Вы знаете, что это такое? живо спросил профессор, заметив любопытствующий взгляд Будищева.
Наверное, подводная лодка, пожал плечами Дмитрий. Только странная какая-то.
Великолепно! восхитился Степан Иванович. А как же должна, по-вашему, выглядеть «не странная» подводная лодка?
Ну, не знаю. Перископа, наверное, не хватает.
Что, простите?
Ну, такой трубы, которую можно поднять из подводного положения и осмотреться. Пока на какую-нибудь хрень не налетели. Еще хорошо бы рубку повыше, а то зальет первой же волной.
Любопытно! заинтересовался Барановский-старший, от волнения не обратив внимания на простонародное словечко, вырвавшееся у их гостя. А изобразить ваши идеи, так сказать, графически вы сможете?
Хотя умение рисовать никогда не было сильной стороной Будищева, кое-чему на уроках черчения он все же научился. А в библиотеке техникума, где он учился до армии, помимо всего прочего, были шикарные подшивки «Техникамолодежи» и других научно-популярных изданий.
Можно попробовать, пожал плечами отставной унтер-офицер и решительно снял с чертежной доски ватман с неоконченной работой.
Затем выбрал из стоящего подле стакана с острозаточенными карандашами один и уверенной рукой принялся наносить на девственную белизну листа четкие линии, сплетающиеся в самый настоящий эскиз. Толпящиеся рядом члены семьи Барановских были людьми творческими, а потому следили за работой Дмитрия с неподдельной заинтересованностью. Несмотря на раздиравшее их любопытство, ни один из них не стал прерывать молодого человека, пока тот не закончил, и лишь после этого раздался сакраментальный вопрос:
Что это?
Значит, так, начал объяснения Будищев. Это примерная схема подводной лодки. В центрепрочный корпус. Он сделан так, чтобы выдерживать максимальное давление. Вокруг неголегкий корпус, его предназначениеобеспечивать лодке аэродинамику.
Вероятно, все-таки гидродинамику, машинально поправил его Владимир Степанович.
Ваша правда! ничуть не смутился георгиевский кавалер и продолжил объяснения: Прочный корпус разделен водонепроницаемыми переборками на изолированные отсеки. Отдельные для механизмов, людей и вооружения.
А вот тут
Цистерны балласта.
А это что за трубы?
Это трубы торпедных аппаратов в боевом отсеке.
Каких аппаратов? удивился Степан Иванович.
Ну, для стрельбы торпедами.
Вероятно, наш друг имеет в виду самодвижущиеся мины Уайтхеда, пришел на помощь своему гальванеру Петр Викторович.
Иван Федорович именно так предлагал назвать самодвижущуюся мину, задумчиво пробормотал Барановский-старший. «Торпедо» но вы говорите так, будто такие аппараты уже есть.
А что, еще нет? широко улыбнулся в ответ Будищев. Ну, так будете патентовать, про меня не забудьте!
Но как их запускать, ведь вода проникнет внутрь подводного судна? попытался вернуться к теме Владимир.
Вот тут крышка и вот тут крышка. Плюс устройство, не позволяющее им открываться одновременно.
Гениально! не удержался от восхищенного возгласа изобретатель.
И все этовсего лишь за двадцать пять рублей в месяц, горестно вздохнул Дмитрий.
Увы, пришедшие в возбуждение господа предпочли не расслышать намек, а возможно, просто не сочли подобное жалованье неподобающим для гения и продолжили бурное обсуждение. Тем временем отошедший в сторону Будищев продолжил осмотр. В угловом шкафу за стеклом стояла винтовка, немедля привлекшая его внимание. Судя по всему, перезаряжалась она с помощью скобы Генри, как английские винтовки системы Пибоди. Дмитрий хорошо знал эту систему, поскольку именно с таким оружием воевал на Балканах, захватив его в качестве трофея. Но все же, несмотря на сходство, были и довольно существенные отличия.
Вы, как я погляжу, не только митральезы и пушки конструируете? поинтересовался он у хозяина кабинета.
Пустое, отмахнулся Владимир Степанович. Подавал этот образец для участия в конкурсе, но, несмотря ни на что, приняли все равно Бердана с усовершенствованиями Горлова и Гуниуса.
