Приоткрыв дверь кончиками пальцев, Ковальски заглянул внутрь помещения.
Над его головой с треском раскололась хрустальная ваза.
Комната представляла собой тренировочный зал для артемагов и была полна разнообразным хламом. Стоящая посреди груды вещей Дара прикасалась то к старинным часам, то к подсвечнику, то к лезвию ножаи те взлетали, вспыхивали в воздухе, уносились на стены и в потолок. Расшибались, крошились, перемалывались в пыль. Ни одного целого окна в зале не было, в одном углу полыхал пожар, во втором образовалось болото.
Внутренний голос Макса уважительно хмыкнул: «Учись реакциям!»
А лицо девушки было почти отрешенным. Только пальцы, кажется, жили отдельной, яростной жизнью, создавая артефакт за артефактом. Да ещё звучала фраза, которую Дара твердила механически сквозь зубы при каждом ударе:
Почему она, а не я? Почему она, а не я? Почему
Полыхающий светом изнутри старинный фонарь завис прямо напротив лица Ковальски: Дара заметила его в последнюю секунду. Свет за стеклом погас, стекло дало трещину, и фонарь брякнулся на пол у ног Макса. Артемагиня опустила руки, как будто он видел что-то неприличное. С минуту смотрела на него без всякого выражения, что-то нащупывая в памяти.
Ты когда-то ответил мне сказал, она опытнее, а я я странная
Я лгал, легко ответил Макс.
Тогда почему она?
Считай, что они просто раньше познакомились. А ваш директороднолюб.
Сначала непонятно было, смеется она или плачет, но, когда опустилась на недоразнесенный диван и закрыла лицо руками, стало яснослезы. Макс сел рядом, пришлось серьезно потеснить артемагиню: места было маловато. Удушье пропало, появилась ноющая боль в сердце, к которой он был готов. Осознание чужих страданий облегчило собственные.
И что хуже: любовь первая, самая отчаянная, когда любой крах кажется катастрофой, или последняя любовь, последняя потому, что знаешьдругой не может, не получится ещё раз, другого шанса уже не будет? Даре первой пришло в голову объединить два понятия: проплакав без единого звука пару минут, она тихо заговорила:
Это было так? Когда Кристо брякнул тебе о Лорелее и Оплотетебе тоже было так? Настолько?..
Больнозначит жив, ответил Макс всегдашним девизом.
Значит, сегодня мы с тобой самые живые, заявила Дара, шмыгая носом. И я так знаешь избыточно живая. Макс?
Да?
Различие в этом? Человека и вещи? Им не больно?
Ковальски ничего не ответил: для него вопрос был непонятным, и артемагиня догадалась, начала объяснять:
У меня это с детства, я вдруг понимаешь, я заметила, что говорю с предметами. И это интереснее, чем говорить с людьми. Вещи тебе не соврут, не издеваются, ничего не просят, не дергают по мелочам и всегда ждут. И я понимаю их, и со временем я и сама начала становиться похожей на я глупости говорю. Но я решила быть ближе к миру живых совсем недавно, и только из-за него а она она всхлипнула. Разве обязательно должно быть больно, чтобы чувствовать себя живым?
Думаю, нет. Но получилось так, что твердо я уверен только в этом законе.
«Хреново быть тобой!»посочувствовал внутренний голос.
Макс извини.
За что?
За Лори.
Макс только хмыкнул, показывая, что извиняться не стоит.
Они молчали долго, но это было не пустое молчание. Двое думали об одном и том жесвоем. Но двоим же и становилось легче, будто они перед кем-то высказывались.
Заговорила опять Дара.
Наверное, когда-нибудь я убью ее, просто сказала она. И все закончится.
Макс не издал ни звука и затянул с ответом минут на десять.
Дара, выговорил он потом медленно. Постарайся держаться подальше от Мечтателя. Сама знаешь: меня не так-то просто испугать
Ты как-то сказал, что боишься тараканов, ипотеки и тупости Кристо.
Тараканами я брезгую, ипотека мне с некоторых пор не страшна, насчет последнегоне скрою, жутковато. Но если есть в Целестии кто-то, кого я опасаюсь по-настоящемуто это Экстер. Считай это моим опытом или предчувствием, но я не понимаю, что он такое на самом деле, и это меня пугает.
Наверное, когда я тоже испугаюсь, я вспомню о твоем совете.
