Турчинай хлопнула в ладоши: и в трапезную вбежали девять обнажённых девушек, девять юных красавиц с ожерельями, с серебряными браслетами на руках и ногах. Музыканты с новой энергией тронули струны. Ударили колокольчики и бубны. Нежно запела флейта.
Зимний сад располагался на третьем этаже дома, и Баурджин сразу прикинул, каких трудов стоило натаскать сюда земли, устроить систему освещения и полива. Ну, конечно, если иметь в виду вдову или её покойного мужа, то речь шла вовсе не о трудах, а о деньгах, весьма немалых.
Деньги? обернувшись, с улыбкой переспросила хозяйка. О, нет, просто мы как-то по случаю приобрели умелого раба-садовника. Как вам мои розы?
О, великолепно!
Баурджин похвалил сад со всей искренностьютут действительно было, чем восхищаться. Кусты, искусно подстриженные в виде геометрических фигур и животных, великолепные бутоныда-да, некоторые из кустарников цвели, даже зимой! и пьяняще-приторный аромат.
Вот этимои любимые, Турчинай с улыбкой показала на цветущий куст. Я всегда поливаю их сама. А вот, видите, картина, сейчас разверну Старинная. Недавно приобрела её в лавке господина Та Линя.
В саду было жарко, даже, пожалуй, слишком, и князь чувствовал, как стекают по лбу липкие капли пота. Хозяйка великолепного сада, кажется, тоже вспотела, улыбнулась:
Вам жарко, мой господин?
Зовите меня Бао. Бао Чжи, негромко промолвил в ответ Баурджин. Признаюсьздесь довольно тепло.
Мне тоже жарко, молодая вдова опустила ресницы долу. Я поливаю мои розы в специальном платье, специально для этого сада. Хотите на него взглянуть господин Бао?
Пожалуй, что да.
Тогда подождите немного, присядьте вой хоть на эту скамью, хорошо?
Какое-то томительное волнение охватило вдруг князя, и сердце забилось так сильно, словно вот-вот сейчас должно было произойти что-то такое, чего Баурджин уже давно подсознательно ждал.
Ну, вот оно, моё платье
Голос вдовы послышался сзади, как видно, она вошла через другую дверь. Князь обернулсябоже! На Турчинай не было совсем никакой одежды, если не считать узенького пояска из алого, вышитого золотистыми иероглифами шёлка да серебряной лейки.
О!
Поможете мне?
Женщина подошла вплотную, пленительно белотелая, с маленькой изящной грудью и тонкой талией, ещё больше подчёркивающей пленительною полноту бёдер.
Выочень красивый мужчина, присев рядом, с жаром прошептала она на ухо Баурджину.
И вот уже уста их слились в долгом сладостном поцелуе, а рядом, за цветущим кустом, якобы случайно оказалось мягкое ложе
О, сколь искусной оказалась хозяйка сада в любви! Искусной и ненасытной, время летело так быстро, а ласки были такими изумительно нежными, что князь потерял счёт времени. Всё происходившеецветущие розы, сладковато-пьянящий запах, пленительные изгибы аристократически-белокожего женского телаказались нойону каким-то волшебным сном.
О, мой князь, со стоном шептала женщина, О, мой мужчина
Оба отдались вдруг нахлынувшей страсти с такой неизбывной силой, словно ждали этого уже очень давно, и вот, наконец, улучили момент, со всем пылом отдаваясь друг другу.
Когда они пришли в себя, за окнами сверкали жёлтыми звёздами сумерки. Откуда-то снизу, из залы, доносились громкие голоса и смехэто веселились гости.
Они на тебя не обидятся? погладив вдову по спине, тихо спросил нойон.
Женщина расхохоталась:
Думаю, нет. Тем более, мы уже к ним очень скоро вернёмся А потом Потом вновь поднимемся сюда, ведь здесь так чудесно, не так ли, мой дорогой господин Бао?
Да, здесь чудесно, с улыбкой согласился наместник. Столь чудесно, наверное, бывает в Раю, да и то, думаю, не всегда. Как жаль, что я раньше не знал о том, что здесь, в городе, существует столь прекрасный оазис! Оазис цветов и любви.
Надеюсь, ты теперь не забудешь сюда дорогу?
Если не надоем
О, мой князь!
Турчинай прижалась к Баурджину всем своим белым трепещущим телом, обняла, с жаром целуя в губы, так, что нойон вновь отдался нахлынувшему пряному потоку страсти. Их тела слились в единое телосильное, мускулистоеБаурджина, и белокожее, изящноеТурчинай, и дурманящие лепестки роз опадали на скомканное покрывало ложа оазиса любви.
