Всего за 599 руб. Купить полную версию
Хреновый из меня разведчик выйдет.
Легенда рушится на раз, и виноват я сам. Я веду себя как человек, вот в чем дело.
Я покупатель, сказал я. Держите.
И выложил перед ним красную рэдку.
Продавец, как я и ожидал, заинтересовался ей куда больше, чем моими странностями. Поднес к глазам, обнюхал, потом, поколебавшись, лизнул. У него вдруг задрожали глаза, зрачки запульсировали, потом сжались в точку.
Ничего себе. Да он конченый торчок! Наркоманит в открытую!
Это не лавли, сказал Продавец, вздрогнув. Человеческая и свежая. Откуда здесь люди?
Ну я и молодец! Хорошо соскочил с опасной темы.
А тебе не все равно? спросил я. Надоели, небось, местные? Я только-только с Земли. Могу время от времени подгонять свежак.
Это было удачным ходом. Похоже, Продавцу и впрямь надоело потреблять эмоции местных красавчиков.
Договорились, сказал он быстро. Что интересует, Макс?
Да уж, а что меня интересует
Не так быстро! подошла старшая стража. Внеси в список.
Эта рэдка не входит в соглашение, ответил Продавец. Она не местная. Ваш друг протащил ее с Земли.
Старшая стража заколебалась. Возразила:
Право выбора смыслов у Инсеков.
О, это не очень великий смысл, небрежно сказал Продавец, демонстрируя кристалл. Яркий, чистый, но простой и не великий. Таких я сдал больше сотни.
Зачем она тебе?
Затем, что с Земли, ответил Продавец.
Старшая стража пожала плечами:
Торгуй быстрее, Макс. Пора двигаться.
Ты можешь передать письмо на Землю? спросил я.
Продавец растерялся.
Письмо?
Да. Письмо. Бумажное письмо в конверте, с маркой. Чтобы его бросили в почтовый ящик на Земле, в стране России, в городе Москве.
Ха, сказал Продавец. Ну может быть, все-таки что-то материальное?
Да, листок бумаги, пишущая авторучка и целый конверт с негашеной маркойэто материальная часть сделки. А нематериальнаячтобы письмо не позднее, чем через одни земные сутки было опущено без всяких повреждений и изменений, как на конверте, так и в тексте, в действующий почтовый ящик в городе Москве, в стране России на планете Земля.
Парень, сказал Продавец после короткой паузы. Я не знаю, с кем ты там на Земле торговал. Но тебя хорошо выдрессировали.
Он повернулся и торжественно пошел к ящику.
Время! сказала старшая стража напряженно.
Пять минут, ответил я быстро. Всего пять минут!
Увидеть, как именно возникают предметы в стеклянной камере, мне все-таки не удалось. Она потемнела, стекло стало непроницаемо-черным. А когда вновь обрело прозрачность, внутри лежал помятый конверт с маркой «Двести пятьдесят лет городу Сыктывкару», самая дешевая авторучка, какую я только видел в жизни, и листок бумаги.
Кончик ручки был погрызенным. Листок бумагитуалетным. И это была самая дешевая туалетная бумага, которую только можно найтив ней целые щепки попадались!
Но я слишком хорошо знал Продавцов, чтобы начать ругаться.
Это здорово, что бумага такая плохая и жесткая, сказал я. Была бы мягкая, нежная, ручка бы ее рвала в клочья. А такнормально по ней пишется! И что маленький листок, тоже хорошо. У меня и времени немного.
Браво, сказал Продавец, помолчав. Ты меня уделал. Письмо будет доставлено честно.
Глава седьмая
Напали на нас, едва мы вошли в лес.
Может быть, лавли хорошо все продумали и рассчитали время нападения, исходя из удачных и неудачных засад, ожиданий стражи, времени суток и степени нашей собранности.
А может быть, им просто не терпелось повеселиться.
Лес был негустой, прозрачный. Не представляю, как можно спрятаться в таком лесу, но им удалось.
Скорее всего потому, что большая часть лавли была детьми и подростками.
Они сыпались с деревьев, выпрыгивали из-за стволов, вылетали из-под земли, разбрызгивая комья дерна. Сплошной поток нагих тел, словно в фильмах про зомби. Только не таких неповоротливых, они превосходили по скорости даже стражу.
Но стража все-таки ждала атаки.
