Что, тоже твои подруги?спросил Йан.
Нет. Это как раз те, благодаря которым ты посчитал меня лгуньей.
А, завистницы,равнодушно сказал он.Не обращай на них внимания. В таких городах, как этот, всегда есть несколько мегер, которые занимаются травлей скромных, обязательно небогатых, невест.
Откуда ты знаешь?
Я бывал в Городе Невест на юге. Не с целью кого-то выбрать, просто искал там одного важного человека.
И видел кого-то, похожего на меня?
Не внешне,усмехнулся он, обдав моё лицо теплом.Судьбой.
Значит, ты из жалости взял меня?
Нет.
Мне так хотелось, чтобы он сказал больше, но Йан молчал. Я вдруг поняла, что не хочу оставаться здесь ни секундой дольше. Нет, это было не смирение, а новая надежда. Я думала о том, какой стану рядом с Йаном. Пожелает ли он изменить меня? Захочет ли подчинить себе, или позволит некоторые свободы?
Спасибо,отозвалась я, не зная, что ещё сказать.Наверное, это всё потому, что я люблю варенье. Ой, так ведь вишня-то на столе стоять осталась!
Ничего. Кто-нибудь её съест. Например, новая девушка, которая поселится в твоём домике.
Он провёл рукой по моим волосам, и я ощутила, как защекотало где-то в затылке.
Ты высокая. В отца?
Да. Мама была среднего роста, и сёстры все удались в неё.
Он прижал меня крепче, и я неосознанно дёрнулась в сильных руках мужчины.
Хм,странно отозвался он. Смешок был низким и гортанным, словно звериное ворчание.Как лебедь, которого держишь и чувствуешь, что он пытается расправить крылья.
Почему-то именно в этот миг я подумала о том, каким будет наш первый поцелуй. Фрэн, такая робкая, и то научилась за одну ночь! А я никогда прежде не то что не целовалась, даже так близко к мужчинам не подходила Что это было? Пробудившаяся мечта? Жажда тела, которую я долгие годы сдерживала?
Как долго мы будем добираться до Врат?спросила я.
Если не встретим препятствий, то около трёх недель.
Как долго! И у вас там уже зима?
За Вратами времена года идут иначе. Сейчас там весна.
О, прости. Я мало что знаю о Зальмите.
Ты должна будешь выучить наш язык,сказал мужчина.
Хорошо,отозвалась я сдержанно. Однажды мне уже пришлось осваивать вардарский, и это было не слишком сложно.
В течение дня мы почти не останавливались, и я не жаловалась на долгую поездку. Прошлое, которое я так старательно стирала, нахлынуло вкусами, запахами и звуками. Моя родина находилась далеко к югуброшенная, зачахшая. Преданная. Я боялась отпускать чувства, зная, что вместе с надеждой вырвется и печаль. Что ждало на северных землях такую, как я? Неужели там могло обитать долгожданное счастье? Я неплохо знала травы, пробовала готовить снадобья и лечила от простых ран. Я ладила с лошадьмив отличие от верховой езды, этот навык не затёрся. Могла быть интересным собеседником, и очень любила книги. Но всё, что касалось общения с мужчинами, было для меня внове. Прикосновения, взгляды, реакции моего тела. Йан был первым, кто общался со мной почти как с равной, и я стыдилась своих желаний, о которых бы ни за что ему не сказала.
Будут опасные участки, там будем скакать, не останавливаясь. На той стороне Сонной чащи несколько поселений и погостов, отдохнешь. Но пока что придётся спать на земле.
Ничего. До того, как пришла в город, я часто обходилась без постели.
Расскажи о себе, Нуала. Пожалуйста,добавил он с какой-то странной теплотой.Теперь у нас есть время для долгих бесед.
Почему-то я вспомнила слова бабушки: «Когда вокруг лишь тьма, и не видно тропы, попытайся найти свет внутри себя». Я привыкла беседовать с Фрэн, но та знала, что мне больно возвращаться в прошлое, и не настаивала. Странно, что Йану я, наоборот, хотела открыть всё.
Я начала с самого раннего детства, рассказал о родителях, о братьях и сёстрах, о бабушке и дедушке, и дяде с тётей с их выводком. Поведала о прекрасных лошадях, которые бегали средь густых трав, и о цветах, что умели петь. Рассказала о южных звёздах, об их сиянии и чистоте. Потом, спохватившись, вспомнила сам дом, и озёра, и бескрайние поля с островами ольховых рощ.
А ещё Леты не седеют. Бабуля была такой же русоволосой, когда
Я запнулась и уставилась поверх лошадиной головы. Счастье былои исчезло. Его уничтожили, раздавили. Если бы я только могла всё исправить
Если не хочешь вспоминать нападениене нужно. Я не настаиваю,удивительно мягко произнес он.
