Мимо пробежала стайка хорошеньких практёрок, шепчущаяся, облизывающаяся на Нольдиуса. Тот сохранил на идеально красивом челе задумчивость мудреца.
Потанцевал бы ты, что ли, с ними, укорила его Мелита.
Кхм? Нольдиус, который за последние месяцы начал бить рекорды занудства, поправил безупречный воротничок:Ну, теоретически, это могло бы нанести вред моему имиджу. Я ведь уже говорил: из-за моей внешности меня постоянно воспринимают
Да что ты все носишься с тем, как тебя воспринимают! со смехом перебила Мелита. В такой день даже Бестия не может быть до конца серьезной, потому что сегодня не работа и не война: жизнь, понимаешь? Жизнь!
Мелита, иди к нам! вперебой загалдели теорики с берега озера. При помощи двух-трёх водных артефактов и одного ледяного им удалось наладить каток, на котором царил невообразимый гвалт. Практикантка на секунду задумалась, глядя на свое аккуратное платье, потом махнула рукой и с хохотом покатилась по льду. Ее тут же уронили, но очень любовно: малышня в Мелите всегда души не чаяла. Хет неуклюже катился следом, ему кто-то зарядил в живот, и это породило на свет ущербных стрекоз из пузырей.
Нольдиус с некоторым осуждением, но и с затаенным сожалением покачал головой, глядя на эту свалку.
Вообще-то, на этом празднике жизни был серьёзен не только Арнольдиус-эр-Ильмо-Третий. Директор артефактория Экстер Мечтатель в данный момент застрял между глубокой меланхолией и сокрушительной депрессией. В грусть и тоску директора вгоняли случившиеся поблизости дорогие гости из Семицветника. Всех их было числом около дюжины, а во главе визитёров стоял развесёлый Янтариат, потому дорогие гости как-то слишком стремительно нагрузились земляничным вином и ирисовой водкой и могли что-нибудь сказать или выкинуть.
Основной педсостав участь своего директора разделять категорически не желал. Фрикс показывал удаль в поединках; Гелла, как привязанная, следовала за летающими подносами (утаскивая с них всё новые порции вкусностей и строя из них заковыристые гастрономические комбинации); Озз Фингал коллекционировал травмы, пытаясь разнимать дерущихся, а Гробовщик не посчитал нужным даже выйти из артефактория. Прочие занимались кто чем, и только Фелла Бестия стояла поблизости, испепеляя взглядом тонкую флейту, которую Мечтатель по привычке захватил с собой. Ещё одна причина для страданий директора: с большей охотой он оказался бы со своим заучем наедине в романтической обстановке, или хоть на площадке для танцев. На худой конец можно было полюбоваться Феллой издалека, попутно слагая сонет в ее честь, но вместо этого приходилось разделять веселье вышестоящих!
А у Экстера никогда не получалось разделять чье-либо веселье.
Нет, а Синий мне говорит это что же такое творится?! давясь смехом, рассказывал Оранжевый. Ведь у них же знаешь, нет даже постоянных учителей! Кто, говорит, в наличии, тот и учит, а остальные по мирам шастають! И, говорит, это им мы доверяем Рукоять Клинка Витязя! Этим брезм безалр
Безалаберным, любезно подсказала Бестия, бросая на директора демонстративный взгляд.
В точку! жизнерадостно гаркнул Магистр, обнимая Экстера мясистой ручищей за узкие плечи. Говорит: эта рукоять, она ж бы ого-го, она ж бы нам самим пригодилась! Ну, а я ему: так в чем тут подвох? Организуем, знаете ли хех военный поход на Одонар, а я потом о-о-о, это там поднос? Ну-ка, подманите его на что-нибудь, эти, знаете ли, трёхсырные косички у вас отменно удались, да, рекомендую, Настурция, с базиликом. Так о чем я? Ага, а потом мы из Семицветника, знаете ли полюбуемся. Как наша армия на карачках обратно ползет, хо-хо-хо!
Свита угодливо подхихикнула Магистру. Экстер, который никогда не улыбался, а через это плохо понимал монаршие шутки, поежился и заметил:
Вы переоцениваете нас. Я не стал бы бросать в бой учеников или артефакторов ради такой мелочи.
Трое визитеров и Бестия одновременно поперхнулись напитками. Нужно было быть Мечтателем, чтобы обозвать мелочью главную реликвию страны.
Экстер, дорогой! заголосил Оранжевый, подцепляя с подноса на сей раз тарталетку с форелью. А кто ж говорил о твоих подопечных? Поставлю что угодно: если бы Рубиниат всё же двинул армии, у ваших ворот их встречал бы только один воин!
