Сергей Александрович Арьков - Влад Хельсинг стр 7.

 А то, что кто-то сегодня пойдет ночевать к Ивашке. Бери, Владик, подушку, одеяло, эту ночь проведешь в погребе. Не бойся, ты будешь не один. Ивашка составит тебе приятную компанию.

 Так, все, хватит,  решительно произнесла Машка.  Владик, снимай с себя всю одежду, она насквозь сырая и грязная. Переоденься в сухое.

 Как переоденешься, начинай готовить ужин,  добавил Цент, злобно поглядывая на съежившегося жалкого программиста.  И только попробуй еще раз заикнуться о каких-то воображаемых монстрах. А завтра, рано поутру, ты пойдешь к роднику.

 Нет!  в ужасе выпалил Владик.

 Пойдешь к роднику,  продолжил Цент, не обратив внимания на его выкрик,  заберешь канистры с водой, и найдешь дробовик. Не найдешь, можешь прямо в роднике и утопиться. Потому что иначе я тебя точно к Ивашке пристрою. Клянусь святыми угодниками, великомучениками и всем небесным воинствомтак и будет.

Владик смотрел на Цента испуганными глазами. От одной мысли, что он вновь вернется в то страшное место, ему делалось нехорошо. Но, в то же время, он знал, сколь опасно перечить Центу. Тот подобного не терпел ни от кого, и действительно мог наказать за непослушание самым страшным образом, в том числе сбросив его в погреб к Ивашке.

 А теперь переодевайся и готовь ужин,  приказал Цент, после чего развернулся и пошел в свои апартаменты. Машка утешительно погладила Владика по спине и тоже вернулась в свою кровать, дабы продолжить борьбу с простудой безотказным постельным режимом.

Владик остался один, растерянный и жалкий. Здесь, в доме, за надежно запертыми дверями, его взяли сомнениявидел ли он что-то у родника? Или все это просто видение на почве не покидающих его голову дум о всякой чертовщине? Да и то ощущение чужого взгляда у кладбищенской ограды могло быть вызвано тем же. Он ведь всегда был излишне впечатлительным, даже фильмы ужасов смотрел только с включенным светом.

 Владик!  прогремел из комнаты голос Цента.  Ужин!

Страдалец стал торопливо стаскивать с себя мокрую одежду, стараясь не думать о монстрах. Очень старался. Изо всех сил. Но у него не получалось.

4

 Слушай, ну куда ты нас завез?  недоумевала Света, стараясь рассмотреть хоть что-то сквозь дверное окно. Но за стеклом царила непроглядная тьма.

Автомобиль перекатывался с кочки на кочку, медленно ползя по бездорожью. Андрей, вцепившись руками в баранку, не отрываясь, смотрел сквозь лобовое стекло.

Техника у них была что надонастоящий вездеход. Андрей очень тщательно подошел к выбору автомобиля, и эта тщательность вполне окупилась. За те два месяца, которые они владели этим чудо-вездеходом, он не подвел их ни разу, вывозя из глубоких луж, непролазной грязи и коварного песка.

 Все хорошо,  ответил Андрей.  Просто высматриваю место для ночевки.

 А чем тебе конкретно это не угодило?  спросила Света, и указала пальцем вниз.

 Предлагаешь встать посреди поля?

 Я не понимаю, зачем ты вообще свернул с дороги.

Андрей стиснул зубы и мысленно сосчитал до десяти. Ругаться на ночь глядя не хотелось, а все к тому и шло.

 Я свернул с дороги, потому что на ней опасно,  спокойным голосом объяснил Андрей.  Ты же и сама это прекрасно знаешь. Останавливаться на дороге нельзя.

 Если верить карте, тут где-то должна быть деревня,  сообщила Света.

 Ты предлагаешь сунуться в нее ночью?

Прозвучало это слишком резко, и Андрей, замолчав, решил про себя, что больше не будет поддерживать разговор, уверенно идущий к ссоре. Ссорились они не часто, но уж если ссорились, то на все деньги, а после по нескольку дней старательно дулись друг на друга.

 Если застрянем, это будет твоя вина, так и знай,  сообщила ему Света, и отвернулась, как бы давая тем самым понять, что ответная реплика ее не интересует. Та и не прозвучала. Андрей решил не отступаться от своей тактики, и молчать в тряпочку. Лучше оставить последнее слово за подругой, чем полночи выяснять отношения, что будет сопровождаться криками, рыданиями, угрозами и прочими бурными проявлениями.

