Ну да, нарыл, охотно согласился Джо. Моя чепуховина совсем простенькая. Гам волшебниц погру
Погодите-погодите, послушайте вначале мою, немедля перебил его Смит. Моя, в отличие от вашей, то, что надо! Вам её вовек не разгадать! Вот, послушайте, послушайте. И он тут же зачастил, захлёбываясь слюной: Это книга. «Мигалки исполина» называется. Фамилия автора Брысь-ниже-всякой-критики[3].
Ну да, нарыл, охотно согласился Джо. Моя чепуховина совсем простенькая. Гам волшебниц погру
Погодите-погодите, послушайте вначале мою, немедля перебил его Смит. Моя, в отличие от вашей, то, что надо! Вам её вовек не разгадать! Вот, послушайте, послушайте. И он тут же зачастил, захлёбываясь слюной: Это книга. «Мигалки исполина» называется. Фамилия автора Брысь-ниже-всякой-критики[3].
С меня довольно! вдруг вырвалось у Джо.
Чего довольно? Смит, подняв голову, недоумённо заморгал. Вы же ещё даже не приступили к решению. А я даю вам время. Как и предписано правилами, пять минут. Понимаете? У вас ещё целых пять минут для размышлений.
Я выхожу из Игры, пояснил Джо.
Выходите? Из Игры? Но вы же один из лучших! Вашему же нынешнему рейтингу в Игре завидуют почти все и всяк!
Ну и пусть завидуют, а мне так надоело корчить из себя чёрт знает кого! в сердцах вскричал Джо. Мне так окончательно обрыдло, понимаете ли, постоянно прикидываться непревзойдённым интеллектуалом. Я, если хотите знать, для себя уже всё решил! Вот только закончу разговор с вами и сразу же переведу свой телефон лишь на исходящие звонки. И тогда поминай меня как звали! Прощай, Игра, прощай, профессия! Прежде чем продолжить, он сделал глубокий, как перед прыжком в тёмную незнакомую воду, вдох. Признаюсь, я скопил уже шестьдесят пять четвертаков. Настоящих, ещё довоенных четвертаков. Отказывал себе почти во всём целых два года.
Вы скопили монеты? поразился Смит. Настоящие металлические монеты?
Да, и у меня их дома под радиатором центрального отопления целый асбестовый мешочек, проникновенно сообщил Джо. По сегодняшнему курсу это Джо, сверившись с газетой, поспешно произвёл в блокноте вычисления, без малого десять миллионов долларов в нынешних товарных талонах. Джо, торжествуя, оглядел Смита. А на улице, где я живу, на ближайшем перекрёстке, есть та самая будка.
Про себя Джо подумал: «Сегодня же попытаю счастья. И пусть говорят, что мистер Рекрутер всегда даёт ничтожно мало (или, иными словами, запрашивает за свои услуги непомерно много), но шестьдесят пять четвертаков это всё-таки шестьдесят пять четвертаков! Монет у меня уж точно предостаточно».
После гнетущей паузы медленно заговорил Смит:
Желаю вам удачи. Может, за всю свою сумму вы заполучите с десяток, а то и с целую дюжину слов, и слова эти в итоге, весьма вероятно, сложатся в две-три никчёмные фразы. Типа: «Поезжайте, мол, в Бостон. Спросите там» Затем мистер Рекрутер резко прикроет свою лавочку, а ваши четвертаки из приёмного контейнера со звоном покатятся по жёлобу вниз, а далее, как уверяют знающие люди, монеты эти, влекомые искусственно нагнетаемыми воздушными потоками, отправятся по лабиринту подземных труб прямиком к центральному мистеру Рекрутеру в Осло. Смит провёл указательным пальцем по крыльям своего носа, как это обычно делает уставший от зубрёжки школьник, незаметно, в его понимании, избавляясь от сопли. Завидую вам, мистер Фернрайт. Может, полученных вами двух-трёх фраз окажется вполне достаточно. Признаюсь, однажды я и сам обращался к помощи такого же автомата. Кинул в него почти полсотни четвертаков. И всё, что он мне выдал, было: «Поезжайте в Бостон. Спросите» И знаете, бездушный механизм, несомненно, получил истинное удовольствие и оттого, что заглотил мои монеты, и особенно оттого, что намеренно оборвал ключевую фразу на полуслове. Но вы всё же попробуйте, попробуйте. Вдруг что путное и выйдет.
Конечно попробую. Голос Джо, хоть и далось ему это с немалым трудом, всё же прозвучал вполне твёрдо.
Когда он переварит все ваши четвертаки продолжал Смит.
Я вас уже понял, попытался прервать его Джо.
И никакие молитвы гнул своё Смит.
Да понял я, понял, заверил его Джо.
Минуты две они, глядя друг на друга, молчали, а затем Смит всё же закончил начатое:
В общем, ничто на свете не заставит эту богом проклятую машину выплюнуть хотя бы ещё одно-единственное слово.
Ясно.
Джо старался виду не показать, но слова Смита, разумеется, охладили его пыл. Мало того, душу его вдруг охватил ещё и леденящий страх.
«Теперь мне очевидно, в каком именно месте на всём белом свете открывается бездна адская, подумалось вдруг ему. А открывается она в точности там, где опущенные в мистера Рекрутера монетки проваливаются в никуда».
Слушайте, а может, вы всё же напоследок разгадаете одну-единственную мою чепуховину? скороговоркой предложил Смит. Её выдал мне компьютерный переводчик в Намангане. Вот она, вот. Он лихорадочно схватил длинными дрожащими пальцами сложенный лист бумаги. «Воля, дикторша на племя». Картина тысяча восемьсот тридцатого года, франц
Задачка была воистину элементарной, и Джо, не дожидаясь окончания, проговорил безжизненным тоном: