Марина Сергеевна Орлова - Идеальные звёзды стр 8.

Член жарко пульсирует и сочится смазкой, и, не выдержав, я тянусь к нему сам, но Син перехватывает мою руку и возвращает ладонь на стену. Ну и ладно, тогда я прижимаюсь вперёд, к кафельной стене, потираюсь слегка: головка, влажная и пульсирующая жаром, елозит по прохладной плитке, и от этого контрастамурашки между лопаток.

А сзади прижимается Син, одновременно горячий и скользкий от геля, и его член, только разок проехавшийся по моей заднице, на следующем движении ныряет между бёдер. Если к этому добавить обнявшие меня крепкие руки, цитрусовый запах и тяжёлое дыхание над ухом, то получается очень странный коктейль, перегружающий мои органы чувств настолько, что думать невозможно.

От ощущения, как ручейки горячей воды щекочут кожу в паху, я закусываю губы: «Давай уже». Ну, а Сина дважды просить не надоон чуть отодвигается, проводит скользким членом между ягодиц и нажимает. Выдохнуть. И расслабиться. Вдох. Выдох. Уж что-что, а расслабляться я приученв драке это делаешь интуитивно, чтобы не порвать связки от банального падения, но сознательно получается даже лучше. Конечно, если бы Син начинал хотя бы с пальцев, было бы проще, но это уж не с его когтями. Ладно, если не торопитьсятак тоже нормально.

Сначала продвигаюсь по чуть-чуть, то и дело останавливаясь. Син терпеливо замер, опершись ладонями на кафель рядом с моими,  даже дыхания не слышно. Зато когда я усиливаю нажим, последним рывком впустив его полностью,  выдыхает протяжно и обнимает меня, теснее прижимаясь бёдрами.

Ждёт.

Первым начинаю двигаться яамплитуда совсем небольшая, только чтобы привыкнуть.

Постепенно неприятные ощущения отступают, я шепчу: «Давай ты», а сам расслабленно отдаюсь движениям Сина и по привычке тороплюсь нырнуть в его сознаниепочувствовать его удовольствие, увидеть себя через его восприятие, раствориться в том, насколько он принимает меня.

Ладонь Сина накрывает мой член, сжимает крепко, ведёт неторопливо, повторяя ритм внутри моего тела, закручивает движение на головке, и я прижимаюсь лбом к прохладному кафелю стены. Хорошо

Резкий шумскрип двери через стену. Чёрт!

Слышимость такая, будто это прямо здесь. Какое-то шуршание и шелест воды в душебуквально перед моим носом. Ну здрасьте, сержант Юхас пришёл мыться. Да уж Надеюсь, он ненадолго? Главное, чтобы петь не началрычит он не хуже того медведя, который оттоптал ему уши, и кончить под эти ужасные звуки проблематично. С другой стороны, есть вариант даже хужеесли сержант тоже решит подрочить. То-то будет весело.

Всякий, у кого есть хоть немного фантазии, ахуеет, когда его трахают буквально в метре от ничего не подозревающего человекапри этом очень желательно, чтобы тот и дальше оставался в неведении. Однако Син, когда возбуждён, мало задумывается о подобных вещах. Он потирается лицом о мою шею и торопится вернуться к движенияммол, у Юхаса там вода шумит, не услышит. Хотя, по-моему, очень даже слышно: уже через несколько минут Син обеими руками сжимает мои бёдра покрепче и переходит к сильным и резким толчкам.

С одной стороны, удовольствие нарастает, но с другойя прислушиваюсь к шуму за стеной и прикидываю, насколько с той стороны слышны наши влажные шлепки и тяжёлое дыхание Сина. Я-то привык жить беззвучно, но Сингораздо более открытый и непосредственный, ему трудно сдерживаться в момент наслаждения. А сержант, насколько я понимаю, строго по девочкам, так что если мы ненароком столкнёмся с ним на выходе из комнаты и при этом не предъявим ту самую «девочку», которую капитан так самозабвенно трахал в душе, могут быть какие угодно последствия. Минимумбудет очень неловко. Максимумон может начать саботировать командира или ещё что-нибудь в таком духе. Не то чтобы подобное уже случалось, но я предпочитаю заранее продумывать варианты.

К счастью, буквально через пять минут шум воды за стеной стихаетмы тоже замираем,  раздаётся шуршание, и громко хлопает дверь. Фух

Син рыкает мне в ухо и набрасывается с удвоенной силой, чуть не впечатав лбом в кафель, а я протягиваю ладонь к его лицунужно ведь хоть чем-то заглушить кровожадные звуки, которые он издаёт в предвкушении оргазма. Однако он мычит протестующе и прикусывает собственную руку, второй обнимая меня за грудь и крепко прижимая к себе. Теперь вся энергия его толчков приходится только на мои руки, опирающиеся на стену, и энергия эта хлещет через край. Удерживать мой вес плюс вес Сина, вышедшего на финишную прямую,  та ещё тренировка, не хуже спортзала.