Я хочу. Должна. Ради них. Просто этот страх всегда со мной, даже во снеЯ глубоко вдохнула и продолжила:Меня спасла мама. Когда маги ворвались в дом, она успела сунуть меня в потайную комнату, которая узким лабиринтом выводила на задний двор. Я знала, что должна бежать, но убежала не сразу. Я смотрела, как отец сражается. Он не был воином, не носил броню, но умер достойно. Маму они просто схватили и утащили, и потом, когда выбралась, я видела их всех последний раз возле крыльца. Они собрали женщин и детей, иЯ сжала зубы, не в силах продолжать, и Йан успокаивающе погладил меня по затылку, заставляя склонить голову к его груди.
Нет!воскликнула я.Мне нужно вспомнить! Я много лет отвергала этот кошмар, но он не побледнел, и всё также ярко горит. Может, если я расскажу смогу справитьсяТеперь я дышала тяжело и прерывисто, и Йан склонился ниже, прижимаясь щекой к моим волосам.Маги не были насильниками. Они просто сожгли всех заживо. Я видела, как они горят. Слышала, как вопят младшие
Слёзы хлынули ему на шею, потекли тёплым потоком под воротник кожаной куртки. Пусть отругает за слабость, пусть назовёт трусихой!
Я смотрела, потому что иное было бы предательством. У меня до сих пор стоят в ушах те слова, что произносил Верховный маг...Я отдышалась и продолжила:Не понимаю: за что? Мы не заслужили подобного! Дети уж точно не должны были погибнуть!Теперь в моём голосе наверняка слышалась ярость, и я сжала его плечо, чтобы обрести опору.Они дочерна выжгли прекрасные земли, вырубили деревья, уничтожили целые семьи А после них пришли воины Краснобородого, и они творили иные, не менее гнусные, вещи. Ненавижу! Всех их! И, боюсь, это чувство со мной навсегда.
Как ты спаслась?тихо спросил он.
Благодаря дедушке, который во время нападения был на дальних выгонах. Мы встретились после, и скитались по умирающим садам и рощам, скрываясь от врагов. Он изображал лишённого сил волшебника, а я была его внуком. Пять лет ходила с короткими волосами, мазала лицо грязью, утягивала грудь и горбилась. А потом мы, оставив страну Лета далеко позади, прижились в городе, где я была юношей ещё два года. Когда дедушка умер, мне пришлось оставить работу, и я, узнав о Городе Невест, отправилась туда. Слава богу, они были добры и милосердны, и приняли меня, несмотря на проклятие рода. Я должна была остаться в городе навсегда была уверена, что останусь.
Но ты здесь,сказал он. Неожиданно снял перчатку и мягко, кончиками пальцев, погладил меня по щеке.И я этому рад. Спасибо за правду. Нужно мужество, чтобы вернуться к страшным воспоминаниям и снова пережить их, пусть даже мысленно. Ты, хотя и не осознаёшь этого, уже справилась со страхом. А что след от него осталсятак он навсегда. Боль нельзя вырвать с корнем, тем более такую, что испытала ты.
Я всхлипнула в последний раз, теперь уже облегчённо, и осторожно прижалась к нему. А вдруг тот свет, о котором говорила бабуля, нужно искать не только в себе, но и в окружающих? Если я отпущу прошлое сейчас, смогу ли писать новую судьбу вместе с ним? Теперь Йан не казался мне злодеем, разрушившим будущее. Он был терпелив, спокоен, и слушал меня внимательно. Если он будет таким всегда, я отлично справлюсь с ролью жены.
Последующие дни только доказывали его великодушие. Йан великолепно стрелял из лука, без моей помощи готовил подбитую дичь, устраивал ночлег, предпочитая не искать дружеский кров, а полагаться на собственное чутьё. На первой же ночёвке он по-хозяйски обнял меня сзади, но попыток пристать и потребовать любви не делал. И хотя я привыкла к удобному матрасу в своей спальне, лесное ложе из единственного одеяла не казалось жёстким. К вечеру я так выматывалась, что засыпала прежде, чем успевала выбрать удобную позу. С Йаном было тепло и спокойно, и я позволила себе маленькую радость нового чувства, которое прежде считала слабостью. Но как не ослабеть возле большого, сильного мужчины, который всячески заботился обо мне, дарил тепло и улыбки? Я дивилась, как быстро стаял лёд сердца, как легко оно устремилось навстречу нежности. Истосковалось, бедное, в холодных оковах разумности, что я всегда считала столь необходимой.