Небольшие высеченные на камне фигуры насмехаются надо мной. Фигура лошади кажется бледнее, чем остальные, словно каким-то образом постепенно исчезает. Я нащупываю пальцем соответствующую подвеску на своем браслете. И стою неподвижно, делая вид, что не собираюсь прикладывать серебряную лошадь к камню. А затем я делаю это.
Сначала ничего не происходит, и позволяю себе сделать вдох. Мои легкие едва заполняются, когда стена исчезает в тумане и мгле, и я парю в холодном, сером небытие вместе с ней, пока небо не проясняется, и я не ощущаю влажную траву под ногами.
Я уж начал считать, что выдумал тебя.
Я поворачиваюсь в сторону мягкого ирландского голоса. К Остину. Не совсем Остину, Аарону, с его нежными глазами и невинной улыбкой. На нем того же стиля шерстяная подпоясанная рубашка, доходящая до колен, только этазеленая. Его длинные, растрепанные волосы спадают ниже плеч.
Я пришла сюда, чтобы встретиться с ним, но у меня нет точного плана. А что если это мой последний шанс поговорить с Остином из прошлого? Я могла бы предупредить его о войне с Сынами. Как Сыны убьют большую часть бандий. Может быть, если он узнает, как все обернется, он дважды подумает о том, чтобы убить Дану для разжигания войны.
Может быть, я могу все изменить.
Не делай этого,наконец говорю я.
Он склоняет голову набок.
Делать что?
Не убивай Дану. Не сработает. Седьмые Дочери будут сражаться с Сынами, но они не победят.
Остин смеется. Он опирается на низкую часть стены, его взгляд наполнен смесью любопытства и очарования.
Зачем мне убивать Дану? Онапоследняя в своем роде.
Не последняя. Это должна быть я.
Тогда будущее не такое ужасное.
Ты веришь мне? Что я из будущего?
Я не настолько глуп, чтобы бежать от судьбы.
Его легкая улыбка заразительна.
А что если ты смог бы изменить его? Будущее, я имею в виду.
Он вновь смеется, и когда он смотрит на меня, его взгляд беспечен. Неиспорчен. Этот Остин не убивал Дану. Не убивал Дарта. Не причинял мне боли.
Зачем мне желать изменить будущее, если в нем есть ты?
Это не так. Я прикусила язык. Не похоже, что этому парню что-то от меня надо. Кажется, что ему просто нравиться общаться со мной. Есть в этом что-то простое и легкое, но я не могу позволить себе так думать.
Не думаю, что ты должен знать свое будущее.
Тогда ты здесь, чтобы остановить меня?
Могу ли я? Могу ли я удержать его от убийства Дану, и найти способ свести Сынов Киллиана и Седьмых Дочерей вместе, прежде чем столетия смерти и разрушения сделают мир невозможным? Предполагается, я положу конец войне. Может быть, вот как я это сделаю. Я остановлю ее, прежде чем она начнется. От возможностей у меня кружиться голова. Почему же еще я здесь?
Одно решение может остановить твоих потомков от убийства друг друга. Может быть я здесь, чтобы все изменить.
Его будущее. И мое.
Итак, я натворил кучу королевских глупостей, правда?
Да.Я смотрю вниз на свои ботинки.И не только ты.
Возможно, Остин все и подстроил, но я именно та, кто убил Блейка. Слезы наворачиваются прежде, чем я могу остановить их.
Остин тянется к моей руке, нежно держа меня за кончики пальцев, словно боится, что я разобьюсь. Жест каким-то образом заставляющий меня расплакаться еще сильнее. Не знаю точно из-за чего я плачу. Из-за Блейка. Из-за себя. Из-за всех бандий и Сынов, умерших за столетия между временем Аарона и моим.
Он ждет, пока мой плачь постепенно не переходит во всхлипывания.
Хотел бы я сделать все правильно,говорит он.Но боюсь, ты уже знаешь, как это кончиться.