Бывает, хмыкнул унтер и, вернувшись к Барановским, спросил: Кстати, а что за двигатель был у вашего «Наутилуса»?
Пневматический, тут же ответил фабрикант, бросив быстрый взгляд на кузена.
Какой?! округлил глаза Будищев, и на лице его отразилась сложная гамма чувствот изумления до неприкрытого скепсиса.
Пневматический, повторили ему и принялись, перебивая друг друга, объяснять принцип действия и достоинства пневматических механизмов.
Это значит, когда подводная лодка будет подходить к противнику, ее будут выдавать тысячи воздушных пузырьков?
Такого довода Барановские, бывшие все как один энтузиастами пневматики, не ожидали и крепко призадумались. С одной стороны, пренебрежение к пневматике показалось им ересью, а с другойкрыть было нечем. Выручило всех появление Паулины Антоновны.
Господа, не угодно ли вам сделать перерыв и отобедать? спросила она, заглянув в кабинет.
Владимир Степанович с готовностью поддержал столь своевременное предложение.
Действительно, пойдемтепоедим, а после вернемся к обсуждению нашего проекта.
С удовольствием! отозвался Петр Викторович.
За большим овальным столом Будищеву отвели почетное место между Степаном Ивановичем и его сыномВладимиром. Остальные, включая детей, группировались вокруг них. Паулина Антоновна, как радушная хозяйка, потчевала собравшихся изделиями своей кухнив том смысле, что она нахваливала, а Глаша разносила блюда, приготовленные кухаркой. Последняя, впрочем, свое дело знала, и обед вышел на славу.
Все это время Дмитрий держался непринужденно, ел, что давали, не забывая нахваливать, выслушивал тосты в честь спасителя хозяина дома с похвальной скромностью. От горячительных напитков не отказывался, но и не напрашивался. Некоторое затруднение вызвал выбор столовых приборов, но он справился. Во всяком случае, вилкой в щи и ложкой в рыбу не тыкал. Вообще, было видно, что ножом и вилкой молодой человек пользоваться умеет, хотя и не имел в последнее время практики.
Разговор за обедом шел о литературе, театре, а также прошедшей войне, но, памятуя о сидевших рядом с ними детях, взрослые старались не затрагивать совсем уж серьезных тем. Правда, как только речь зашла о войне, Володя встрепенулся, и со всем своим гимназическим пылом принялся расспрашивать о сражениях, в которых довелось участвовать Будищеву. Мать даже хотела сделать ему замечание, но Дмитрий, нимало не смущаясь, рассказал пару забавных случаев, приключившихся с ним на Балканах, заставив всех собравшихся смеяться.
Вообще, в его изложении прошедшая война была делом исключительно веселым и нисколько не опасным. И лишь иногда выражение лица его неуловимо изменялось, глаза становились строгими и безжалостными, как будто он в кого-то целился. Но проходило несколько секунд, и отставной унтер снова принимался шутить. Отчего Володенька с Машенькой хохотали во все горло, взрослые сдержанно посмеивались, а Глаша, подававшая им перемены блюд с такой грацией, как будто прислуживала при дворе, хихикала, прикрыв рот кружевным платком.
Ну, хватит! решительно прекратила балаган Паулина Антоновна и обратилась к сыну: За то, что ты не давал нашему гостю ни минуты покоя, тебе, друг мой, придется отплатить ему той же любезностью. Изволь принести мандолину и что-нибудь сыграть.
Хорошо, матушка, с глубоким вздохом ответил гимназист и поплелся в детскую за инструментом.
Глашенька, чай с десертом подашь нам в гостиную! приказала хозяйка горничной, и все дружно устремились на выход.
На десерт у Барановских были самые настоящие эклеры, а свежезаваренный кяхтинский чай на вкус оказался просто восхитительным. Все это было под аккомпанемент мандолины, причем Будищев внимал игре мальчика с таким восхищением, будто перед ним играл сам Паганини. Володя даже несколько раз сбился с такта, но Дмитрий продолжал слушать со всем вниманием и даже похлопал совсем смутившемуся музыканту.