытые объятья мамы, наплевав на гордость и то, как жалко выглядит принцесса рохров в глазах прибывшей следом за королевской четой стаи.
Подняв голову, сквозь пелену слез девушка смотрела на тех, кого всю жизнь считала своими родителями, до судорог во всем теле страшась услышать от них безжалостный приговор, что она им больше не нужна.
Девочка моя. Доченька утирая бегущие по щекам Вайолет слезы, Арви дрожащими губами целовала ее лицо, прорывая тщательно выстроенную защитную плотину, за которой девушка пыталась спрятать свои страхи.
Слезы лились рекой, смывая с сердца свинцовую тяжесть. Мамины руки, с раннего детства дарившие тепло и нежность, делали это сейчас, как и всегда. Мама пахла любовью. Мама пахла счастьем, в которое Вайолет всегда окуналась с головой. Мама просто была рядом. Родная. Единственная. Необходимая.
Ты не отвернешься от меня? срывающимся шепотом спросила Вайолет.
Руки Арви сжали ее с такой силой, что стало больно.
Чтобы тебе ни говорили, как бы ни сложилась дальше наша жизнь, ты всегда должна помнить, что тынаша с Одром дочь. Ты была, есть и будешь нашей любимой девочкой, нашей принцессой, нашей отрадой.
Плакать Вайолет не перестала. Теперь слезы лились с удвоенной силой, но уже не от горя. Утешаясь в крепких объятиях своих родителей, Вайолет плакала от счастья. Глупого. Детского. Благодаря от всего сердца всемилостивого Рамха за подаренных ей небесами маму и отца.
Ну, будет тут сырость разводить, вредно каркнула Урсула, одной фразой умудрившись разбить и хрустальную хрупкость момента, и прекратить поток слез Вайолет. Рассказывайте, где вы ее нашли, ведьма резко ударила посохом по возмущенно скрипнувшей половице, вновь возвращая себе облик светлой волшебницы.
Довольная произведенным на гостей эффектом, она уселась на лавку, словно на царский трон, изучая короля рохров из-под высокомерно приподнятых бровей.
Что, не признал, король Одр? усмехнулась Урсула. Не мудрено. Ты когда щенком через перевал в долину с остальной стаей бежал, только пятки сверкали.
Прости, Великая, король учтиво склонил голову. Я и предположить не мог, что Первая одэйя может скрываться под внешностью лесной ведьмы. Мы думали, все волшебницы, которые нам помогали, погибли.
Не все, как видишь Урсула умолкла, устремив взор в никуда, а затем вновь сосредоточила его на короле рохров:Так откуда у вас девочка?
Двадцать лет назад ее в лесу нашел Доммэ.
Вайолет, укутанная в объятья матушки, все это время избегала смотреть на брата, хотя буквально чувствовала, как его взгляд прожигает ей кожу. Сейчас, когда он, выйдя из-за спин, встал прямо перед Урсулой, девушка облегченно выдохнула, обнаружив, что раны на его руках почти зажили.
Она лежала на снегу, накрытая пуховой шалью, и плакала, тихо начал свой рассказ Доммэ, я не сразу и понял, что под шалью находится младенец.
На лице Урсулы, как в зеркале, отражались все ее эмоции, и Доммэ, снедаемый муками совести, повинно опустил голову, не в силах выдерживать молчаливого укора ведьмы. Отец и мать еще ничего не знали о том, что произошло между ним и Вайолет.