Настолько сильные маги?
Тебе действительно интересно, староста? усмехнулась колдунья. Зачем спрашиваешь?
Интересно, ровно солгал я. Хочу знать, чем вы занимаетесь у себя в гильдии. И чего мне ожидать, когда я к вам попаду.
Деметра расхохоталасьоткрыто, от души. Хлопнула себя по коленям, от чего длинные языки угасавшего костра с гулким рёвом взметнулись вверх.
А ты действительно не такой, как все, староста! Недаром Сильнейший говорит, что больше всего самородков на стонгардской земле Но не о тебе сказано, не обольщайся! Не вижу в тебе магического дара, даже малейшей искры не вижу. Хотя желание похвально
Я едва зубами не скрипнул, хотя ведьма вовсе не оскорбляла меня, просто была предельно искренней. Менее убогим от этого чувствовать я себя не стал. Что ж, держись, капитан имперского легиона! Впереди долгие битвы, и этот каменьлишь первый из тех, которые полетят в тебя на пути к победе.
Да и чего лукавитьсам-то расспрашивал колдунью, чтобы узнать, если возможно, слабые стороны уважаемых магов
Если не ваши коллеги знают, как снять проклятие то кто?
Улыбка вновь спала с лица колдуньи, сжались в полосу тонкие губы. Я подождал, но Деметра Иннара не нашлась, что ответить. Я удовлетворённо кивнул.
И не нужно говорить чего во мне нет. Не все достигают вершин на голом таланте.
Деметра некоторое время вглядывалась в моё лицо, затем покачала головой.
Ты безумец, староста. Запретить тебе я не могу, даже походатайствую перед Сильнейшим, если потребуется. Но среди магов как выживешь? Я не смогу тебя защитить
Я вспыхнул, вновь отвернулся. Меня! Защитить! Сумасбродная женщина!
И что ты предлагаешь мне делать? спросил как мог спокойно.
Деметра меня поняла, но взгляд её от этого более сочувствующим не стал. Я почти услышал её мыслиотчаявшийся отец, готовый на бессмысленный риск ради проклятого сына; упрямец, на которого не действуют ни доводы рассудка, ни обстоятельства.
Ведьма промолчала.
Значит, решено, жёстко усмехнулся я. Ступай, отдохни, я посижу ещё.
Сомнения на лице колдуньи были написаны яркими красками, и свои выводы я сделалчто бы ни искали заезжие маги, а я должен раздобыть это раньше их. Тогда ни у них, ни у меня выбора не останетсяпомогут, никуда не денутся.
Лучше ты, староста, помедлив, отозвалась бруттка. Я не устала.
А ведь ведьма видела ещё больше, чем я думал. Мои воспалённые глаза от её внимания не ушли. Да и Тёмный с ней
Я вот спросить хотела, вдруг коротко усмехнулась Деметра, когда я отошёл на шаг от костра, с чего ты назвал моих коллег волчатами? Или думаешь, что младше нас с тобой?
Я удивлённо обернулся.
Эллаэнис даже старше, продолжала колдунья, видимо наслаждаясь моим лицом. Хотя по меркам её народа она почти дитя. Люсьену двадцать восемь зим. Столько же, сколько тебе, староста. Не удивляйся: в деревне всё про тебя выпытала. Просто ты свою жизнь уже прожил. А он, можно сказать, ещё даже не начинал
И усталость вдруг обрушилась горным камнепадом, придавила и без того опущенные плечи. Как же так, Великий Дух? Отчего я в свои три десятка зимглубокий старик, в то время как
Выдохнул решительно, почти яростно; подхватил лежавший у походных сумок двуручник, накинул капюшон меховой куртки.
К рассвету вернусь, бросил ошарашенной колдунье. Ночевать с магами под одной хлипкой крышей гостеприимных шатров внезапно расхотелось.
Шёл к расщелине быстрым, судорожным шагом, искал покоя в опасной ночи, не в силах выдерживать пристальный чужой взгляд.
Плохо, когда о тебе знают всё. Хуже, когда видят, о чём ты думаешь.
Кони утопали в снегу, но по-прежнему покорно шли выбранной мною тропой. До Живых Ключей оставалось совсем немногонесколько часов трудного подъема, и мы достигнем поющих водопадов, которые сейчас, должно быть, ещё не выпускали из-под ледяной корки ни единой капли целительной влаги. Прийти бы сюда через месяц-другой да напиться живой воды вдоволь
Нам везло: за все дни перехода не случилось никакой беды; не выпадал снег, не настигала метель. Не знаю, отчего хмурились кутавшиеся в меховые плащи маги, но я радовался каждому шагуне часто в последние годы довелось мне бывать так высоко в горах. Вдыхать редкий, пьянящий воздух, прикрывать слезящиеся глаза от режущей белизны близких вершин, касаться рукой неба
Мы уже близко, подала голос Эллаэнис, поглядывая по сторонам. Чувствую
Предупреди нас, когда будем рядом, староста, прерывисто попросила Деметра.