Знаю? Я знаю, что он убьет Дану, чтобы разжечь чертову войну, которая продлиться столетия. Войну, которую я должна остановить, но едва ли выиграть. Частичка надежды, ощущаемая мной только мгновение раньше, уже вне досягаемости.
Если я не могу остановить ее, почему же тогда я здесь?
Смех Остина теплый и успокаивающий.
Я не настолько глуп, чтобы сомневаться в подарке небес.
Я гляжу на него и на одно ошеломляющее мгновение, тону в его глазах.
Все постепенно становиться серым и он исчезает.
Я снова у руин. Небольших руин. В одиночестве, за исключением Панды. Я пытаюсь дышать.
Я должна найти способ вернуться обратно.
Я могла бы все изменить. Может быть, Остин и не считает, что я смогу, но я должна воспользоваться шансом. Никто не должен умирать. Я прижимаю пальцы к губам, вспоминая ощущения его руки на них, прежде чем их опустить.
Остиннеобходимое зло, союзник против Сынов. Я не могу позволить себе забыть с кем имею дело. После всего, что произошло с Блейком, я должна быть не настолько глупа, чтобы позволить дьяволу заманить меня.
13
После очередной недели отсутствия каких-либо признаков появления Лайма и Сынов, мне необходимо выбраться из Лоркана. Я держусь подальше от пляжа и даже еще дальше от руин. После многочисленных дней езды по кругу в поле, я прошу одолжить машину. Мик настаивает на поездке со мной, и я не возражаю, по большей части, потому что не знаю, смогу ли я ехать сидя не с той стороны автомобиля, а также не по той стороне дороги.
Мик держится на разумном расстоянии, пока я прогуливаюсь по Главной Улице и рассматриваю витрины. Я останавливаюсь перед магазином одежды, восхищаясь длинным, красным платьем, слишком фантастическим даже для выпускного вечера. Не то, чтобы я собираюсь на выпускной в скором времени. Или вообще когда-нибудь.
Шеннон машет мне из магазина, где она разговаривает с посетителем, и я машу ей в ответ. Мик задерживается перед магазином кожгалантереи двумя дверьми ниже, и делает вид, что его что-то заинтересовало внутри, но я ловлю краешком глаза его взгляд на себе. Я прохожу дальше к пекарне. Как бы сильно я не хотела поговорить с Шеннон, будет лучше дождаться возможности, когда Мик не будет висеть у меня над душой.
Я покупаю маленькое белое пирожное с голубым цветочком на верхушке. Цветок похож на бесформенный колокольчик, практически идеально соответствующий серебряной подвеске в форме аконита, висящей у меня на шее. В настоящей жизни, цветок смертелен при принятии внутрь, но я все равно откусываю глазурь. Она едва ли сладкая, но, тем не менее, вкусная.
Я улыбаюсь парню за прилавком. Его лицо становится розовым, подчеркивая усыпающие его нос веснушки. Смутившись, я смотрю в окно как раз в тот момент, когда знакомая вспышка светлых волос исчезает из поля зрения. Он проходит так быстро, что я почти готова поверить, что мне показалось, но затем я слышу его смех.
Блейк.
Блейк здесь.
Меня трясет от странного сочетания страха и предвкушения. Я выбрасываю остатки пирожного и выбегаю на улицу. Блейк уже двумя магазинами ниже. Он идет спиной ко мне, но я все равно узнала бы его. То, как он двигается, плавной походкой хищника. То, как его волосы спадают длинными прядями ниже ушей, выглядя немного сумбурно, но, так или иначе, идеально. На нем обветренная кожаная куртка, такая мягкая на вид, что мне хочется к ней прикоснуться.
Я хочу прикоснуться к нему.
Знаю, что мне не следует. После всего того, что он наговорил мне во время пожара, последнее, чего я должна желатьтак это иметь что-либо общее с Блейком Уильямсом. Но его присутствие здесь, за тысячу миль от Ранчо Доминго, волнует мою душу. Мы так далеки, но непреложная истина заключается в том, что я по-прежнему ощущаю Блейка родным.
