"Я здесь с тобой, сказала я, не вслух, а в её голове. Ты не одинока".
Я почувствовала, как в ней что-то расслабилось. "Ты должна отпустить меня, сказала она, до того как я превращусь в монстра".
Я съёжилась от слова "монстр" и её рука выскользнула из моей хватки.
Нет! заорала я, потянувшись к ней, но Рэйвен оттянул нас назад, прочь с пути чего-то, что проскочило мимо нас и нырнуло в воду.
Рэйвен что-то закричал, когда вода взорвалась вокруг нас. Прозвучало это как имя: Сирена.
Кто такая Сирена? спросила я.
Одна из наших птенцов. Она слишком молода, чтобы пытаться спасти душу из водоворота Врат ада. Она может застрять там
Прежде чем он смог закончить, девушка-Дарклинг прорвалась сквозь толщу воды и взмыла прямо вверх. В своих руках она держала Молли. Только это была не девушка из плоти и крови, которая держала меня за руку, а светившийся прозрачный фантом. Душа. Молли была мертва.
Мы не можем попытаться спасти её? воскликнула я.
Сирена спасла её душу, сказал Рэйвен. Это самое большее, что мы смогли бы сделать.
Он уже летел прочь от вспененного водоворота.
Мы должны вернуться! плакала я, ударяя кулаками по груди Рэйвена.
Она ушла.
Молли, её звали Молли. Я видела её жизнь, видела, что с ней случилось
Я выложила абсолютно всё, что видела, пока мы летели обратно над городом. Рэйвен хранил молчание, крепко обнимая меня. Он не заговорил, пока мы не опустились в садах Монморанси и не оказались в той же самой беседке, из которой улетели.
Он посадил меня на скамейку и обнял крыльями, когда я в третий раз с рыданиями рассказывали историю Молли. Я бы начала и четвёртый, но он остановил мой рот поцелуем. Тепло его рта повергло меня в молчание. Я вздрогнула всем телом, впервые осознав, как же замёрзла. Его тепло вливалось в меня. Когда он отпрянул, то коснулся пальцем моих губ.
Вот, сказал он. Теперь ты можешь остановиться. Ты была с Молли в её последний момент. Она знает, что её жизнь была увидена, её голос был услышан. Ты стала свидетелем. Это то, что мы делаем. Теперь ты можешь отпустить.
Всё мое тело начало дрожать, и он вновь укрыл меня крыльями. Когда я перестала трястись, я подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было мокрымот моих слёз, задумалась я, или от его?
Ты тоже видел?
Да, мрачно сказал он. Я был связан через тебя. Я сожалею, что тебе пришлось видеть этот ужас.
Но теперь, когда я увиделатеперь, когда мы увиделимы не можем расслабляться, пока не найдём место, где содержатся эти девочки.
Мы поищем. Я поговорю с Сиреной и спрошу, не узнала ли она что-нибудь ещё.
Сирена. Она я попыталась придумать способ спросить, что она значит для Рэйвена, но смогла закончить лишь по-другому. Она была очень храброй.
И безрассудной, сказал Рэйвен, покачав головой. Она могла оказаться в ловушке внутри Врат ада. Я должен пойти и убедиться, что с ней всё в порядке, он встал и посмотрел на меня. С тобой всё в порядке?
Я посмотрела на своё скомканное платье. Шёлк был пропитан водой Ист-Ривер. Пахла я ужасно.
Ну, сказала я, не совсем так я представляла себе свой первый танец.
Он засмеялся.
Я тоже. Ты всё ещё должна мне один танец.
С быстротечным движением, подобно крыльям колибри, он ласково коснулся губами моей щеки. А потом исчез, растворившись во тьме.
Я медленно пробиралась через сады, не будучи уверенной, готова ли присоединиться к ярким огням и веселью вечеринки после ужасов, свидетелем которых я стала. Как я могла вести непринуждённую беседу и есть сэндвичи с огурцами после того, что видела?
"Ты должна отпустить меня, сказала Молли, прежде чем я превращусь в монстра". Я держала эту девушку за руку и подарила ей некоторое утешение. Тогда я не чувствовала себя монстром. Я чувствовала себя полезной. Если это значит быть Дарклингом, значит, я с радостью буду Дарклингом. Но я не смогла спасти её. Сирена спасла. Возможно, я была не так хороша, как Дарклинг. Возможно, я не принадлежу ни одному из миров.