Я не ответил, лишь чуть провернул головуслышал, мол. После памятного разговора у костра говорить нам оказалось не о чем; молчала и колдунья. Единственным собеседником вновь стал Люсьенпарень то пытался меня поддеть, то шутил о суровых стонгардских нравах, то принимался нас сравнивать по всем параметрам, каждый раз понуро опуская темноволосую голову. Скорбь его была, конечно же, наигранной: хитрый маг нимало не жалел ни о своём росте, ни о силе, в которой он мне уступал так же, как щенок матёрому волку.
Стонгардцыособый народ, принимался вдруг рассуждать молодой брутт. Вроде люди, как мы или сикирийцы, но откуда тогда эти рост и сила? Великаны! Вам завидуют даже оглумы с дальних островов, да и реттоны давятся от зависти, глядя на ваших воинов! Всего у вас с избытком, только ума не хватает, Люсьен хмыкал, отъезжал подальше заблаговременно. Хотя может, как раз по этой причине. Разленились! Живёте на своих бескрайних землях, покуда вас никто не трогает, и горя не знаете! Совсем не как у наскаждая горсть пыли записана за каким-нибудь из лордов. Поневоле начнёшь головой работать, как выжить и как обогнать!
Меня такие разговоры даже забавляли. Смотрел на мага сверху вниз, в чём-то соглашаясь, в чём-то мысленно споря, но не прерывал, позволяя парню наболтаться вдоволь. Стонгардцы действительно выше и крупнее прочих человеческих народов, но ленивой нашу жизнь назвать я не мог. Бруттские и сикирийские плодовитые земли даже не знают, как мы боремся со своей стихией, выживая в суровом климате день за днём, год за годом. Никто не жаловался; у соседей имелись свои проблемывот только мы к ним с советами не лезли.
Женщины ваши красивые, снова подавал голос из-за спины Люсьен. Выразительные черты, полные губы Хотя ростом, конечно, великоваты. Такие вот, как ты, бородачи, тоже могли бы быть приятнее глазу. Только лишнюю шерсть бы сбрить
К таким разговорам я не привык, потому прислушивался с удивлением. Женщины наши мне действительно нравились больше бруттскихвот уж поистине неказистый народили даже сикирийских, но о причинах я не задумывался. Теперь же, поневоле сравнивая рубленые, резкие черты Люсьена и чётко выраженные, заострённые у Деметры, вспоминал наших ло-хельмцев и понимал правоту молодого мага. С теми же смуглыми сикирийцами даже внешне объединяло нас куда больше, чем с западными соседями
Скоро, предупредил я. За той скалой.
Мои маги напряглись, прислушался и я. Горы жили своей жизнью, вот только дыхание их будто поумерилось. И если впереди нас не ждала опасность, то я действительно постарел и растерял последний нюх.
Неужели они успели раньше? хмурясь, спросила Деметра. Быть не может, чтобы мы опоздали!
Мы и не опоздали, неожиданно отозвался Люсьен. Я даже голос его не сразу узналнастолько отстранённым, почти чужим он мне показался. Это они пришли раньше. Теперь сидят в засаде, нас ждут. А сердце стихии по-прежнему на месте.
Молодой маг достал посох из-за спины, перехватил одной рукой, второй вновь вцепившись в поводья. Деметра Иннара больше не произнесла ни слова, и до самого утёса мы ехали молча.
Тропа была узкой; Ветер шёл шагом, то проваливаясь, то соскальзывая, фыркал от испуга, кося глазом на безжалостного хозяина. Я последовал примеру магов и вынул из перевязи двуручник. Серебро ярко сверкнуло на весеннем солнце, отражая и нетронутый снег, и голубые горные льды, и яркое безоблачное небо.
Я первым выехал из-за скалы, охватывая открывшуюся взору плоскую равнину быстрым взглядом. Небольшое озерцо схватилось толстой ледяной коркой, валуны и камни окружали источник Живых Ключей надёжным полукругом; несколько обмёрзших раскидистых деревьев ещё боролись за жизнь в снежной пустыне. Единственной дорогой, помимо той, которой пришли мы, была горная тропа на другом конце равнины; а по четырём сторонам света выбивались из подземного озера причудливо застывшие ледяные змеи, исчезавшие за обрывомчетыре водопада целительного источника.