Галина МишаринаДом на краю тишины
Глава 1
В который раз я задумалась о том, чтобы побриться налысо. Из-за особенных волос во мне тотчас признавали айруну, а в городе о моей нации ходило множество нелепых слуховначиная от поверья, будто мы можем обходиться без сна, и заканчивая сказками о том, что девушки-айруны способны, подобно тварям из древних мифов, питаться человеческой кровью. Многих из нацменьшинств, перед тем, как взять на работу, заставляли от волос избавиться, но Украм, хозяин закусочной, настаивать на смене причёски не стал.
Будешь носить повязку с утра до вечерасами выпадут, любил «пошутить» он. В любом случае, тебе ещё личную жизнь устраивать, а парням нравятся светлокудрые девушки.
Им нравятся яркие бабочки, а не седая моль, всегда отвечала я. И меня это нисколько не огорчает.
Кто-то называл мои волосы кремовым пеплом, кто-тосерой ржавчиной, и только близкие знали, что при разном освещении они разные. Сделать что-либо с этим меняющимся странным оттенком было невозможно, краска пряди не брала. Я спасалась стрижкой не ниже плеч и головными уборами, а ещё носила специальные очки, чтобы сокрыть синие, с фиолетовыми прожилками, глаза.
Хорошо, что Украм не принуждал меня искать покровителя, хотя в городе без него было сложноособенно девушкам из редких этнических групп. Я старалась вести себя тихо: работала, изредка посещая спортивный центр, а шумным улицам предпочитала свою квартиру-капсулу.
Когда-то айруны жили на Руйге, планете, известной своими тысячелетними хвойными лесами и кристальными пещерами, а также богатейшими подземными ресурсами, однако сотню лет назад мой родной мир пострадал от огромного метеорита, и, не знаю, почему, но всех, успевших спастись и улететь в иные миры, стали считать трусами.
Кукла, не спи! сказал повар Утт, с которым мы были друзьями. Или мне тебя роботом заменить?
Прости. Сегодня Толстяк перекрыл Малыша, и у меня мозги штормит.
По-моему, на твоё безумие расположение планет никак не влияет, усмехнулся он. Признавайся, всю ночь веселилась?
Я вздохнула. Единственным, чего боялись абсолютно все, и над чем не упускал возможности пошутить Утт, были матэари.
Никто не мог сказать, когда точно всё началосьнаверное, потому, что каждого это настигло в своё время. Но люди вдруг обнаружили, что сны их вовсе не так безопасны, как были прежде. Образы, что люди видели ночью, начали жить своей жизньюменяться, развиваться, черпать всё больше энергии из разума носителя. Страшные кошмары становились реальнее, а грёзы захватывали целиком, и дошло до того, что некоторые люди так и оставались во сне навсегдаиначе говоря, сходили с ума, путая мир сновидений и реальный. Казалось бы, охватившая мир эпидемия не представляла серьёзной угрозы, но это была лишь первая стадия невероятного вируса, который затем начали называть матэари.
Сны начали оживать. Призраки, чудовища, двойники реальных людей просачивались в реальный мир, творя хаос и сводя с ума своих создателей. Их не видел никто, кроме самих творцов, и от этого они были ещё более страшными. Порой, просыпаясь, человек находил возле себя давно умерших, или гадких ползучих тварей, которые оказывались настолько реальными для создателя, что он вполне мог убедить себя в прикосновениях и даже ранах. Никто уже не удивлялся тому, что из квартиры мог раздастся полный ужаса вопль, и никто не пытался остановить бегущего от невидимого кошмара человека. Для спящих сны были снами, для бодрствующих они становились проклятием. И, конечно, почти сразу изучать этот вирус начали учёные, а, значит, стали появляться самые разные методы борьбы с матэари.
Были созданы инъекции от сновидений, специальные капсулы, стоящие огромных денег, которые контролировали фазы сна. Для обычных работников, ограниченных в средствах, создали аналог дорогого лекарства, имеющий множество побочных эффектовнапример, в виде мигрени, потери аппетита и исчезновения обоняния. Принимали его многие, но не все. Просто были бедолаги, у которых эта штука вызывала ещё более безумные сны. Одной из таких невезучих стала и я.
Любой аналог противоматэарного лекарства делал созданные мною образы ярче и мощней, и мне бы, как и многим, грозило свихнуться, но в какой-то момент по непонятной причине сны перестали меня донимать. Более того, я распрощалась со всеми сотворёнными нелепостями и монстрами, которые с иными людьми оставались месяцами, и не знала, стоит ли благодарить за это собственный сильный разум, или наследие предков, умеющих, по рассказам бабушки, приказывать времени.