Я проскользнула через боковую дверь в тусклый коридор, выложенный тёмным деревом и покрытый толстыми восточными коврами. Там было зеркало в позолоченной раме, спрятанное в обитой бархатом нише. Я всмотрелась в него и была шокирована тем, что увидела там. Мои волосы стояли дыбом, крылья моего костюма были скручены и скомканы, влажное платье прилипло ко мне, и было разорванными пахла я как куча мусора. Я ни за что не смогу вернуться в бальный зал. Мне придётся улизнуть через заднюю дверь и отыскать дорогу домой.
Я услышала, как у меня за спиной открылась дверь. Я вжалась в нишу, чтобы спрятаться.
Мужские голосаглубокие и гортанные с примесью веселья и удовольствиядоносились из комнаты в клубе дыма. Это было место, где мужчины курили свои сигары и обсуждали вопросы, считавшиеся слишком непристойными для женских чувств. Через стену дыма я разглядела зажиточные формы трёх отцов своих одноклассницАльфреда Дрисколла, президента Нью-Йоркского банка; Уоллеса Резерфорда, владельца газеты "Нью-Йорк Сан"10; и Джорджа Монморанси, советника и, судя по сплетням, будущего мэра. Там были и другиемужчины в тёмных дорогих вечерних пальто и с безупречными бакенбардами, один даже в полицейской форме с медалями, другойс воротником священнослужителя, а одинтот, что был наполовину скрыт в дыму и тенях, смотрел прямо на меня.
Невозможно! Я была скрыта внутри ниши, и он не мог видеть меня сквозь весь этот дым.
Но я чувствовала силу взгляда этих глаз на мне столь сильно, как если бы он прижал меня к стенеи я услышала, как низкий колокольный звон зазвучал в моей голове. Прошлый раз, когда я почувствовала себя застывшей и обездвиженной и слышала этот безумный звон, я столкнулась с Юдикусом ван Друдом на улицах Райнбека. Это был он?
Но потом дверь в курительную комнату закрылась и это оцепенение исчезло. Я вырвалась из ниши, как фазан взлетает из подлеска, и побежала через помещения для слуг в поисках двери выхода обслуги, мои искусственные крылья дрожали за моей спиной, и все часы в доме пробили полночь, словно я была Золушкой, бегущей с бала.
ГЛАВА 6
Я встретила Натана и Хелен на станции на Пятьдесят Пятой улице, где линия метро Си-Бич направлялась в сторону Кони-Айленда. Натан выглядел дерзким и жёстким в льняных брюках в полоску, соответствующем жакете небрежно накинутым на одно плечо, и соломенном канотье, по-щегольски низко опущенном на лицо. Я не знаю, как он умудрился сделать это. Прогулка пешком в центр оставила меня вымокшей и хромой, как и тёмно-лиловый корсаж с прошлой ночи который теперь лежал на прикроватном столике. Хелен тоже была на зависть бодрой в пенистом кружевном платье с гармонирующим зонтиком, который, казалось, больше подходил для чайной вечеринки с Асторами, чем для поездки на поезде с полчищем людей. Я задалась вопросом, ездила ли она когда-нибудь раньше на общественном транспорте. Она всматривалась в окружавшую её утреннюю праздную толпу, как будто только что приземлилась на пряный базар в далёкой Индии.
Где твой купальный костюм? требовательно спросила она, когда я присоединилась к ним.
Я не планирую купаться, натянуто ответила я. Это не выходная прогулка. Мы отправляемся на поиски подсказок о местонахождении Рут Блюм, а не веселиться.
Правда была таковой, что я любила плавать. Мы с мамой обычно ездили по воскресеньям и в праздничные дни на пляж. Мы бросались в воду вместе, рука об руку, визжа от шлепков волн таких мучительно холодных, что я не могла себе и представить, как собиралась войти хотя бы на дюйм глубже, но когда она кричала: "Сейчас!", я слепо ныряла в волну. Мама выныривала, смеясь, её волосы приглаживались назад как тюленья шкура, её лицо сияло, как будто холодная, солёная вода смывала прочь печаль, которая всегда льнула к ней, подобно тягучему запаху дыма.
Моё тело изнывало по такому роду освобождению. Но как я могла позволить себе рискнуть даже в самом скромном купальном костюме с моими недавно появившимися крыльями? Кроме того, после всего, что я видела прошлой ночью сквозь глаза бедной Молли, я пребывала не в особо праздничном настроении. Но я была в более решительном настроении, чем когда-либо, найти Рут.