Не успеваем. Ложись. И ни звука!
Я накрыл Майю своим телом и, как паук добычу, полностью оплел собой, стараясь занять как можно меньше места. Нас не должны увидеть, иначесмерть. Страшная смерть.
Вместе со мной Майя наблюдала сквозь щели гнезда, как в лес втягивалась стая человолков.
Тсс! Я смял ладонью губы Майи, когда ее рот непроизвольно отворился, а расширившиеся от ужаса глаза хотели выплеснуться эмоцией. Мои локти и колени сжали напрягшееся тельце соседки почти до хруста. Майя этого даже не заметила.
Голые четвероногие создания направлялись прямо к нам. Минуту назад с опушки я увидел их не меньше десятка, несшихся под уклон с добычей под животом. Они спускались из леска, где ночевали ученицы. То, что тащила с собой стая, мозг отказывался воспринимать и озвучивать даже в режиме «про себя».
От нас с царевной пахло как от бомжей. Одним лишь потно-сальным амбре можно травить крыс, не говоря о других составляющих многодневного отсутствия воды. Если нас не увидят, то учуют. Нужно готовиться в обороне, которая, как известно, отсроченная смерть. Но нападать самимеще большее безумие. Кто-кто, а я знаю человолков в бою.
Дешево не продадимся. И девчонку живой им не отдам. Она заслуживает легкой смерти. Человеческой.
Мы с Майей посмотрели друг на друга. Ее била крупная дрожь. Я нащупал и вставил в ее ладонь рукоять меча:
Если меня
Она отрицательно затрясла головой. Не хотела умирать. Тем более, не хотела умирать так жутко.
Страх и ужас. Последние чувства. Нехорошо. Пусть на том свете, если он есть, Майя вспомнит последний миг жизни не только как самый худший.
А знаешьЯ впился жестким поцелуем в дрогнувшие и тут же расслабившиеся губы.
Царевна все поняла и ответила. Поплыл окружающий мир, свернувшись в трубочку. С одной стороны трубочку подожгли, со второй намочили. Сквозь трубочку плюнули косточкой, попали в мозг. В ушах зазвенело. В страхе смерти и желании жизни закрылись глаза, щеки в ладонях превратились в жидкий огонь.
Влажный сочный рот оказался безумно вкусным. И невероятно сладким.
Кажется, там кто-то есть, раздалось внизу громко и отчетливо.
Где?
Вон, двое. Они целуются!
Кто?! Я узнал голос Варвары. Я видела рубашку и штаны, здесь должна быть только кто-то из девочек.
Но их двое!
Смотрите, там уголок гнука торчит!
А-ааа!!! в тот же миг разнеслось по лесу.
Подхватывая вещи, которые принесли с собой, раздетые ученицы прыснули во все стороны.
Оторвавшись друг от друга, мы с Майей обалдело глядели, как внизу мелькали спины, ноги, пятки. На секунду установилась тишина.
Слезайте, голубки, раздался чуть сбоку голос Варвары, с интересом разглядывавшей наше логово.
У вас есть голуби? удивленно шепнул я случайной сообщнице.
Кто это?
Что-то из разряда нерезиновых индейцев. Забудь.
Майя спустилась первой. Я подхватил забытую ею рубаху и, прыгая с ветки на ветку, тоже быстро соскочил вниз.
Нас насмешливо оглядела ничего не стеснявшаяся Варвара, одевавшаяся прямо под деревом.
Хороши. Майя в Чапиной рубашке, и только юбка на Чапе, за которым так любопытно наблюдать, когда он слазит с высокого дерева. Вы почему в таком виде?
Покрасневшая до кончиков волос Майя открыла рот, я перебил:
А вы почему в таком виде?
Начальственный тон подействовал. Варвара вспомнила о временно установленной субординации.
Вечером с запада на восток прошло трое рыкцарей, сообщила Варвара. Утром они возвращались с востока по склону горытой дорогой, которой вчера пришли мы. В то же время еще несколько разбойников показались на западе, тоже высоко, путь нам оставался только вниз. Мы увидели ваш сигнал. Я подумала: рыкцари ищут девочек, а человолков боятся. Почему не пустить пыль в глаза?
Умница! воскликнул я.
Вообще-то, идея про стаю была моя, раздалось сбоку.
К нам потихоньку подтягивались ученицы, принявшие обычный цивилизованный вид. Некоторые смущенно опускали лица, другие, наоборот, глядели с вызовом.