Подросток, нет, девушка семнадцати лет. Спасибо нужно сказать уже за то, что она его выслушала.
Медленно оседала пыль, поднятая кавардаком, который устроила Дара. Затухал огонь в углу. Диван скрипел, хрипел и всячески хотел, чтобы с него слезли, но они и не думали. Не всё было договорено.
Макс. Ты уходишь из Целестии.
Я ухожу из Целестии.
Как скоро?
Бестия, думаю, подпишет мне пропуск мгновенно. Потом можете сочинить красивую сказочку: «Оплот Одонара отбыл вовне, чтобы когда-нибудь вернуться и спасти артефакторий». Думаю, Магистры такое проглотят.
Значит, скоро?
Я думал насчет завтрашнего утра. Чтобы избежать длинных утешительных бесед ну, сама знаешь, с кем.
Знаю. Понимаю. Ты хочешь быстрее, потому что тебе больше незачем тут она запнулась, но продолжила:Макс, я хочу попросить тебя о чем-то очень серьезном и очень трудном. Задержись на пару недель. Хотя бы на неделю. Я знаю, что для тебя это каккак научить Кристо нормально вести себя в магазинах техники
Еще один аналог высказывания «равносильно подвигу».
И я знаю, что мы с тобой не очень-то ладим Но если ты уйдешь сейчася свихнусь от всего этого. Если я буду знать, что вокруг меня только
Квалификация-а-а-а-а!!!
Кристо влетел в дверь так, будто за ним гналось стадо клыканов. С диким видом обозрел хаос в комнате и парочку на диване. Он был трезв, напуган и не мог мыслить связно.
Вот нечт, там такое Хет сказал и Магистр тоже А чего это вы тут? Вдвоем? А, ладно, потом, там квалификация!!
Все это сопровождалось дикими жестами и скорее говорило о конце света.
Квалификация? вяло переспросила Дара. И что такого? Обычная процедура
Да п-ф-ф-ф!!! Говорю тебе, там нам придется эта стерва, она ж такое чтоб ей со злыднем а этот и согласие дал жухляк!! Короче, спроси у Хета, я говорить не могу.
Дара послала молчаливый взгляд Ковальски.
Я задержусь, согласился Макс.
Он не представлял, на что себя подписывает.
Глава 6. Стратегии и тактики
Своё послание Кристо до Макса и Дары так и не донёс, от глубокого внутреннего расстройства (в тему было бы контрабандное слово «стресс»). Потому что впереди маячилаквалификация.
Хотя вообще-то, квалификации в Одонаре были делом обычным и выглядели как серьезный экзамен решительно по всему. Чувствуешь себя готовым к переходу на новый уровеньподавай на квалификацию. Учитель или напарник считают тебя готовым? Давай, соглашайся и подавай на квалификацию, готовься, сдавай, проходи испытания, только и всего.
Но восемь месяцев назад в славном правиле наметилось исключение.
Даре дали квалификацию «зеленого» уровня за заслуги в истории с Гидрой Гекаты. Кристо тогда тоже перепало от славы: он ничего не сдавал, а тоже вроде как перешел на другой уровень.
И очень надеялся, что все об этом забыли, но нет, Бестия помнила. И даже действовала, и даже через мало соображавшего Оранжевого Магистра, и нанесла удар прямо-таки в Янтариатскую спину: спросила, зачем он ездил в городок Эстейну двести восемьдесят лет назад, а когда Магистр побагровел и не захотел отвечатьподсунула бумажку и пожелала:
Подпишите.
Магистр, который к тому времени мог Бестию спутать со своими коллегами из Семицветника, подписал. Разрешение на проведение квалификации в обязательном порядке и без согласия защищающихся. Непонятно, где в момент подписания этого находился Мечтатель, но скорее всегов грезах, по привычке. А потом (что тоже скорее всего) он покачал в ответ на коварство Бестии головой и попросту смирился с неизбежным
И теперь им через две недели предстояло все же подтвердить свой уровень.
Несуществующий уровень.
Кристо, может, и был отморозком, как многие считали, но он себя не переоценивал.
Живой еще? весело спросила Мелита, постучавшись в его дверь через четыре дня после праздника Витязя.
Нольдиус, который ей открыл, выглядел смущенным, полным сомнения и промямлил удрученно: