Сергей Александрович Арьков - Влад Хельсинг стр 8.

 Андрей!  крикнула Света.  Если ты не вернешься через пять минут, я уезжаю. Слышишь? Уезжаю навсегда. С меня хватит.

Ответом ей была тишина.

Света, постояв немного возле ограды, повернулась и пошла обратно к автомобилю. Что ж, она дождется этого олуха, а потом все-все ему выскажет. И он все-все выслушает.

В первое мгновение она не поняла, что случилось. До машины оставалось четыре шага, когда ее ноги вдруг подломились, и она тяжело рухнула в сырую траву. По шее и затылку расползалось странное тепло, постепенно переходящее в обжигающий жар. Света попыталась собраться с мыслями, но те путались. Попыталась встать, но тело ее не слушалось. Ее гаснущее сознание еще силилось понять, что же произошло, когда рядом с собой она услышала шаги. Понадеялась, что это вернулся Андрей, и сейчас он ей поможет.

Но это был не он.

5

Владик был уверен, что после пережитого им ужаса он вообще больше никогда не сможет уснуть. Так и будет ходить до конца жизни с дико вытаращенными глазами. И еще его беспокоила пищеварительная система. На фоне эмоционального потрясения, пережитого им возле дьявольского родника, она явно дала сбой и работала как-то странно.

Но когда он сготовил ужин и насытил гриппозный коллектив, а затем подал чай, а затем еще почитал Центу на сон грядущий его любимую книгу ужасов, программист почувствовал такое утомление, что едва сумел доползти до кровати. Он рухнул на нее колодой, и тут же захрапел. И проспал до самого утра, вообще без сновидений. Это было как-то нетипично, поскольку, после конца света, ему почти каждую ночь стабильно снились кошмары, один другого ужаснее. Травмированное сознание рождало в его голове такие чудовищные видения, что Владик частенько просыпался не просто с криком, а с истеричным ором, и еще долго не мог успокоиться, потому что не понимал до концасон ли это был, или страшная действительность.

И вот, в кой-то веки удалось нормально выспаться. Владик проснулся свежим и отдохнувшим, чувствуя себя непривычно хорошо. Он даже испугался своего самочувствия, поскольку ему показалось, что это ни в коем случае не к добру.

За окном было непривычно светло. Цент и Машка еще спали, и Владик, обувшись, тихонько выскользнул из дома. Вышел на крыльцо, и буквально обомлел. Потому что снаружи вновь стояло лето. От туч не осталось и следа. Небо полностью очистилось, и жарко палящее с него солнце стремительно высушивало землю. Ветер тоже стих.

Владик полной грудью вдохнул теплый сельский воздух. Наконец-то. Дождливая пасмурная погода нагоняла на него депрессию и рожала в голове думы суицидального свойства. Теперь же, пригревшись под теплым летним солнышком, Владик позволил себе робко и не без опаски возрадоваться жизни.

При ярком свете дня вчерашние страхи показались ему чем-то нереальным. Судя по всему, Цент был правему все это просто привиделось. С ним и раньше случалось подобное. Например, когда его невеста, Маринка, была еще жива, она казалась ему красивой женщиной. А когда он недавно глянул на ее фотографию, которую, в тайне ото всех, бережно хранил, у него едва волосы не встали дыбомсо снимка на него взирала страхолюдина потасканной наружности. Вот и вчера ему что-то такое то ли привиделось, то ли померещилось, то ли он сам все это придумал и поверил в собственные выдумки.

Так или иначе, Владик больше не испытывал суеверного страха перед родником. И это было весьма кстати, поскольку туда-то ему и предстояло отправиться. Следовало принести воду и найти дробовик прежде, чем проснется Цент и потребует чаю. А иначе, чего доброго, свирепый истязатель точно сбросит его в погреб к загробному Ивашке.

Стоило вспомнить о питомце Цента, как тот тут же подал голосзарычал из погреба, но как-то беззлобно, даже почти дружелюбно. Видимо, хорошая погода благотворно подействовала и на него.

