Но сейчас эта смертоносная игрушка всего лишь геометрическая проекция, изображение координат четырехмерного пространственно-временного континуума. Каждый шип находится под углом девяносто градусов к любому другому.
Вовсе нет, возразила я, эти углы больше прямых.
Я же сказал, что это проекция, Язва, это изометрическое представление четырехмерного пространства в трехмерном. Это искажает углы, ну а возможности человеческого глаза ограничены. Закрой один глаз и посиди тихо, и ты увидишь только два измерения. Иллюзия глубины это результат работы мозга.
Я не особенно хороша в «сидении тихо».
Да, чего нет, того нет, согласился мой муженек, которого я нежно люблю, но в этот момент готова была придушить.
Но я могу закрыть глаза и ощутить три измерения своими руками.
Хороший подход. Тогда закрой глаза, возьми эту штуку и представь, что шипы это четыре направления в четырехмерном пространстве. Тебе что-нибудь говорит слово «тессеракт»?
Мой учитель геометрии в школе показывал нам, как их делать то есть их проекции, используя модельный воск и зубочистки. Это было прикольно. Я нашла другие четырехмерные фигуры, которые было легко проецировать. И разные методы проекций.
Язва, у тебя был незаурядный учитель геометрии.
И он вел незаурядный курс геометрии. Не падай в обморок, Зебби, но я училась с теми, кого называли «опережающими учебный план» после того, как стало «недемократичным» называть их «особо одаренными».
Вот черт! Почему же ты вечно изображаешь из себя дурочку?
А почему ты судишь обо всем поверхностно, молодой человек? Когда не смеешь плакать, остается только смеяться. Это безумный мир и единственный способ получать от него удовольствие относиться к нему как к шутке. Но это вовсе не значит, что я ничего не читаю и не умею думать. Я прочитала все от Элоизы Джиблетт до Фреда Хойла, от Поля Сартра до Лайнуса Полинга. Я читаю в ванной, я читаю в туалете, я читаю в кровати, я читаю, когда ем в одиночестве, и я бы читала во сне, если бы умела спать с открытыми глазами.
О'кей. Я прошу прощения. Профессор, мы можем ускорить наш семинар, мы недооценили нашу опережающую учебный план студентку. Хильда это сплошной интеллект!
Зебби, может, поцелуемся и заключим мир?
Занятие еще не закончено.
Зебадия, для этого всегда найдется время. Правда, папа?
Поцелуй ее, сынок, или она будет дуться.
Я не дуюсь, я кусаюсь.
И к тому же она просто милашка, сказал Зебби, после чего сграбастал меня за плечи, подтащил к себе через стол и крепко поцеловал. Потом он резко отпустил меня и продолжил: Внимание, класс. Два шипа макета, окрашенные в синий цвет, изображают трехмерный мир нашего опыта. Третий, окрашенный в желтый привычное на t-время. Четвертый, красный, изображает одновременно тау-время и тэ-время, неисследованные временные измерения, необходимые для теории Джейка.
Язва, мы ужали шесть измерений в четыре, и теперь мы либо работаем с ними как с аналогией шести, либо нам придется использовать математику, которую никто не понимает, кроме Джейка или моего брата Эда. Если, конечно, ты не сможешь придумать какой-нибудь способ спроецировать шесть измерений в три ты, похоже, отлично разбираешься во всяких проекциях.
Я закрыла глаза и хорошенько поразмыслила.
Зебби, я не думаю, что такое можно проделать. Может быть, Эшер сумел бы с этим справиться.
Это можно сделать, дражайшая моя, сказал мой дражайший, но весьма неудовлетворительным образом. Даже на дисплее, при наличии компьютера такой мощности, что он способен будет схлопнуть одно или несколько измерений одновременно. У супергипертессеракта а в шестой степени слишком много граней, углов, сторон, плоскостей и гиперплоскостей, чтобы их можно было охватить глазом. Заставь компьютер схлопнуть измерения, и останется то, что ты уже знаешь. Я боюсь, что это врожденный порок визуальных концепций в человеческом мозге.