Мгновениеи его оргазм взрывается в моём сознании. Замирает на бесконечно долгое мгновение. Тихо осыпается гаснущими искрами. Син выдыхает мне в ухо и обмякает, обняв двумя руками. Из левой всё ещё сочится кровь.

Почти физически тяжело видеть, как вода смывает красное и несёт к отверстию слива. Однако я колеблюсьмне вообще-то не предлагали.

Нет, невозможно смотреть на такое поругание! Хватаю его руку, тяну ко рту и присасываюсь к ранкам. Так-то лучше

Вскоре ослабевшие пальцы находят мой член и начинают двигаться, быстро набирая и силу, и темп. Я чувствую прикосновение Сина к моему сознаниютак гораздо проще ориентироваться, что делать,  и, когда накрывает яркая темнота оргазма, выдыхаю: «Люблю тебя».

Однако он не отвечает. И что это значит? Вроде ж сам первый сказал Или это было только под влиянием момента? Да уж, когда разум мутится от желания, скажешь что угодно, даже и про любовь. Но я-то не наивная девица, которую нужно уламывать такими методами, мог бы не стараться. Ладно, тем временем нужно вспомнить, как дышать

Син аккуратно выходит и тут же тянет меня за плечо, разворачивая к себе.

Обнимает за шею, проводит большим пальцем по линии челюсти, заглядывает в глаза.

 Я тоже тебя люблю.

Голос звучит непривычно громко по сравнению с мыслями, и я невольно вздрагиваю, перевожу взгляд на соседнюю стенус той стороны тоже есть сосед, вдруг услышит?

Но ладонь Сина скользит выше, на щёку, и он возвращает моё лицо к себе.

 Я тебя люблю. Похер мне на Олдсона. Пусть слушает, если хочет.

Я возмущённо шиплю и закрываю ему рот ладонью: «Заканчивай! Может, ты и эксгибиционист, но янет!»

Пару секунд он укоризненно смотрит мне в глаза, затем киваетмол, так и быть.

Стягивает мою ладонь со своего лица.

И целует запястье.

«Крови? Ну кусай».

«Не хочу я никакой крови. Просто»

Он потирается о запястье щекой, уже шершавой, и снова целует. Поднимает глаза на моё лицо. «Давай уже выбираться».

глава 5. Вот это поворот (2 шт.)

Син ополоснулся первым, так что к тому моменту, как я вышел из душа в сумрак прихожей, он уже лёг.

Удобно, конечно, когда можно помыться у себя. Мне-то полагается ходить в общий душ, который на этаже для офицеров. С другой стороны, по сравнению с прежним, казарменным, он хотя бы индивидуальный, внутри ты один, а не с толпой голых мужиков из подразделения. Так лучше, даже если приходится стоять в очереди,  с годами я ещё больше стал ценить уединение.

Если моешься у Синадругие сложности: нужно следить, чтобы шампуни не перепутать, а то буду весь день благоухать цитрусами, что может навести окружающих на подозрения.

Вот как сейчас, например: он-то не подумал, перемазал меня с ног до головы своим грейпфрутом, а я потом собственным гелем кожу тёр, чтобы запах перебить.

«Мне уйти или как?»

«Иди сюда»  тон его мыслей расслабленный, на границе сна.

Забираюсь под покрывало, и сразу руки обнимают крепко, прижимают к жаркому телу, а в ключицу упирается сопящий нос.

Син всегда так, ему только дай волюсгребает меня в охапку, обвивает руками, ногами Вот как так можно спать? А он умеет. Нет, мне, конечно, тоже приятночувствовать, что я ему нужен,  но это непонятно. Я всю жизнь обходился без всяких этих обниманий, и потребности в них у меня нет. Да и спится плохо: подсознание бьёт тревогу, что кто-то находится слишком близко, опасность! Однако я переучиваю себя. Вроде получается.

Осторожно выгибаюсь, стараясь не будить его и в то же время нащупать более удобное положение, но Син тут же пользуется открывшейся возможностью: прижимает меня крепче, ещё и ногу сверху закидывает. Я тут что, плюшевый медведь, чтобы тискать?

«Неудобно».

Руки Сина дают чуть больше свободы. Спасибо, хоть вдохнуть можно.