Да за углом, на постоялом дворе.
Только там, или ещё и в других местах есть? дотошно уточнил князь.
Да везде! лепёшечник рассмеялся. В каждой корчме имеются, не свои, так с улицы приходят.
Ай-ай-ай, грустно покачал головой Баурджин. Безобразие! Как есть безобразие. Ху, напомни-ка мне, как придём, чтоб не забыл вызвать на завтра смотрителя рынка. Много вопросов появилось у меня к этому господину.
Так как с девочками? напомнил лепёшечник.
Князь улыбнулся:
А никак пока, передумали. Ты вот что, лучше нам ещё пива принеси.
С большим удовольствием, господа. Только вот насчёт девок вы зря отказались.
Ла-а-адно!
Ху Мэньцзань отсчитал парню деньгимедные, с квадратною дырочкой, монеткицяни. Лепёшечник, подмигнув, покинул медяхи вверх и, ловко поймав, сунул за пояс. Отошёл, прихватив кружки.
Оставив воинов дожидаться пива. Баурджин в сопровождении десятника Ху прошёлся вдоль ближайших рядков, где продавали всякую всячинуразноцветные шёлковые ленточки, стеклянные бусы, дешёвыебронзовые и медныебраслетики, каких-то глиняных божков с хрустальными глазами, небольшие шёлковые полотнища с наспех намалёванными иероглифамипожеланиями удачи и счастья.
Нойон с любопытством взял одно из полотнищ, усмехнулсягрубая, грубая работа Как вдруг внимание его привлекли раздавшиеся позади крики. Баурджин тут же обернулсяпозади, шагах, наверное, в десяти, громко крича, дрались, валясь в пыли, мальчишки, подзадориваемые быстро собирающейся толпою зрителей.
Дай, дай ему!
А ты лягни, лягни!
За ухо его кусай, за ухо!
Ставлю три цяня, что вон тот, лохматый, победит!
Конечно, победит. Это ж наш, с рынка.
Так и тот нашлепёшечник!
Видать, не поделили парни что-то.
Дай ему, дай!
Куси за ухо!
Естественно, в драку никто не вмешивался, до тех пор, пока Баурджин не распознал в одном из парней лепёшечника, только что посланного за пивом. А, распознав, обернулся к десятнику:
Ху, разберись!
Десятник кивнул воинам.
А что произошло дальше, даже опытный Баурджин не смог бы точно сказать! Вот только что была драка, толпа, и вдруг Воины действовали умело и быстроне говоря грубого слова, улыбаясь, оттеснили могучими плечами одного, другого, третьего Оп! Что-то почувствовав, тот, что напал на лепёшечника резко вскочил на ноги, осмотрелся и, швырнув деньги в пыль, бросился бежать.
Догнать? тихо осведомился Ху.
Баурджин немного подумал и махнул рукой:
Не стоит. Кажется, я знаю этого парня Что с деньгами?
Сейчас
Отойдя, десятник ухватил за плечо хнычущего лепёшечника:
Деньги?
Да целы-ы-ы-ы, мальчишка размазывал по лицу слёзы и сопли. Пожаловался. Он, гад, видать, давно за мной следил.
И что же это за гад такой? негромко поинтересовался Баурджин. Ты его знаешь?
Да знаю, мальчишка, наконец, утёр сопли. Кижи-Чинай это. Давненько его не видать было, да вот объявилсяна медяхи польстился, чучело, видать, вконец обеднел.
Кижи-Чинай, усмехнулся князь. Вот и свиделись Значит, ты здесь, парень.
Выловить? дождавшись, когда лепёшечник отправился, наконец, за пивом, осведомился десятник.
Нойон покачал головой:
Пока нет. Но узнать, где он обретаетсястоит. Только по-тихому. Сможете?
Конечно! Сейчас лепёшечника спросим.
Лепёшечник ничего толкового и не рассказал! Знал только, что «ядовитейший гад» Кижи-Чинай раньше по мелочи промышлял на рынке, потом куда-то исчез и вот опять появился. А где живёт, на кого работаетто было парню неведомо.
Ладно, отпустив мальчишку, князь махнул рукой. Понадобиться Кижи-Чинайдостанем.
А что, может понадобиться? тихо переспросил Ху Мэньцзань.
Пока не знаю, Баурджин пожал плечами и рассмеялся. А пиво здесь, действительно, вкусное.
