Не до нас. Чингисхан сильно потрепал их и привёл-таки к миру. Значитвсе косвенные улики указывают на сунцев?
Похоже, что так, отозвался чиновник.
А в тот, прошлый раз, какие были стрелы?
Самые обычные, господин наместник. Без всякого клейма, местные.
Сунцы Баурджин задумчиво обвёл глазами убитых. Но, чёрт побери, какая выгода от всего этого Южной империи?
Не знаю, господин, пожал плечами следователь. Знали бы выгоду, давно нашли бы убийц.
Глава 5ОАЗИС ЦВЕТОВ И ЛЮБВИЗима 12161217 гг. Ицзин-Ай
Кто мыты поняла?
Две восковые красные свечи.
Призвали нас на пиршество в ночи
Не хотите ли отвлечься от государственных дел, господин?
Отвлечься? оторвавшись от бумаг, Баурджин непонимающе посмотрел на мажордома.
Ну да, отвлечься, с поклоном подтвердил он. Я вижу, сколь пагубным образом ваши дела сказываются на вашем здоровье, а ведь здоровье государясамое большое сокровище государства.
Отвлечься
Князь вдруг подумал, что мажордом, чёрт побериправ! Уже голова пухла от важных бумаг, отчётов, докладов, доносов Ко всему этому, приходилось держать в уме тысячи дел, и хорошо ещё нашёлся такой ответственный и нечего не забывающий секретарь, как Фань, если б его не было, господину наместнику пришлось бы куда как туго.
Что вы понимаете под словом «отвлечься», Чи Янь? Завалиться в какую-нибудь корчму или устроить пир здесь, во дворце?
Чи Янь улыбнулся:
Нет, господин, в данном случае дворец не очень подходитвам нужно сменить обстановку, развеяться в компании очень достойных и преданных вам людей.
Князь расхохотался:
А они у меня естьпреданные?
Конечно, мой господин, мажордом поклонился.
Господи! И этот уже без шиньона, с обручем Нет, кажется, с тонким кожаным ремешком.
Что это у вас с головой, Чи Янь?
Вы ввели в обиход новую моду, господин наместник, с новым поклоном пояснил мажордом. Так ходит уже полгорода. Ну, разумеется, не простонародье.
Баурджин больше ничего не сказал по этому поводу, лишь хмыкнул и поинтересовался, какую именно корчму господин управитель дворца предлагает для «отвлечения»?
О, нет, нет, вовсе не корчму! в ужасе округлив глаза, Чи Янь замахал руками. Есть одна вполне достойная женщина, некая вдова Турчинай, у неё частенько собирается в высшей степени почтенное общество: влиятельные чиновники, учёные, литераторы. Вот и сейчас, в первый день «больших холодов», соберётся. Осмелюсь дать вам совет, господин наместник?
Давай, чего уж.
Давно хотел вам сказать, негоже государю уклоняться от светских приёмов.
Это я-то уклоняюсь? ахнул нойон. И тут же рассмеялся:Ну, вообще-тода. Так ведь никто же мне не предлагалвы первый.
Мажордом молитвенно сложил на груди руки:
Согласен, мой господинэто полностью моя вина. Мне бы надо было пригласить вас куда раньше!
И Фань, секретарь, ничего про это не говорил, вполголоса заметил князь. А ведь мог бы намекнуть, наверное. Он ведь тоже из высших кругов, сколь мне известно.
Фань?! Чи Янь презрительно скривился. Нет, он, несомненно, очень умён и расторопен, но Но способен легко испортить любой праздник, любое веселье! Видите ли, мой господин, Фаня давно уже никуда не зовутсчитают жутким занудой.
Занудой? хмыкнул нойон. А вообщеда, есть в нём что-то такое. Так, когда, говоришь, соберётся общество у этой вдовы как её?
Турчинай, господин.
Турчинай. Немножко странноватое имя. Она не тангутка?
О, в ней столько всего намешано. Чрезвычайно, я бы сказал, обворожительная женщина, чрезвычайно. А приём у неё завтра, я уже говорилв первый день «больших холодов».
«Шестнадцатого января»тут же перевёл для себя Баурджин. И рассмеялсяну надо же «большие холода», видали б они по-настоящему большие!
О, он тщательно подготовился к походу в гости! Одел бархатно-чёрный, с серебром, халат, чёрный остроносые сапоги, дажепо совету того же Фаняпочернил ногти. Цвет зимычёрный, а встречают, как известнопо одёжке.
Так и встретили! Достойно, с поклонами и бурным восхищением.