Риперы в руках Аны и старшей стражи заработали, перемалывая голые тела в кровавый фарш. Стражи стреляли из универсальных карабинов, и лавли застывали, обращались в песок, проливались мутной серо-красной жидкостью и сгорали в неярких вспышках синего пламени. В обоймы явно зарядили разные типы метапатронов.
На меня выпрыгнул совсем мелкий лавли. Светловолосый, кудрявый, будто с полотен средневековых художников, изображавших ангелочков.
Я разрядил в него рипер, не колеблясь ни секунды.
Ангелочек превратился в кровяное месиво.
Людям бы тут не светило никаких шансов, люди безнадежно отставали в скорости. Стражи, вставшие друг к другу спинами, отбивались куда более успешно.
Я выстрелил еще в двух юных лавлив одного попал, его разорвало на клочки, другой немыслимо выгнулся и уклонился.
А потом нахлынула основная толпа, и началось месилово.
Стражи будто распрямились, стали выше, тоньше и гибче. Ана небрежно полоснул рукой с выдвинутыми когтями подскочившую девушку. Та рухнула и забилась в судорогах. Но я заметил, что касание лишило Ану всех когтей, их вырвало из пальцев, и они завязли в теле лавли, будто в смоле.
Второй Призыв во мне уже разворачивался в полную силу. Мир замедлялся, движения лавли и стражи казались не такими стремительными. Я тоже тянулся вверх, а по телу волнами шла боль. Следующего врага я поймал в прыжке за вытянутые ко мне руки.
Ирванул в стороны с такой силой, что вырвал ему руки из плечевых суставов. Лицо юноши исказилось и мгновенно застыло, он упал к моим ногам уже мертвым. Болевой шок?
Какое там я был уверен, что он ушел! Горячая тяжесть прокатилась внутри, я почти физически ощутил перенос сознания через «волновые структуры». Ощутили потянулся, непроизвольно пытаясь зацепиться, задержать, спросить или обругать.
«Кто?»
Вопрос докатился издали и одновременноотовсюду. Из-под земли, от деревьев
Все вокругих Гнездо!
Лес, кусты, травывспомогательная физическая часть их Гнезда. Как паутина, которой обрастают Гнезда на Земле!
«Кто ты?»
Я ощутил, как атакующие лавли перестраиваются, как смещаются направления и точки атаки. Аборигены передумали нас уничтожать, как планировали (теперь я знал) вначале.
Но и отпускать, конечно же, не собирались.
Выстрелив в еще одну девицу, нацелившуюся в мое лицо, я разорвал ее на части. Кровь и ошметки плоти брызнули мне в глаза.
А вот мелкого лавли, прыгнувшего со спины, я вовремя убить не успел. Я достал его рукой, мои пальцы пробили ему грудь, сжали и раздавили сердце. Но это не убило его мгновенно. Он успел шлепнуть меня по виску ладошкой.
Несильно.
Физически я касание почти не ощутил.
Но вслед за касанием на меня обрушилась вся громада леса. Вся мощь их планетарного Гнезда.
И мир померк.
* * *
Музыка.
Вначале я услышал мелодию.
Страннуюгармония была чужеродной, выворачивающей, заставляющей морщиться. Но прошла секунда, другая, и я оценил мотив. Он был чужой, но не чуждый.
Печальная и красивая музыка. Ее хотелось слушать и ни о чем не думать.
Но я открыл глаза.
Я вновь оказался на пригорке, с которого мы совсем недавно смотрели на руины.
Вот только город был цел и невредим.
За моей спиной солнце опускалось за деревья, белые стены и башни города отливали розовым в его лучах. Окна в домах радужно сияли, будто граненый хрусталь. Музыка неслась в воздухетихая, чужая и печальная.
Над городом скользили летательные аппаратыс радужными трепещущими крыльями, похожие на исполинских стрекоз. Разве могут машущие крылья удержать в воздухе пассажирские машины?
А дальше, за городом, солнце вставало! Вопреки разуму (я даже обернулся), оно одновременно садилось за лесом и вставало за городом!
И в ярком утреннем сиянии, борющемся с закатом, опускался с небес космический корабль.
Почему-то у меня и мысли не возникло, что это звездолет Инсеков или Прежних. В нем ощущалось родство с легкими ажурными аппаратами в воздухе. Нет, конечно, никаких радужных крыльев не было, но изгибы и переплетения форм, тянущиеся вверх, подобно ветвям деревьев, тонкие красные пилоны с белыми шарами (двигатели? кабины?) все это было плотью от плоти города и леса.