Царевна, чью мысль присвоила Варвара, смотрела укоризненно. Прямой взгляд был смел и говорил о решимости всегда стоять на страже справедливости. Не склонное к полноте тело прекрасно уживалось с пухлыми щечками, которые не ввалились даже в плену. Отчекрыженное ножом каре темных волос заканчивалось чуть ниже ушей. Молодец. Не все рискнули в плену драгоценными локонами, продолжая мучиться с ними.
Амалия, авторство не важно, отмахнулась Варвара. Мы сделали это!
Молодец, Амалия, восстановил я справедливость. Побольше бы таких идей. Может, придумаешь, как в полевых условиях вылечить перелом?
Какой перелом? напряглась Варвара. У кого?
Здесь апельсины! донесся ликующий вопль.
Кто-то нашел оставленное мной и недоеденное Майей.
Поделите на всех и ешьте, крикнул я в ту сторону. Потом к Варваре: Кристина то ли подвернула, то ли сломала ногу.
Она обернулась к ученицам:
Готовы? Выдвигаемся!
Кажется, у меня забирают лидерство. С одной стороны это хорошо, меньше ответственности мне, больше соответствия местным традициям. С другоймой опыт выживания в полевой жизни на порядок превышал опыт царевен.
Издали мы выглядели настоящей стаей, продолжила Варвара хвастаться подвигами. Передвигались на четвереньках.
Она продемонстрировала мне расцарапанные грязные ладони. То же самое сделали еще несколько учениц. Все были в восторге от удачно закончившегося приключения.
Одежду несли в свертках, прижимая одной рукой. Было сложно, гордо продолжала Варвара. Но мы справились. Увидев стаю на марше, рыкцари отступили.
С человолками никто не связывается, подтвердил я.
На что мы и рассчитывали.
Довольная Варвара бодро вышагивала рядом со мной, иногда подгоняя остальных начальственным криком. Некогда на ум пришло сравнение царевны Дарьиной с быстроходным фрегатом, равно готовым сразиться с вооруженным до зубов линкором и броситься от него наутек, но никогда не дать спуску ни одном суденышку, более мелкому, чем сама. Ничего не поменялось. Кроме взгляда. Покровительственно-колючий раньше, теперь у Варвары он стал вдумчиво-осторожным, примеривающимся, прощупывающим. Сейчас он был ироничным, в очередной раз упав на мою голую грудь. Губы ехидно растянулись:
Как же получилось, что Майя уснула без штанов, а проснулась в твоей рубахе?
Майя шла сзади, но все слышала:
Мы думали, что настал последний миг жизни!
Извиняемся, что заметили вас слишком рано, съязвила Варвара. Нужно было дать еще часик.
Ты все понимаешь не так!
Какая разница, как я понимаю? Не оправдывайся.
Да, Майя, серьезно поддержал я. Никогда не оправдывайся. Не унижай себя. Пусть думают, что хотят. Мы-то с тобой знаем правду.
Майя вздернула носик и величественно понесла его, глядя на подруг свысока, и теперь на нее смотрели уже не жалостливо, как на предмет придирок Варвары, а завистливо. Правильно говорят: счастьевнутри нас. Чтобы жить и радоваться, нужно всего две вещи: во-первых, жить, во-вторых, радоваться. Ферштейн?
Меня догнала Амалия:
Когда мы сможем помыться?
Через час, пообещал я.
Алле хвала!
Новость разбежалась по ученицам, как жир по бульону. Скорость хода увеличилась, будто ежиков пнули, и вместо утомительно унылого переставления ножек они перешли на качение (или как правильно называется передвижение шариков по поверхности?). Вскоре я несся навстречу Антонине и приподнявшейся на локтях Кристине, выглядывавшей из листвяного убежища.
Как вы тут?
Без происшествий.
Варвара и Амалия присели перед вытянутой ногой Кристины. Штанину подняли, насколько позволила ткань, ступню, лодыжку и голень тщательно осмотрели.
Мокасина уже не налазила. Расширялся отек.
На перелом не похоже, задумчиво произнесла Варвара.
Да, сказала Амалия. Она взялась за больную ногу со стороны пятки и дернула ее каким-то особым образом.
А-а! Сразу же после визга лицо Кристины просветлело: Ой. Кажется, больше не больно.
Вывих, диагностировала Амалия. Ее пухлые щечки зарумянились.