Золотой локон, надежно завернутый в белый шелк, так и лежал в нагрудном кармане, но теперь он даже не думал достать его. Будто боялся обжечься.
Эти детишки сделали его Оплотом Одонара. Подогнали под пророчество, которое не было им самим доподлинно известно. И что это пророчество обозначает для Лори, тогда тоже никто не знал, кроме самой богини. Хотя она никому об этом не обмолвилась, то есть не написала и не показала жестом.
Зачем? Лори была неизвестной величиной, из всех в Одонаре она доверяла только Экстеру Мечтателю, а от остальных держалась на расстоянии, да и остальные не горели желанием подойти, познакомиться и поболтать. Вот так она и мелькала: то на башне, глядя вдаль, то в саду, тоже осматривая окрестности. Все знали, что Лори ждет своего избавителя, и никто понятия не имел, что ей известно об этом самом избавителе.
А теперь получается, она ждала не кого-нибудь, а Оплота Одонара. Может, поэтому и оставалась в артефактории, а не уходила куда-нибудь скитаться? Наверное, здорово обрести что-то, прождав тысячелетия. Макс вспомнил счастливые глаза Лори и ее давний поцелуй в саду, который заставил его остаться в Целестии.
Здорово, если только тот, кого ты ждешь, не оказывается фальшивкой, измышлением подростков-артефакторов, которые просто спасали жизнь одному иномирцу.
А что иномирец влюбился в богинюдело понятное. Он-то всего лишь человек, а в случае с Лорелеей достаточно единственного взгляда, чтобы сразить наповал и на всю жизнь.
Хотя Одонар не заполонен ее поклонниками но это мелочи. Он ведь всегда умудрялся нарываться на что не следует и этим выгодно отличаться от остальных. Но как можно быть идиотом настолько, чтобы поверить, что она любит и ждет его, его самого? Почему он не начал разбираться сразу же? Почему не спросил? Где, черт бы его взял, были в тот момент его мозги, и не только в тот момент, а все эти месяцы?
«Ты просто не хотел,стиснув зубы, подумал Макс,ты боялся, что ответ будет таким. Боялся? Так вот теперь сиди и думай, что будешь делать дальше».
«Что делать?»глобальный вопрос, о котором Макс, происходивший из семьи эмигрантов, хорошо знал из соответствующей книжки. Вариантов было только два: сказать или не сказать?
Обе версии были не слишком привлекательными.
Сказатьзначит, потерять Лори навсегда, а это для Макса было равносильно потере смысла жизни. Раньше он искал этот смысл в возможности подняться в верха, пробиться, но вот увидел Лорелею, понял, что те смыслы были мелочными замашкамии отбросил их. Обратно вернуться к тому же Макс не мог. Что до безответной любви, то он считал, что это удел исключительно экстеров мечтателей. И вообще мечтателей, в широком смысле слова.
Не сказатьзначит лгать, это-то Максу давалось легко, но вот с Лори он лгать еще никогда не пробовал. Да и если промолчать, информация может всплыть рано или поздно: проболтается Кристо или явится настоящий Оплот Одонара
Хотя это вряд ли: за всё время существования артефактория Оплоты как-то не появлялись. И даже если бы ему удалось сохранить свой статус еще хоть несколько месяцевэто огромное богатство! Каждый миг с Лори теперь казался драгоценным. Но ведь если она считает его своим избавителем, то рано или поздно у нее возникнет вопрос: почему опаснейшая «слепая» магия еще при ней, почему ничего не меняется
Кофе кончился. Макс с раздражением стукнул кружкой о стол. Шустрый таракан выскочил из-за солонки и деловито понесся по стене в родные пенаты. Насколько легче было бы, если бы мальчишка вовсе не брякнул эту фразу! К тому же в совершенно беспричинной ссоре, и стоп.
Рациональное «я» Макса обычно отсутствовало только рядом с любимой. Все остальное время оно находилось на положенном месте или поблизости с ним. На сей раз оно вернулось с пугающей скоростью.
Уж очень беспричинной была ссора. Чрезвычайно. Настолько, что у нее вырисовывается причина: вывести его из равновесия.
Макс поднялся рывком, выскочил из кухни и пересек коридор и одну из комнат в несколько шагов. Стучаться он не стал и просто с силой ударил в хлипкую дверь плечом. Два раза, этого хватило.