Я сдерживаю желание побежать за ним. Насколько я знаю, он все еще винит меня в пожаре на вечеринке Мэллори. Не похоже, что он здесь из-за меня. Знаю, он бы приехал. Все Сыны приедут. Но я не могу предотвратить всплеск надежды, восстающий из пепла с силой Феникса. Может быть, он разыскивает меня. Может быть, он приехал предупредить меня, что Сыны приближаются. Чтобы извиниться. Сказать, что он верит мне. Любит меня.
Еще не слишком поздно. Мы все сможем исправить. Я иду быстрее, отчаянно пытаясь сократить расстояние, пока нас ничто не будет отделять, кроме нашего дыхания.
Меня останавливает рука, легшая на мое плечо, когда я открываю рот, чтобы позвать Блейка.
Помедленнее,Мик возвышается надо мной. Он прослеживает мой взгляд к удаляющейся спине Блейка.Нам нужно доставить тебя обратно в Лоркан. Немедленно.
Это всего лишь Блейк.
Блейк продолжает идти, становясь все дальше.
Он не всего лишь кто-нибудь. Он Седьмой Сын Киллиана.
Он мой друг.
Это может быть и не правдой, мне придется выяснить. Я вырываюсь из цепких рук Мика и продолжаю идти.
Он, не отставая, шагает следом своей размашистой походкой,
Чем меньше людей знают, что ты здесь, тем лучше.
У него могут быть известия.Я не могу удержаться, чтобы не добавить.Может быть, он ищет меня.
Вот этого-то я и опасаюсь. Мы не можем рисковать. С открытыми вратами и СынамиОн замолкает на середине предложения.
Что?
Но я слушаю его лишь в пол-уха, затаив дыхание, когда Блейк останавливается перед магазином подарков и поворачивает голову, чтобы заглянуть в окно. Я могу видеть его лицо с боку, уголок губ. Я скучаю по этим губам. Я хочу побежать к нему, но рука Мика словно наручник, держит мое запястье.
Подожди,говорит Мик.
На щеке Блейка появляется ямочка. Мое сердце немного тает. Я знаю эту улыбку. Улыбку, очаровавшую тысячи девушек. Улыбку, очаровавшую меня. Но он не видел меня. Его улыбка предназначена кому-то другому.
Порция Брутон выходит из магазина и накидывается на него, заключая в объятия. Руки Блейка легко смыкаются вокруг нее.
В мгновение огонь растекается по венам. Мик рывком отпускает мое запястье. Я делаю несколько шагов ближе, ныряя в темную каменную арку, которая образовывает небольшую нишу напротив книжного магазина. Я прислоняюсь к холодной стене и стараюсь дышать. Блейк и Порция друзья. Поэтому они и обнимаются. Это ничего не значит. Я подавляю огонь, поддавшись искушению выглянуть из-за угла.
Порция выглядит красивее, чем обычно. Ее каштановые волосы подстрижены каскадом, что подчеркивает ее огромные янтарные глаза. Не думаю, чтобы когда-либо видела ее улыбающейся. Теперь же улыбка озаряет все ее лицо и онавеликолепна.
Я хочу убить ее.
Восемнадцать. Триста двадцать четыре. Я сосредотачиваюсь на возведении в третью степень, но бушующий огонь внутри меня мешает думать, грозя вырваться наружу.
Блейк, Блейк склонят голову и целует Порцию прямо там, на улице. Не простое чмоканье, а глубокий, проникновенный поцелуй, слишком интимный для тротуара.
В мгновение огонь внутри меня исчезает, сменяясь льдом. Я дрожу. Слезы на щеках превращаются в маленькие сосульки настолько холодные, что обжигают кожу.
Мик ныряет в нишу рядом со мною. Он снимает свое тяжелое, черное пальто и накидывает мне на плечи. Небольшая дверь потрескивает от образовывающегося тонкого слоя льда на каменной стене.
