Оставалось надеяться, что внутри есть хоть кто-то, кому можно вломить при помощи боевой магии.
Но коридоры, такие же убогие, как здание снаружи, были пустыми и скучными настолько, что челюсти Кристо свело зевотой. Вторая дверь, в которую они вошли, была уже двойной, да к ней ещё была какая-то дрянь подцепленасигнализация, что ль. Хорошо, Дара за восемь месяцев здорово научилась такие вещи вскрывать (от Ковальски, что ли?), за три минутки управилась.
Им открылось что-то вроде Хламовища артефактория, только комната, захламлённая всяким мусором, была поменьше, а мусор был упакован в коробки, из которых гнусным образом выглядывал. Из пыльно-паутинной тиши выступали зазубренные лезвия, гнутые железки непонятного назначения, какие-то вазы и стопки книг. Фонарик Кристо не справлялся со всем этим разнообразием: на такой барахолке можно было торчать годами, выискивая то, что тебе нужно. Но Дара прикрыла глаза, коротко провела рукойи уверенно сняла сверху крупную, обвязанную липкой лентой картонную коробку.
Посвети,шепнула она, опускаясь рядом с ней на колени и доставая из кармана перочинный ножик.
Под слоем картона оказался еще один. Потом еще и еще. Коробки становились меньше, терпение у Кристо тоже шло по убывающейчто за шутки? Груда картона на полу росла, а Дара целиком ушла в потрошение коробок и занималась этим делом со страстью ребенка, который разворачивает подарочки на Звездный День.
Ага,наконец чуть слышно порадовалась она, вертя в руках шкатулку размером пядь на пядь. Кристо дернулся было ее остановить, нет, куда! Открыла шкатулку и голосом, каким говорят со старыми знакомыми, произнесла:
Вот и ты.
В шкатулке лежал орешек. Сперва Кристо так и показалось, потому что размером эта штука была с грецкий орех, только черная. Вот только на фоне черного бархата он сперва не рассмотрел игл, которыми была утыкана безобидная вроде вещица.
Или нет, она состояла из игл. Тонкие шипы вырастали со всех сторон маленького шарика и выглядели острыми, но хрупкими и совсем неопасными. Вот на это Кристо не купился. Все сходились на том, что он не семи пядей во лбу, но после практики в артефактории тебе в капельках росы зенки Холдона начнут мерещиться.
Кристо убедился, что Дара захлопнула шкатулку и засунула ее в холщовую сумку, и с чувством выполненного долга повернулся к выходу
И вместо призывно распахнутой двери наткнулся глазами на неприветливую и бледно-призрачную в полумраке физиономию Макса Ковальски. Выражение этой физиономии, как и сложенные на груди руки Макса говорили: «Ну, деточки, вы заигрались».
Накликали, машинально отметил Кристо и потеребил за плечо Дару, которая застегивала сумку.
В который раз ему пришлось убедиться, что артемагиня хладнокровней его раз во сто. Она вздрогнула только в первый момент, и то ее потрясло не внезапное появление Макса, а выражение его лица. И уже через секунду поинтересовалась, медленно поднимаясь с колен:
Как ты нас нашел?
Маячок на машине.
Как добрался так быстро?
Метро.
Артефакт-«проводник» должен был вести артефакторов по кратчайшему пути. И все равно пару раз пришлось постоять в пробках, да еще Кристо с непривычки путался в улицах. Макс, передвигаясь на такси и на метро, успел на место чуть ли не быстрее них. Кристо в сотый раз напомнил себе: чтобы отвязаться от их гида во внешнем мире, нужно озаботиться физическим устранением гида.
Сумку на плечо,коротко и делово приказал Ковальски. Рот на замок. Самина выход.
Когда мимо него проходил Кристо, Макс адресовал ему дополнительную фразу:
Клянусь, я сделаю так, чтобы тебя направили в помощники к Вонде.
Максу не стоило этого говорить, но он был зол, а когда он был золон постоянно нарывался. Мозг Кристо, не приспособленный для философских рассуждений, на-гора выдал мысленную цепочку: в помощники к кладовщикуотстой; Макс говорит серьезно; если он сообщит все Бестиипиши пропало; нужно, чтобы Ковальски не вернулся в Целестию а дальше уже мозг исчерпал лимит мыслей и дал команду магии. Магия забурлила по жилам, прошла по нервам и направилась в кончики пальцев, создавая убийственной мощности силовой удар, который размазал бы Ковальски о стенку, если б не одна маленькая околичность.