И отморозок Кристо тут не заводила: всё исходит от
Ну, прелестно,сказал Макс, любуясь распахнутым окном. Из-под окна слышались голоса. Черный паренек с дредами доказывал своим приятелям, что уже во второй раз за неделю видит летающих людей. Приятели тормошили паренька и требовали показать место продажи такой клёвой дури.
Дару в очередной раз понесло на поиски приключений. И хорошо еще, если месторождение приключений близко, потому что в противном случае
Макс вылетел на улицу с рекордной скоростью, по пути его успели три раза окликнуть добропорядочные соседи с паническими вопросами: «Копы?!»
Новенького «Ниссана», служившего им средством передвижения, внизу не было. Макс разразился запоздалой руганью, ероша короткий ежик волос. Жители Большого Яблока много чего повидали за свою жизнь, но теперь им лучше бы не выходить из домов: по улицам носится гормонально толком не созревшее боевое звено артефактория.
Отморозок и экспериментатор. Есть чего бояться.
Особенно если учесть, что Дара недолюбливает механизмы и наверняка за рулем не она.
Глава 3. На крыльях авантюр
Эхх, Холдоном об стенку
Дара только взглянулаи Кристо пришлось срочно пошарить по лексикону (тот за последнее время даже как-то и подрос) и отыскать что-нибудь более доступное по изложению.
В том смысле, что здешняя архитектура меня убивает.
Кристо нравились небоскребы. Он мог часами, разинув рот, любоваться, как перебегает по стеклянным панелям солнце; обожал пялиться на всякие новомодные клубы, ну, а если уж этих рядом не былосносно чувствовал себя в окружении старинных зданий Болгарии или Чехии, в Чехии им пришлось проболтаться почти месяц в самом начале деятельности боевой тройки. Но вот чего он не переносил и не понималтак это бетонных коробок, в которых жили местные на окраинах. Да тут дома-то в лучшем случае каракулями друг от друга отличаются, этими, граффити, как иха в остальном убожество сплошь, а для жителя Целестии, где каждый крестьянин старается убрать свой дом покрасивее, такое зрелищенож вострый.
Просто здесь жителей больше,небрежно откликнулась Дара. Максу, например, наша архитектура не по вкусу.
Не поминай, накличешь!
Кристо суеверным не был, но некоторые приметы вошли ему в плоть и в кровь, а в случае с Ковальски надо было ещё подстраховаться дополнительно.
Вообразив себе выражение лица Макса, Кристо бросил попытки прощемиться мимо пробки по встречке или между автомобилями. Мимо угрожающе медленно проползала полицейская машина, из неё покосились было на слишком юную физиономию за рулём «Ниссана» поползли дальше. Артефактная «искажалка» не делала машину или человека невидимыми: она всего лишь пробуждала в душе всякого, кто на них смотрел, бурю сомнений и неуверенности. Самый внимательный наблюдатель мог час смотреть на тебя в упор и потом полгода пребывать в раздрае с собой: сколько это тебе лет и карие у тебя глаза или голубые?
Пробка наконец дала возможность доползти до боковой улочки, Кристо с наслаждением выкрутил руль и газанул. Ну, понеслись наконец, он-то думалони жизнь на той дороге проторчат!
Теперь налево,Дара пристально всматривалась в своего «проводника». Деревянная колибри, купленная в сувенирной лавке, нетерпеливо прыгала по приборной доске и настойчиво крутила головкой налево. Стоп!
Кристо ударил по тормозам, не размениваясь на сцепление. Счастье, что перед тем, как вписаться в поворот, он снизил скорость, иначе им бы и ремни безопасности не очень помогли.
Когда ты научишься водить?
Когда Ковальски начнет меня пускать за руль?
Когда ты перестанешь разбивать машины во время его уроков?
А какой смысл ездить медленно?
Фразочками они перекидывались по привычкепока отстёгивали ремни. С ремнями бы Кристо и морочиться бы не стал, только вот наука «не пристегнулсяприложись мордой в приборную панель, молодой человек» была в него накрепко вколочена стараниями Макса.
Ну, а дальшепонятное дело, рутина для артефакторного звенаосмотр территории. То бишь, очередной бетонной коробки, по которой нельзя было сказать, предназначена она для жилья или под склад какой-нибудь особо бесполезной для целестийцев мишуры, которую Кристо обожал, а здесь именовали «прогрессивными технологиями». «Проводник», явно указал на заброшенную с виду железную дверь, закрытую накрепко. Кристо почти умоляюще скосился на напарницу, но она была беспощадна: открыла замок сама, парой прикосновений.