Все взгляды невольно обратились в сторону Бестии. Она уже собралась было польщенно поклониться, но тут могучая дама в бирюзовых одеждахТанила Крошка, из высшей знатизаметила басом:
А, конечно. Пресловутый Оплот Одонара. Я слыхала даже, что Рубиниат организовал поиск той самой Алой Печати из пророчествнужно же дать герою его оружие. Неужто он так-таки и не владеет магией? Ну, когда же вы нас познакомите с этим феноменом, контрабандное слово она произнесла как «фи-номэн». Ведь говорят, что в той битве с Прыгунками вам, Бестия, и делать-то ничего не пришлось?
Брови Бестии сошлись на переносице, а карие, редко мигающие глаза, изучили лицо Танилы Крошки с излишним вниманием. Завуч Одонара как бы прикидывала: что именно в этом лице нуждается в корректуре? Чересчур прямой нос? Не обведенные приятной фиолетинкой глаза?
Оранжевый Магистр инстинктивно почуял близкую опасность и решил переключить всех на нечто более ужасное.
А сейчас надо бы мне сказать речь! По-моему, я уже достаточно выпи э-э, проникся атмосферой праздника! Хотя, н-да, лучше тост.
И посмотрел в свой полупустой кубок с вкраплениями из христопразов. Свита почтительно навострила уши, готовясь услышать длинную и проникновенную речь, но Оранжевый Магистр славился любовью к радостям жизни. А длинные речи никак не входили в его список радостей.
За мир! За конкретно наш мир! За радугу на вечно чистом небе! И почему это никто из вас не танцует?!
Чинуши из Семицветника изменились в лице. Они уже сожалели, что не полетели праздновать День Витязя вместе с Синим Магистромв Академию Кордона, или с Зеленымк рудникам, или даже вместе с Алымв столицу.
А, даи за здоровье Витязя!
Но тост за здоровье пропавшего без вести (а может, и умершего) тридцать веков назад Витязя остался неподхваченным. И не потому, что все удивлялись тосту.
Просто звезды над головами одонарских гостей заслонило небесное тело средней величины с горящими наподобие двух солнц глазами. Тело быстро двигалось к артефакторию. Воздушные барьеры, выставленные Бестией до начала торжества, для него оказались маленькой преградой: с утробным «Би-и-и-и-и!!!» странный зверь грохнулся с небес прямиком на кусты жимолости, с хрустом подпрыгнул в них и затих.
Уважаемые гости как-то разуверились в чистом небе и потихоньку начали выставлять щиты. Мелита и Хет, которые, раскрасневшись, выползали с катка, зааплодировали.
Поспорить могу, это наши прилетели, заметил Хет, у которого было отменное зрение. Точно, слева Дара. Здорово они время подгадали, правда?
В голосе сплетника Одонара была и радость предвкушения (это ж можно такую сплетнищу породить!), и гордость за тех, с кем работать приходится.
Из взрослых раньше всех опомнилась Бестия, у которой тоже зрение не подкачало.
А вот и боевая тройка, прошипела она, наклоняясь к уху остолбеневшего Мечтателя.
Директор согласился неопределенным звуком. Высокие гости опасливо топтались на месте; в отдалении прервались шуточные поединки, взвизгнув, смолкла музыка на двух площадках, а Магистр от потрясения вывернул на себя кубок благородного вина и огорченно нюхал темное пятно на сюртуке апельсинового цвета.
Бестии пришлось разруливать ситуацию самостоятельно.
Мечтатель, сказала она негромко, читай стихи.
Падение с небес дракона неизвестной породы в канун веселья пристукнуло директора меньше, чем эта фраза.
Я э ч-что?
Что угодно. Только вспоминай поскорее.
Голубые глаза директора округлились, как и губы. Фелла терпеть не могла его поэзию.
Но я
Мечтатель, или ты начнешь рифмоплетствовать, или
Экстер хорошо был знаком с такими «или». Кроме того, общую идею он примерно уловил.
Наш высокий гость совершенно прав, голос у него дрогнул, и пришлось забрать выше, чтобы его услышали, сегодня день особенный. И я хотел бы
Он еще немного пораспинался о том, как битва Альтау вдохновляет на творчество, и наконец все заметили, что директор что-то говорит, а заодно поняли, что от прослушки поэзии не отвертеться. Хотя бы из уважения к хозяину и потому, что Бестия всем своим видом сообщала: «Вы таки будете это слушать!»