Когда наместник вернулся во дворецв хорошем настроении и словно бы даже отдохнувшийуправитель дворца Чу Янь ждал его с бумажными кипами в руках.
Рассуждения кандидатов в секретари, господин наместник, важно пояснил он. Я сказал, что мы пошлём к победителю вестника.
Правильно сделал, похвалил Баурджин и, забрав бумажные листы, удалился в свои покои.
Велите подавать обед, господин? опомнился, побежал следом Чу Янь.
Нет, я не голоден. Вечером будем обедать, Чу Янь!
Понял, господин, мажордом поклонился. Вечером.
За окнами дворца плавилось солнце. Было тепло, даже жарко, хотя дымоходы-лежанкиканыоставались холодными, это осенний денёк выдался погожим и тёплым. Так бы и всегда. Развалившись на ложе, Баурджин взял листок наугад:
«Мо-цзыесть Мо-Цзы. И верно будет замечено, что все наши милости происходят от милостей великого государя. Государь, поистине, оказывает своему народу великие милости и дело народас благоговением принимать их. Что же касается милостей иных, то»
И вот всёв таком духе. Анализдаже не анализ, а тупо зазубренный текст анализакакой-то старинной классической книги, ни одного конкретного ответа, ни знаний законов, ни умения оперировать с цифрами Ясно! Манерный барчук в беломв своём классовом репертуаре. Не конкретные знания, а зубрёжка ивременами довольно грубаялесть.
С раздражением отбросив листок в сторону, Баурджин вытащил другой. Вчитался
Чтение и анализ классических книг есть несомненное благо, но ещё большим благом будет являться применение их к обычным делам государства, ну, а сели такое применение невозможно, следует воспользоваться логикой, рассуждениями и здравым смыслом. Так, например, древние рассуждаличто есть первопричина Вселенной? Что первично, Инь или Ян? Их рассуждения можно продолжить и дальше, если, к примеру, мы будем говорить о военачальниках и войне, о правителе и народе. Верно утверждение: раз существуют войны, есть и военачальники. Но, причина не всегда причина, а следствиене всегда следствие. Иногда они могут меняться местами, и тогда будет верным следующие утверждение: раз есть военачальники, будут и войны. Если не будет войнне будет и военачальников, если не будет военачальниковне будет и войн.
Нойон только головой покачалну до чего изощрённая демагогия! Хотя, конечно, интересно, что и сказать. Посмеявшись, снова начал читатьа дальше пошли уже более конкретные вещи, некоторые из них Баурджин просматривал тезисно.
О математике. Об умножении и делении, о дроблении чисел. О великой пользе «нуля». О финансах и количестве требуемой в государстве монеты. О законах
Вот здесь уже князь вчитался внимательней.
Сила наказанияне только в устрашении и справедливости, но и в его неотвратимости. И в этой триаде«устрашение, справедливость, неотвратимость»последнее мне представляется главным.
Спорное утверждение! Баурджин хмыкнул. Однакоздесь проглядывается живой ум, свободный от шор авторитетов, видны рассуждения, ход мыслипо-своему изящный и стройный. Нет, какой молодец этот крестьянский парень Как его?
Князь посмотрел на другой стороне листа подписьФань Чюлянь. Фань Чулянь Постойте же! Ведь это же никакой не крестьянский сын, а изнеженный модник-барчук! Ну да, он и естьиз рода важных чиновниковФаней. Хм Баурджин задумался. Может, этот барчук ухитрился списать? Да нет Пожалуй, списать такое невозможно, тут самому думать и рассуждать надо. Что же получаетсякрестьянский сынбездарь? А изнеженный и манерный барчукумный и знающий человек? Странно
Всё классовое чутьё Баурджина-Дубова протестовало против увиденного, но не верить собственным глазам он не мог. Значит, всё-таки Фань Чюлянь Всё-таки Фань
Позвонив в колокольчик, наместник позвал мажордома.
Отобедаем сегодня вместе, Чу Янь!
Но, господин, это идёт вразрез со всеми традициями!
Я приказываю! Вы посмеете ослушаться? В конце концовна то и традиции, чтобы их рушить.
Управитель дворца поклонился:
Это большая честь для меня, господин! Вы разрешите мне переодеться в более подобающее для официального обеда платье?
Нет. Велите подавать обед прямо сейчас, и не в трапезную, там слишком уж парадно. В кабинет! Там, за столиком, и усядемся. Ну?! Чего же вы ждёте? Исполнят приказ!