Он уже хотел остановить автомобиль, благо они прилично отдалились от дороги, но тут увидел в свете фар заросли кустарника. А сквозь них просматривалось нечто, напоминающее старую кованую ограду. Что это могло быть? Они все-таки налетели на деревню? Если так, следовало немедленно уносить ноги, пока здешние мертвецы, привлеченные светом фар и шумом двигателя, не подтянулись на поздний ужин.

 Что это такое?  вслух помыслил Андрей.

 Ты о чем?  спросила Света.

Она тоже посмотрела вперед, и увидела ограду. А затем деревья, встающие стеной за оградой.

 Я выйду, гляну, что там,  сказал Андрей, взяв с заднего сиденья фонарик.

 Может, просто поедем отсюда?  предложила Света, с тревогой поглядывая в окно.

 Я быстро.

Андрей проверил пистолет, затем включил фонарик, дабы убедиться в том, что в нем не сели батарейки. Он направил луч света наружу сквозь боковое окно. Ничего опасного там не было.

 Не отходи далеко от машины,  попросила Света.  Мне здесь не нравится. Не понимаю, зачем мы заехали в эту глухомань.

Андрей открыл дверь и выбрался наружу. Постоял, прислушиваясь, и водя по сторонам фонариком. Вокруг него было голое поле, поросшее высокой, выгоревшей на солнце, травой. Затем он посмотрел на ограду, освещенную фарами автомобиля. Отсюда невозможно было понять, что это. И Андрей медленно побрел в ее сторону.

Света следила за ним из салона автомобиля. И чем дальше, тем больше ей здесь не нравилось. Когда Андрей отдалился от машины на два десятка шагов, она решила, что с нее хватит, и собралась окликнуть его. Ее буквально бесила склонность Андрея выискивать приключения на свой зад. И ладно бы только на свой. Искал он один, а зады страдали у них обоих.

Тут что-то зашуршало под ее ногой, и Света, опустив взгляд, увидела обертку от шоколадки, что валялась на резиновом коврике. Сама она не имела привычки превращать их автомобиль, который одновременно являлся и домом, в мусорную корзину. Подняв бумажку и скомкав ее в ладони, она решила еще раз поговорить об этом с Андреем, когда тот вернется. Как будто трудно опустить стекло и выбросить мусор наружу? Зачем складировать его в салоне? И бумажка, это ведь еще цветочки. На прошлой неделе она нашла под своим креслом пустую банку из-под тушенки. Стоило ли после этого удивляться, что в салоне их автомобиля пахнет как изо рта у зомби.

Света подняла взгляд, но Андрея не увидела. Тот исчез, покинув освещенную фарами область. Более того, она нигде не видела света его фонаря.

Вспышка страха быстро сменилась раздражением. Света догадалась, что Андрей, скорее всего, перелез через ограду и отправился исследовать незнакомую местность. С ним такое случалось. Очень он любил лазать по всяким гиблым и жутким местам. Это было опасно днем, а ночью так и вовсе сродни самоубийству.

Света решила, что с нее хватит. Сейчас она пойдет, отыщет этого умника, и предъявит ему ультиматум: либо он перестает вести себя как конченый кретин, или их пути завтра же расходятся.

Она вынула из бардачка фонарик, проверила пистолет и выбралась наружу. Мелкий дождик продолжал моросить, но ветер, который яростно задувал весь прошлый день, к полуночи стих полностью. Света надела на голову кожаную кепку, и направилась в сторону ограды. Андрея она по-прежнему не видела и не слышала. Не видела даже мелькающего света его фонарика.

Когда она добралась до ограды, ее злость на Андрея сменилась страхом. Ее приятель как сквозь землю провалился.

 Андрей?  тихо позвала Света, боясь повышать голос.

Она стояла перед оградой. Та была старая, ее металл почти полностью превратился в ржавчину. По ту сторону чернел настоящий лес. Это точно было не подворье. Это было.

Блуждающий свет ее фонаря выхватил из темноты каменное надгробие, и Света невольно вздрогнула. Так вот куда их занесло. Кладбище. Старое, заросшее лесом, кладбище, где наверняка уже давно никого не хоронили. Не самое опасное место в нынешние времена, но и не самое приятное. Особенно ночью.

 Андрей!  чуть громче позвала Света.

Она представила, что ее приятель отправился бродить по древнему погосту, и ей захотелось убить этого болвана. Хоть бы предупредил, что ли. Ей-то что делать? Сидеть в машине, и ждать, когда этот любитель острых ощущений соизволит вернуться с экскурсии?