Насвистывая, Владик побрел по тропинке вниз по склону, в направлении ложбины. Прошел мимо зарослей лопуха, но те не показались ему страшными. Миновал навозную кучу, но и в ней больше не было ничего зловещего. А когда впереди замаячили вершины растущих на дне ложбины деревьев, Владик даже не замедлил шага. И даже старая колокольня, которая сегодня была хорошо видна, больше не напоминала башню ужасов, с вершины которой силы ада высматривают себе добычу. Это были просто старые развалины, не более того. И Владик был уверен, что если сегодня он дойдет до заросшего лесом кладбища, то и оно не повергнет его в ужас. Да и чему там ужасаться? Людей там нет, мертвецов тожете давно сгнили в своих могилах. И кто же может там обитать? Ответ напрашивался очевидныйникто. И тот взгляд, что он ощутил на себе, был рожден игрой воображения. Некому было смотреть на него со старого кладбища. И у родника тоже никого не было. Дело просто в том, что он слишком труслив, а его воображение чересчур богато и скоро на разные жуткие фантазии.

Дробовик Владик нашел возле самого спуска в ложбину. Тот лежал в грязной луже, и Владик обязательно прошел бы мимо, не заметив ружья, если бы не зацепил его ногой. Патроны в нем наверняка пришли в негодность, но в этом не было большой трагедии. Боеприпасов у них хватало. А сам дробовик был в порядке. Его только требовалось разобрать, почистить и смазать.

Повесив оружие на плечо, Владик по земляным ступеням спустился в ложбину. Спустился, остановился и огляделся. И невольно усмехнулся. Как же мирно, спокойно и безопасно выглядело это место при ярком дневном свете. И как же надо было накрутить себя вчера, чтобы увидеть здесь какое-то неведомое нечто.

Канистры стояли там, где Владик их и уронил. Рядом валялся алюминиевый ковшик, ручка которого сильно погнулась. Владик сообразил, что когда он вчера метался по ложбине в приступе беспричинной паники, то, вероятно, наступил на ковшик ногой. Вновь усмехнулся, представив себе эту картинуон, в слезах и соплях, с диким криком бегает по роще, бьется об деревья, валяется в грязи. Стало даже немного стыдно перед самим собой за подобное поведение.

Владик слил из канистр воду и наполнил их заново. Подняв их по земляным ступеням, он остановился, подумав о том, что спешить домой особо незачем. Цент едва ли проснется раньше полудня, Машка тоже, а погода сегодня чудо как хороша. Ему захотелось немного погулять на свежем воздухе, и он сразу понял, куда хочет пойти. К развалинам церкви. Не то чтобы Владика тянуло туда, место, что ни говори, было не самым приятным. Но он чувствовал, что должен это сделать. Чтобы окончательно победить свой страх, и убедиться в том, что ощущение жуткого взгляда было лишь плодом его воображения.

Оставив бесполезный дробовик вместе с флягами, Владик миновал ложбину и стал подниматься на холм. Он видел колокольню, возвышающуюся над деревьями, и в его прямой кишке начали образовываться первые кристаллики льда. Программист стиснул зубы и приказал себе не быть бесполой тряпкой. Мужик он, или где? Испугался старого кладбища, как маленький ребенок. И после этого еще удивляется, что Машка не обращает на него внимания. Конечно, не обращает. Зачем ей нужен такой кавалер, который в страхе шарахается от собственной тени, и которому на ровном месте мерещится всякая потусторонняя дичь?

Владик твердо решил встать на путь исправления и развивать в себе мужицкие качества характера. И начнет он это дело с похода к старому кладбищу. Он не просто дойдет до ограды, он зайдет за нее. И не просто зайдет, а дойдет до склепа, который увидел во время прошлого визита. И даже войдет внутрь.

Тут Владик прекратил наговорить на себя. Мужицкие качества характера, это, конечно, хорошо, но нужно же быть реалистом. За ограду он, возможно, и зайдет, что тоже не факт, но внутрь склепа он может попасть только связанный и влачимый на аркане. По доброй воле он к нему и близко не подойдет. Впрочем, оно ему и не надо. Проникновения в старые склепы явно выходили за рамки обычного мужицкого поведения. Для этого требовалось быть на всю голову героем, а на подобную недосягаемую высоту Владик даже не пытался покушаться. Ему бы освоить то, что попроще: перестать дико бояться темноты да обуздать свой кишечник, имеющий привычку не в меру обильно опорожняться в любой экстремальной ситуации.

Как бы то ни было, Владик собой гордился. Вчера он едва не умер со страху, и был уверен, что отныне вообще больше никогда не решится выйти из дома, а сегодня он идет, и кудапрямо к жуткому старому кладбищу. Ну, и кто после этого мужик?