Бежать, спасать царевен? От чего? Вдруг впереди как раз спасители?
А если нет?
Надо разведать. Но если там разбойники, у них может быть псинаи тогда уже никто никого не спасет, не предупредит.
Испарина на лбу подтолкнула организм к действиям. Одежда мгновенно слетела с тела, набранная горстями земля покрыла лицо и плечи. Псины рвут людей, но боятся человолков. А я кто, пусть в недавнем прошлом? Пленка, отделяющая человека от зверя, тонка до прозрачности. У кого-то исчезает с совестью, у меня упала вместе с одеждой.
Руки легко вспомнили, как ходить. Позвоночник принял удобное положение. Колени разъехались в непредставимой прежде растяжке. Шея выгнулась в обратную сторону, давая глазам возможность смотреть вперед. Поочередно переступая (и здесь правило трех опор!), я двинулся на голоса.
Говорил же, проверь!
Я проверял!
Пятеро мужчин чинили отлетевшее колесо телеги. Лошадь прядала ушами, всхрапывала. Псины не было. Приблизившись насколько возможно, я детально рассмотрел всех. Четверокрестьяне, однозначно. Пятыйв балахоне бойника с колпаком, скрывавшим лицо.
Конец мучениям. Бойникработник законных властей. Обрадовавшись, я приподнялся, забыв, в чьем образе нахожусь. Жизнь в стае приучила к естественности.
Бойник поглядывал по сторонам, охраняя починщиков от неприятностей.
Стой! крикнул он в мою сторону. Назовись!
Я привстал еще немного и резко опустился: бойник схватил с телеги запрещенный властями гнук.
Стрела сорвалась с тетивы. Плечо больно царапнулохотя я лежал, распластавшись по земле. Однако, стрелял умелец.
Грррр! взревел я.
Человолк!
Вторая стрела едва не пригвоздила меня к дереву, за которое удалось отскочить. Я помчался назад, виляя между естественными преградами. Еще одна стрела, уже на излете, почти достала, содрав кожу на ягодице. Куда мне тягаться в меткости с таким профессионалом, я со своим гнуком против негокак хулиган с рогаткой против снайпера с пристрелянной винтовкой.
Подхватив сложенную одежду, я еще долго не останавливался, и лишь на подходе к лагерю тело, наконец, вернуло себе человеческий облик.
Глава 5
Ученицы блаженствовали. Омовение сменилось играми. Забравшись одна на другую, царевны пихались, пока все вражеские пары не опрокинутся и над водой не останутся победители. Локти сталкивались, фасады вминались, пальцы захватывали и дергали чужие всклокоченные волосы. Визг, плеск, брызги, хохот. Верхние изо всех сил старались удержать равновесие, нижние крепко держали их за бедра, но сами едва стояли на ногах. Толчоки гогочущая конструкция летела вниз. Вздымалась пенная завеса, каскады ледяных брызг накрывали соседей, которые визжали и бросались мстить обидчицам.
Знавший о море и теплых пляжах я не понимал местной любви подолгу булькаться в невыносимом холоде.
Со стороны, откуда я подошел, на страже стояла Антонина, ее заметивший меня взор равнодушно сместился вбок, поза вовсе не изменилась: расположившись на небольшой возвышенности, царевна примяла бугорок могучим седалищем, одной рукой она опиралась на траву сзади, а в другой держала перекинутый поперек живота обнаженный клинок.
Где Варвара? спросил я.
Поправив под шлемом мокрые пряди, Антонина мотнула головой назад, на бурлившую весельем лужу.
Позови, попросил я.
Я дозорная. Тебе надо, ты и зови. Она высокомерно отвернулась.
Вредина. Понимала же, почему обращаюсь. Пришлось высунуться в пределы видимости с озера.
Варвара!
Среди девчонок случился маленький переполох, они посыпались в воду, которой было по пояс, оставляя снаружи одни головы. Одна пара просто развернулась ко мне. Верхняя в паре, Александра, чуть не до пояса закрытая длиннющими светлыми волосами, испуганно прикрылась еще и руками, ее ноги изо всех сил пинали в бока нижнюю. В нижней узналась ничуть не смутившаяся Варвара.
Что?
Ей надоело терпеть пинки, она подняла за бедра и сбросила взвизгнувшую златовласку. Вопли и махание рук закончились большим бульком. Варвара бесцеремонно уставилась на меня, возвышаясь над пейзажем как продавец над арбузным полем, причем арбузы были сердитые и недовольные.