В древние легенды я не верила, так как сама ничего такого не умела. А вот о том, что некоторые люди могли использовать сны как средоточие энергии, и создавали в мире грёз удивительные изобретениязнала.
Я не веселюсь, Утт. У меня в последнее время бессонница.
Наглоталась дряни, которую босс дал? Я же тебя предупреждал, купи вагрихс.
И потратить две трети зарплаты на него? Нет, спасибо. Пусть лучше у меня по комнате розовые котубы бегают.
А не боишься, что вылезет какая-нибудь настырная дрянь?
Со своими монстрами я дружу.
Мужчина фыркнулконечно же, не поверил. Твари из кошмаров были способны причинить реальный вред психике, и дома для повреждённых сознанием были переполнены.
На гонки сегодня идёшь?
Не горю желанием. Я потеряла к ним интерес после того, как меня едва не раздавили в толпе. Уж лучше пусть какая-нибудь кракозябла меня с потрохами съест.
Утт рассмеялся.
А Фэдика идёт.
Не сомневаюсь.
Рабочий день длился десять часов с короткими перерывами на еду, и мне хотелось поскорее попасть домой, где было относительно тихо. Фэдика, официантка, была известна в нашем заведении тем, что могла заболтать любого, даже самого сварливого гостя. Мне, к сожалению, красноречия и чувственности было не дано, зато я и не влюблялась по нескольку раз за месяц, рискуя быть избитой очередным недовольным кавалером
По случаю гонок Украм нас всех отпустил пораньше, и, так как мы с Фэдикой и Уттом жили в одном комплексе, домой добирались все вместе. Ночью на улицах Абрэнэ, столице Алой Пустоши, всегда было полно народу. Многие старались спать как можно меньше, но всё равно ни у кого не вызывала удивления машина антэаров, борцов с последствиями кошмарных снов. Их ещё называли санитарами трупов, ведь те, кого преследовали дурные сны, часто кончали жизнь самоубийством.
Смотри-ка, снова к моему соседу прилетели, сказал Утт. Жаль пацана, настрадался.
Может, отмучился уже? жуя одну из новомодных штуковин против сонливости, предположила Фэдика.
Смерть молодых ребят никого не удивляла, им приходилось тяжелее прочих. А вот дети справлялись с образами лучше остальных, хотя, ребёнка я последний раз видела года два назад. Рожать было привилегией богатых, которых называли «тэарами», победителями кошмаров, за то, что могли себе позволить не плодить страшные образы. У Элиты хватало и на суррогатных матерей, чьи услуги стоили почти так же, как капсула для здорового сна, а уж чтобы обеспечить малыша всем, нужно было получать куда больше двухсот мольт в неделю, как платил мне Украм. В нашем районе парни и девушки предпочитали сделать операцию, чтобы не беспокоиться о случайной беременности, хотя, некоторые всё-таки создавали семью.
Мне предлагали участвовать в одной из гонок Среднего звена, сказала Фэдика. Не как водителю, конечно, как оратору. Я вроде бы даже договорилась, но в итоге взяли другую, с улучшениями. Я в следующем месяце тоже планирую себе кое-что поставить, игриво улыбнулась Утту девушка.
Предлагаешь мне проверить, хорошо ли встанет? подмигнул ей мужчина.
Я ускорила шаг. То, что Фэдика могла одновременно встречаться с несколькими мужчинами, было не ново. Да и Утт менял партнёрш, как перчатки для виртуальных игр, что было вполне обычно для всех, кто хотел снять стресс и минимизировать кошмары. Тем более что мой друг и коллега был не обделён яркой внешностью: иссиня-чёрные густые волосы, разные глаза: один, здоровый, красный, что было вполне обычно для жителей пустоши, а второй, искусственный, зелёный, и мощное телосложение вкупе с отличным чувством юмора. К тому же в Утте было намешано самой разной кровии олаков, и таддов, и ещё других, о которых оставалось только догадываться, а всё вместе это создало действительно интересного человека. Впрочем, запоминающаяся внешность не сделала жизнь Утта проще и счастливей, он выживал, как и остальные, кому не повезло оказаться внизу. Зато мужчина был одним из немногих моих знакомых, кто сохранил доброту и отзывчивость, и я знала, что, пусть не всецело, но могу доверять ему.