Я так рада, так рада вашему визиту, господин наместник!
Хозяйка приёма, вдова Турчинай, как и говорил мажордом, оказалось весьма обворожительной женщиной лет тридцати или чуть меньше. Белое лицо её выглядело настолько юным и свежим, что совершенно не требовало положенных по этикету белил, и, зная это, вдова накладывала их лишь тонюсеньким слоем, этаким едва заметным напоминанием. Широкий чёрный, с серебром, пояс подчёркивал тонкую талию до такой степени, что казалось, женщина вот-вот переломиться пополам. Холёные руки с длинными, покрытым чёрным лаком, ногтями, томный взгляд светло-серых глаз из-под длиннющих ресницбыло от чего потерять голову. И жасмин, сильный запах жасминакак видно, это были любимые благовония вдовы.
Я тоже рад видеть вас, госпожа Турчинай, и всех ваших гостей, Баурджин обвёл рукою собравшихся. Те почтительно поклонились.
Прошу за стол, господа! мягко улыбаясь, хозяйка с поклоном проводила почётного гостя к столуна китайский манер, круглому, уставленному золотой и серебряно посудой, стоившей немалых денег. Посуда, трёхэтажный дом, слуги. Откуда у вдовы такое богатство? Видать, от покойного мужа.
Попробует черепаховый суп, господин наместник, усадив князя рядом с собой, Турчинай с блеском исполняла роль хлебосольной хозяйки. Кушайте, кушайте, дорогие гостине побрезгуйте омарами, креветками, крабамивсё не так давно доставлено из Южной империи. А воттушенные в белом вине соловьи, жареная утка с грибами, рыба.
Стол и в самом деле ломился от яств, да ещё и беспрестанно сновали с подносами слуги. А вино! Какое упоительно-изысканное оказалось у вдовицы вино! Такое же обворожительное, как и сама Турчинай. Хотя, нетхозяйка всё же была лучше. Кроме неё женщин больше не былону не с жёнами же идти на приём, не принято, а куртизанок, как видно, хозяйка не жаловала. Да, сей ослепительной красоты брильянт сиял в исключительно мужском обрамлении! И как сиял!
Гости выпили, закусили Негромко перебирали струны скромно сидевшие в углу музыканты.
Ну, что, сыграем в игру, господа? поставив на стол опустевши кубок, азартно предложил какой-то толстяк в аломс чёрными отворотамишёлковом одеянии. Начну, с вашего позволении, я Ммм Для начала что-нибудь попроще Вот!
У самой моей постели
Легла от луны дорожка
Дальше вы, любезнейший Чжао Сянь.
А может быть, это иней?
Я сам хорошо не знаю
без всяких видимых умственных усилий припомнил Чжао Сяньсухой педант с ввалившимися щеками бессеребреника, однако с золотыми, украшенными драгоценными камнями, перстнями на каждом пальце.
Вы, уважаемый Ань Дзуцзо
Я? откликнулся вальяжный господин с набухшими веками и испитыми лицом сибарита. Мм Как бы это О!
Надвигается вечер,
Росой покрывается поле
Не то! Не то! хором закричали гости.
Да, да, не то вы прочли, уважаемый Ань Дзуцзо, азартно потёр руки начинавший сию литературную игру толстяк. Был Ли Бо«Думы тихой ночью», а вы прочли Ду Фустрочки из «В одиночестве». Полезайте-ка теперь под столкукарекайте! Или можете по-ослиному покричать, на ваш выбор.
Под стол! Под стол! оживлённо скандировали гости.
Да уж, видно, придётся таки покричать, ничуть не обидевшись, проигравший под смех сотоварищей проворно полез под стол.
Ой, ой! смеясь, замахала веером Турчинай. Только не кусайте меня больше за ноги, как в прошлый раз, господин Ань Дзуцзо!
И-а-а-а! И-а-а-а! И-а-а-а! послышавшийся из-под стола крик потонул в громком хохоте присутствующих.
О, как обворожительно смеялась хозяйка пира!
Баурджин чувствовал, что теряет голову Да что там чувствовалуже потерял! Близость красавицы вдовы кружила, обжигала жаром
Господин наместник, сейчас, наконец, я вас познакомлю с моими гостями Но, не сразу. Для начала покажу вам свой зимний сад. Не обижайтесь, господа! Турчинай широко улыбнулась гостям. Вы же знаете, как мне не терпится похвастать розами. Мы ненадолго. Прошу вас, кушайте, пейте виномузыканты и танцовщицы будут услаждать вас!