Думаю, папа прав, согласилась Дити. Я долго поработала над такой программой. Я не думаю, что сам доктор Марвин Мински смог бы лучше показать все в плоской проекции. Головидение? Я не знаю. Я бы попыталась, окажись у меня в руках компьютер с голодисплеем и умением добавлять, схлапывать и вращать шесть координат.
Но почему измерений шесть? спросила я. Почему не пять? Или даже четыре, раз вы говорите, что они замещают друг друга при вращении.
Джейк? спросил Зеб.
Мой дорогой выглядел озадаченным.
Меня беспокоит то, что пространственно-временной континуум, по-видимому, требует три пространственных измерения, но только одно временное. Конечно, Вселенная есть то, что она есть, но мы видим в природе множество проявлений симметрии. И даже после опровержения принципа четности ученые продолжают обнаруживать новые. Философы истово преданы симметрии, но я не беру в расчет философов.
И не надо, согласился Зеб. Никакой философ не позволит, чтобы его мнению мешали какие-то там факты. Случись такое, его с позором изгонят из собственной гильдии. Большинство из них просто упертые теологи.
Я согласен. Хильда, дорогая, когда я сумел поставить эксперимент, он показал существование шести измерений. Возможно их больше, но я не знаю, как до них добраться.
Давай посмотрим, сказала я. Насколько я поняла, любое измерение можно заменить на другое.
Да, поворотом на девяносто градусов.
То есть из шести измерений мы можем создавать наборы по четыре штуки. Сколько их всего?
Пятнадцать, ответил Зебби.
Ничего себе! Целых пятнадцать вселенных? И мы используем только одну?
Нет, нет, моя дорогая! Столько дадут вращения на девяносто градусов в евклидовой вселенной. Но наша вселенная или вселенные не являются евклидовыми, это известно с 1919 года или с 1886-го, если угодно. Допускаю, что космология несовершенная дисциплина, и тем не менее, по соображениям, которые я не могу сформулировать без применения математических формул, я вынужден предполагать, что наше пространство искривлено с положительным радиусом кривизны, иными словами оно замкнуто. Поэтому количество вселенных, до которых мы можем добраться либо с помощью вращения, либо с помощью перемещения по одной из осей, значительно больше. Это число
И тут мой муж быстро написал три шестерки.
Шесть шесть шесть, удивленно сказала я. Число Зверя.
Что? А! Откровение Иоанна Богослова. Нет, я слишком небрежно написал. Ты подумала, что это «666», но я хотел написать вот это: ((6) 6) 6. Шесть в шестой степени и результат тоже возводится в шестую степень. Получается вот такое число: 1,03144х1028, или, если полностью, то 10,314,424,798,490,535,546,171,949,056. Иными словами, у нас этих вселенных более десяти миллионов секстиллионов.
Да, вот уж откровение!
Пока я его переживала, Джейк продолжал:
Эти вселенные наши ближайшие соседи, к ним ведет одно вращение или одно перемещение. Но если включить комбинации вращения и перемещения представь гиперплоскость, проходящую через супергиперконтинуумы в стороне точки «здесь и сейчас», то результат становится неисчислимым. Это не бесконечность, поскольку у бесконечности нет смысла. Это то, что невозможно сосчитать. Число, которое не может быть субъектом манипуляций той математики, которую мы знаем на данный момент. Все эти вселенные достижимы с помощью континуумохода, но нам неизвестен способ их подсчитать.
Папа
Да, Дити?
Возможно, тетя Хильда была права. Хоть ты и агностик, ты хранишь Библию, потому что для тебя это история, поэзия и миф.
Кто сказал, что я агностик, дочь моя?
Простите, сэр. Я пришла к такому выводу, потому что ты никогда не желал говорить на эти темы. Моя ошибка. Отсутствие данных не может оправдать неверного умозаключения. Но это ключевое число одна целая три тысячи сто сорок четыре стотысячных на десять в двадцать восьмой степени возможно, это и есть «Число Зверя».
Что ты имеешь в виду, Дити?
Что «Откровение» не просто история, не просто хорошая поэзия и даже не миф. Должна быть какая-то причина, чтобы большое количество ученых мужей включили «Откровение» в состав Библии, выкинув несколько десятков евангелий. Почему бы не использовать бритву Оккама и не принять за рабочую гипотезу, что «Откровение» нужно читать именно так, как оно написано. Как пророчество.