А потом вдова помогла гостю одеться, сказала, что её будет очень приятно это сделать:
О, я люблю одевать мужчин А ещё большераздевать.
Баурджин лишь хохотнул, поцеловав женщину в губы.
Ты очень изысканно и хорошо одет, мой господин Бао, похвалила вдова. Вот уж, право, не ожидала такого от женщина осеклась.
От дикаря монгола, ты хотела сказать? негромко продолжил нойон. Монголысобирательное имя, и далеко не все из них такие дикари, как принято думать.
Турчинай поджала губы:
Прости. И, пожалуйста, не сердись на меня.
Разве на тебя можно сердиться? Если тебе жарко, можешь выйти на галерею. Посмотришь, как красив мой внутренний двор.
Но ведь там темно!
Женщина расхохоталась:
Думаю, мои слуги уже зажгли фонари.
Князь так и сделалотодвинув в сторону лёгкую створку обтянутой бумагой двери, вышел на галерею и тут же застыл, потрясённый изумительным зрелищем. Прямо под его ногами, отражаюсь в небольшом пруду, переливались разноцветным пламенем фонари. Ярко-алые, карминно-красные, вишнёвые, багрово-закатно-оранжевые лимонно-жёлтые, травянисто-зелёные, изумрудные, небесно-голубые, васильковые, ярко-синие, фиалковые, сиреневые, багряные Господи, да как же можно было достигнуть такого! Целая ночная радуга.
Чуть вдалеке, у ворот, ярко вспыхнули факелы, и какие-то люди хлынули во двор шумной толпою, грозя нарушить, разорвать то ощущение праздника, что вызывали сейчас разноцветные сполохи света. Впрочем, нет, не разорваливошедшие вели себя довольно организованно. У самого пруда вдруг ярко вспыхнули факела. Баурджин присмотрелся, прислушалсякажется, это были подростки. Ну, даподростки, человек двадцать, а то и больше, лет, может, четырнадцати-шестнадцати на вид, судя по одёжкамиз бедняков либо вообще бродяги. Что они всё здесь делают? Ага, подходят к пруду, снимают на руки слугам лохмотья. Разоблачившись до пояса, становятся на колени у самого пруда, умываются один, второй, третий по очереди. Умылись, оделись, отошли в сторону
Ну, что, красиво, мой господин?
Одетая в сверкающее парчовое платье, Турчинай вышла а галереюуже с новой причёскою, вся такая красивая, модная, благоухающая. Настолько, что Баурджину вдруг захотелось схватить её в охапку и унести обратно на ложе.
Подумав так, однако, сдержался, лишь мягко шепнул:
Красиво. Очень красиво, моя дорогая госпожа! Эти фонари Каким волшебным светом они горят! Чудесно, просто чудесно.
Я рада, что тебе понравилось.
А эти мальчики, кто они? тут же спросил Баурджин.
Вдова горделиво улыбнулась, видать, ожидала такого вопроса:
Это несчастные дети. Бедняки, бродяжки и прочие. Три раза в месяц я устраиваю для них небольшой пир. Разумеется, совершенно бесплатно, ведь кто-то же должен помогать бедным, не так ли?
О, душа моя, рассмеялся нойон. Насколько б легче стала бы жизнь, если б все рассуждали, как ты!
Я думаю, всё же наступит такое время, когда это случится. Эти мальчики они так грязны и должны хотя бы до пояса вымытьсябыть может, первый и последний раз жизни.
Всё правильномойте руки перед едой! Чистотазалог гигиены. Так ты, душа моя, всех бродяжек кормишь?
Ну нет, вдова громко расхохоталась. Тогда бы ко мне сбежался весь город. Сегодня с одной улицы приглашаю, завтрас другой, послезавтрас третьей.
Некоторые особо ушлые наверняка приходят несколько раз кряду.
Слуги следят Хотя нет ничего плохого, если кто-то из этих обездоленных бедняжек поест досыта раза три или пять. Ничего плохого. Да, это стоит денег, ноя могу себе позволитьмой покойный муж был очень богатым человеком, да ты, верное, слыхал, мой господин.
Баурджин кивнул и отвернулся, почему-то стыдно было признаться, что буквально до сегодняшнего дня он и слыхом не слыхивал ни об этой томной красавице с нежной и доброй душою, ни об её покойном миллионере-муже.