Не здесь.
Я едва слышу его. Порция что-то шепчет Блейку на ухо, пока они идут по тротуару в обнимкуобщественное проявление любви. Это своего рода обозначение территории, чего Блейк ни разу не делал со мной. Даже тогда, когда мы были связаны.
Жаль, что мы не связаны теперь. Хочу, чтобы Блейк ощутил холод, потрескивающий и прорывающийся сквозь мою грудь. Чтобы отчаяние, сковавшее мое горло, лишило воздуха и его легкие так же, как и мои. Хочу, чтобы его сердце разбилось на тысячи мелких осколков.
Но он не чувствует меня. Он даже не видит. Проходя мимо моей маленькой ледяной пещеры, он даже не замечает. Он слишком занят, улыбаясь Порции Брутон, словно она самая идеальная девушка на свете.
Две недели. Вот сколько понадобилось Блейку Уильямсу, чтобы забыть о моем существовании.
Понадобилось всего лишь пять секунд, чтобы вырвать мое сердце из груди также легко, как заколоть меня мечом.
Я сползаю по ледяной стене на замершую землю.
Мик садится, дрожа возле меня.
Нам нужно доставить тебя обратно в Лоркан.
Я не спорю с ним. Я просто вдыхаю холод, молясь, чтобы он заморозил меня изнутри. Молясь о мире, который никогда не настанет.
14
Трудно представить, что какая-то часть меня все еще верит в то, что я и Блейк сможем все исправить. Что Блейк пойметон слишком быстро обвинил меня в пожаре. Что мы сможем разобраться во всем вместе. Но нет никаких сомнений, что это именно то, о чем я думала с той ночи, когда он отослал меня.
Да, я была обижена на его не доверие, но какая-то часть меня всегда верила, что он преодолеет это. Я была такой дурой, цепляясь за фантазию, что Блейк научиться доверять мне. Что у нас все было по-настоящему.
Теперь я сомневаюсь во всем. Не только в ночи пожара, но в каждой ночи, проведенной вместе. Была ли я по-настоящему дорога Блейку когда-нибудь, или же все этопросто побочное явление сверхъестественной связи, искусственное соединение, основанное на том факте, что мы разделяли одну душу? После этого, он оставался со мною еще пару месяцев, но никогда не подпускал близко. Он не хотел снова разделять со мною эмоции, поэтому и этого и не сделал. Я слышала, как он называл меня ведьмой при других Сынах, а затем убедил Раша Брутона, держать меня поблизости достаточно долго, чтобы я могла привести их к другим бандиям. Теперь, когда я больше не нужна Сынам, я не нужна и Блейку.
Как только возвращаюсь в Лоркан, я переодеваюсь в штаны и сапоги и спускаюсь в конюшню. Малкольм хватает уздечку Панды, но я поднимаю руку, останавливая его.
Не Панда, Талли.
Он начинает качать головой, но когда встречает мой взгляд, меняет решение. Он кладет поводья и тянется к железным удилам.
Уверены?
Я киваю.
Малкольм молча седлает Талли, и передает мне поводья.
Когда я взбираюсь, Талли брыкается, но я нахожу стремена и чешу его шею, пока он не успокаивается.
Пришпорив его, он начинает скакать уверенной рысцой. Я чувствую напряжение в мышцах его спины, подобно спирали готовой раскрутиться. Он брыкается, когда приближаемся к открытому полю, чуть не выбив меня из седла. Требуется все мое внимание, чтобы не дать Талли понестись во весь упор. Я снова глажу его по шее.
Тише, мальчик.
В одиночестве на тропинке я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Теперь остались только мои, поэтому нет неразберихи, где действительно мои, а где Блейка. Гнев и чувство предательства смешиваются с горечью и разочарованием, образовывая черную пустоту, растущую из центра груди и распространяющуюся до тех пор, пока от меня не остается ничего, кроме пустой оболочки.