За миллисекунду до удара, опытный Макс растянулся на полу, откатился в сторону и прикрыл голову руками с тихим:
Отморозок чертов
Поток магии проделал хороших размеров дыру в ближайшей стене. Кристо с сожалением посмотрел на пальцы, потом на дуло «беретты», выставленное на него снизу вверх, и нерешительно предложил:
Могу того извиниться.
Макс встал, сверкнул глазами и посоветовал:
Постарайся не стекленеть взглядом перед ударом. Слишком заметно. Теперь на вых где Дара?!
Артемагини поблизости не было, и находиться она могла только за дыркой, которую так находчиво проделал Кристо в стене. И точно, Дара обнаружилась в смежной комнатегораздо более просторной и представляющей из себя что-то вроде музея. Она лихорадочно металась от одного предмета к другому, из тех, что лежали на столах или были под стеклом; при этом артемагиня бормотала себе под нос. Кристо эти симптомы живо опознал.
Артефакты, что ль?
Диск Мораны кинжал, вампирка по энергии на три узла, мертвый. Необычный берилл, вызывает тоску, фонит до сих пор, с первого взгляда не разобраться, похоже, чем-то блокирован. А вот еще ух
Дара выглядела почти счастливой и по уши ушедшей в любимое дело. Кристо осматривался с опаской. Если артемагине так крышу снесло, значит, артефакты тутвсё. Не меньше сотни вещей, тоже мне, коллекция.
А потом Кристо заметил бледное лицо Макса, который уставился на небольшую чашу, литую из серебра, с богатым украшением. Вид у Ковальски был такой, будто он прямо вот на ходу осознаёт, куда они попали, вернее, во что они влезли, и самому себе не верит, потому что вот так нарваться в этот же деньпросто чересчур.
Дара,Кристо печенкой почувствовал: они тут задержались. Слышь, нам бы уйти.
Любой, кто соврет, пригубив из этой чаши, умрет Кристо, минутку странное сочетание малахита с рубиновой крошкой, не слышала, чтобы они использовались для
Дара,голос Макса был так убедителен, что артемагиня вздрогнула и оглянулась. Бежим.
Вот после этого подростки кинулись к пролому в стене со всех ног. От Ковальски они ни разу не слышали этого слова, даже когда дела были плохи. Так что смогли вообразить, что оно обозначает в его устах.
Но дверь комнаты распахнулась, и чей-то мягкий, пришепетывающий голос заметил:
Те-те-те. У нас ворисики? Я не говорир: это инутересуная сутарана?
Из пролома в стене высунулись несколько дул, мягко намекая, что путь отрезан, а в комнату вступил низенький кривоногий человечек азиатской наружности, с приплюснутым носом, редкими усиками и бородкойи с какого-то лешего одетый в джинсы и рубашку, испещренную итальянскими надписями. За человечком семенила эффектная свита: двадцать девушек от шестнадцати до двадцати пяти, в таких облегающих костюмах и с такими зазывными улыбками, что Кристо сглотнул и невольно пригладил на голове крашенные пряди.
Те-те-те гуде мои групые граза? Макс! Дорогой госить! Попуриветствуем же его!
Хватит сюсюканья, Ягамото, тихо сказал Ковальски, глядя в лицо своему бывшему шефу. Ты вряд ли помнишь, когда в последний раз был в Японии.
В эту секунду одна из девушекмилашка лет восемнадцатис ослепительной улыбкой поприветствовала его ударом под дых, и следующую тираду Макс вынужден был выслушать уже на коленях. Вторая милашка, помладше, четким боевым приемом сшибла с ног невовремя дернувшегося Кристо, уселась на него, как на дорожный чемодан, и добавила сверху по голове. Дара не двинулась с места, поэтому две близняшки ее возраста пока ее не трогали.
Те-те-те ну вот, теперь ты зачем-то ругаешь мой язык. Я же никогда не ругал твой? Возможно, пару раз я хотел тебе его вырвать я не говорил тебе? Что-что, Макс?
Убери своих одалисок! прохрипел Ковальски. Его как раз нежно душила девица, которая вполне могла стать воплощением мечты юного поэта. До тех пор, пока поэт не вздумал бы с ней рассориться.
Кривоногий смешной человечек дал знак отмены, попутно наградив «одалисок» редкозубой улыбкой.