Маленькая срочная проблема. Надо поговорить.
Отойдя, я через несколько шагов присел на землю спиной к возобновившемуся празднику жизни.
Что за проблема? Варвара опустилась на траву рядом со мной. Мокрые плечи покрывала наспех накинутая рубаха, голые ноги царевна вытянула вперед, шевеля пальцами, почти синими от холода. Бедра и некогда гладкие икры топорщились гусиной кожей.
Не переохладитесь там, а то заболеете.
Об этом хотел поговорить так срочно? Варвара резко поднялась, окатив морозным воздухом. Не маленькие, сами разберемся.
С севера к апельсиновой роще ведет просека, по ней сюда двигаются пятеро на телеге. Четыре крестьянина и бойник. Я потянул Варвару за промокший подол рубахи, усаживая обратно. С гнуком.
Повернувшееся ко мне лицо, белое от холода, стало серым:
Как это понимать?
Я предположил:
Сейчас здесь царит безвластие. Рыкцари ушли, цариссы еще не воцарились. А урожай собирать надо. Я указал вверх, на свисающие оранжевые солнышки.
Что будем делать?
Уходить.
Из этого рая?! После стольких дней мучений?!
Что предлагаешь?
Варвара сузила глаза, превратив их в плюющиеся свинцом смертельные амбразуры:
Нападать. Их всего пятеро, нас шестнадцать, у тебя тоже есть гнук.
Я их стрелку не чета, не сможем даже подойти, половину он уложит еще по дороге.
Как же подошел ты? И откуда знаешь о его меткости?
Наклонившись на один бок, я потер рукой сочившуюся кровью ягодицу:
Метров с девяноста. Мне такое не по зубам даже во сне. Еще в плечо примерно с сорока, причем он стрелял интуитивно, не видя меня, а только предполагая. И чуть не расщепил дерево, за которым я прятался.
Круть, обмерла Варвара, отдавая врагу дань почтения. К пупырышкам холода прибавились пупырчики испуга.
Надо уходить. Распорядишься?
Нет. Варвара поднялась и обернулась к озеру: Девочки! Нужно повторить утренний подвиг.
Наступила тишина резко, как бывает в доме с включенным телевизором, когда вдруг исчезло электричество.
Собирайтесь, выдвинемся навстречу. Враг недалеко.
Почему надо как утром? не выдержал кто-то.
Давайте сразимся! донесся еще один возглас, наивный и звонкий.
Там пятеро, громко сообщила Варвара. Один с гнуком, настоящий мастер, остальныекрестьяне. Их жизни не стоят того, чтобы пострадала хоть одна наша.
Не лучше разойтись миром?
Нельзя обнаруживать себя, пока нас преследуют. Каждая царевнаценная добыча. Стрелоквозможный рыкцарь, отставший от отряда или временно вернувшийся домой. Где один, там и многие.
Она повернулась ко мне:
Они же не сунутся к человолкам, правда?
Правда, признал я. Пока не явится сила, которая способна нас выгнать, а их защитить, они сюда не придут.
Вперед! скомандовала Варвара, подбирая свои штаны и впрыгивая в них.
А я? Сидевшая на крутом бережке Кристина беспокойно крутила головой. Щеки пылали румянцем. Ее штанины были задраны до уровня шорт, пострадавшая нога с чувством морозилась на дне. Царевне пришлось опуститься прямо на влажную песчаную кромку, подоткнув под себя полы рубахи. Образовавшиеся грязные разводы не смущали; остальное, что выше и ниже, тоже не блистало красотой, выделяясь лишь степенью мокрости.
Идти сможешь? поинтересовалась Варвара.
Сейчас попробуюКристина наступила несколько раз, затем радостно потопталась. Еще ноет, но, кажется, могу.
Я двинулся сквозь лес показывать дорогу. По мере одевания ученицы нагоняли меня, в просеку вошли уже полным отрядом. Перед пригорком, за которым начинался пологий спуск, я остановился.
Здесь.
Все как-то сразу потупили лица.
Может, без Чапы справимся? выразила общую мысль Антонина.
Я сказал:
Сам бы с превеликим удовольствием устранился, но у человолков вожак всегда самец.
Одно словозвери, сквозь зубы выплюнула Антонина.